Няня особого назначения

Глава 7.

Дубовая дверь захлопнулась за мной с глухим щелчком, оставив в коридоре лишь тишину и трепет от услышанного. Темная фигура растворилась в тени коридора, и преследовать ее не было смысла. А вот вернуться и понять, как много он успел услышать… это стоило риска.

Я прижалась ухом к прохладной древесине. Дверь была массивной, но старинной, со щелями у самого пола. К счастью, у Серой Мыши слух был отменным.

Сначала из-за двери доносилась лишь гнетущая тишина. Я уже подумала, что лорд Хартлок задремал в своем кресле. Но вот послышался резкий скрип — это отъехали по паркету ножки тяжелого стула. Затем мерные, тяжелые шаги. И наконец — голоса. Я быстро окинула взглядом коридор: ни камер, ни слуг.

— Ну и гувернантка, Ваша светлость! — раздался знакомый скрипучий голос дворецкого Борка. — Совсем не то, что мы ожидали. Совсем! Эта… эта серая мышь! Без документов, в лохмотьях, падает в обморок на глазах у ребенка, лезет в драку с вашей невестой в первый же час! И взгляд у нее… пустой какой-то. Будто и нет никого внутри.

Последовала пауза. Я замерла, боясь пропустить слово.

— Не будь так строг, Борк, — послышался спокойный, бархатный баритон Хартлока. Он звучал так близко, будто он стоял в паре шагов от двери. — Документы — дело поправимое. Я отправлю гонца в ее «Агентство». Что же до ее поведения… разве это не доказательство профессионализма? Она бросилась защищать Клару без раздумий. С риском для себя. Это говорит о смелости. О преданности долгу. Разве не такого человека мы хотели для детей?

Борк фыркнул.

— Преданность долгу? Возможно. Но уважения к положению — ноль! — он, кажется, ткнул пальцем в мою сторону. — «Господа»! Просто «Господа»! Ни «ваша светлость», ни положенного реверанса! Будто к трактирщику зашла! Она подает ужасный пример. Прислуга совсем обнаглела, шепчутся по углам, а теперь эта… Она… они совсем потеряли страх!

— Страх… — тихо, словно эхо, повторил Хартлок. — Страх — плохой советчик, Борк. Иногда… прямоту стоит ценить. Возможно, детям именно такой человек и нужен. Не льстец, а тот, кто скажет правду. Даже если она неудобна.

— Правду? — Голос Борка дрогнул от нервозности. — Сейчас не время для неудобных правд, ваша свтлость! Совсем не время! Прием на носу. Гости съезжаются. Детей надо держать подальше. В их комнатах. С ней. С этой… мышью. Чтобы никто лишний их не видел, не задавал вопросов. Особенно Клару. Вы же понимаете почему.

Мое сердце заколотилось чаще. О чем они?

— Именно сейчас, — Борк понизил голос до шепота, и мне пришлось вжаться в дверь еще сильнее, — могут активизироваться те, о ком мы думали. Последователи. Если они почуют слабину, если узнают… — Он замолчал, но по леденящей тишине было ясно — его невысказанные слова были ужасны. — И черт Вас дернул согласиться на помолвку именно сейчас! Леди Элеонора давила?

Хартлок коротко и сухо рассмеялся.

— Прости, друг, но это не я назначил. Это она «назначила». Леди Элеонора Фейрчайлд чувствует себя хозяйкой поместья уже сейчас. Раз уж не вышло стать женой моего покойного брата… — он сделал многозначительную паузу, — …теперь она довольствуется мной.

— Довольствуется?! — Борк, кажется, вскочил, и раздался глухой удар кулака по столу. — Как будто вы вещь какая-то! Но вы не вещь, Ваша Светлость!

— Да, я — лорд Хартлок, — голос лорда прозвучал подчеркнуто холодно, но в этой холодности сквозила ядовитая насмешка. — Но род Фэрчайлд знатен. Очень знатен. И близок к принцу. А их деньги… их деньги сейчас важны как никогда.

— Вы продались, Ваша Светлость. Как и многие до вас.

Последовала оглушительная тишина, а затем скрип стула по паркету — лорд Хартлок видимо с силой зала гул стул.

— Ты забываешься, Борк! — прошипел он, и в его голосе зазвенела ярость. — Ты позволяешь себе слишком много! Где твое уважение? Где почтительность?! Я — твой лорд! Или ты тоже решил, что страх потерял силу?!

Наступила пауза, такая густая, что я перестала дышать. Внутри все сжалось в ожидании взрыва.

— Простите, ваша светлость, — вдруг раздался сладкий, почтительный голос Борка. Он звучал так неестественно, что по коже побежали мурашки. — Моя горячность. Я всего лишь хотел сказать, что понимаю тяжесть вашего выбора. И что присутствие госпожи Вейхард, при всей ее… необычности… возможно, пойдет на пользу. Хотя бы детям.

— Убери ее с глаз долой, Борк. До приема. Пусть сидит с детьми. И присматривай за ней. Очень внимательно. Я не доверяю этой мыши. Ни на грош.

— Как прикажете, ваша светлость.

Я едва успела отпрянуть от двери, как услышала громкие, уверенные шаги, направляющиеся к выходу. Я метнулась в тень глубокой ниши, за тяжелый занавес, затаив дыхание. Дверь скрипнула, и в коридор вышел Борк. Он не посмотрел по сторонам, а медленно прошел мимо, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Его последние слова, сказанные уже в пустом коридоре, были тихими, но четкими, будто обращенными ко мне лично:

— Присматривать? Не сомненно.

Дорогие читатели! Ещё одна замечательная история в рамках Литмоба #попаданка_в_гувернантки

https://litnet.com/shrt/8dYN