Няня особого назначения

Глава 10

Когда счастливая и сытая Клара развалилась на стуле, меня осенило: детей двое! Да уж… Нянька из меня никудышная!

Где Лео? Если послушную сестру лишили ужина за опоздание, что уж говорить о строптивом беглеце?

Эта мысль подстегнула меня. И подумалось, что поиск Лео легко можно превратить из обязанности в идеальное прикрытие. Разведка поместья под благовидным предлогом. Я отчаянно нуждалась в детальном плане этого каменного лабиринта. Ориентироваться вслепую, не зная всех выходов, потайных лестниц и слепых зон, было не просто ошибкой – это было чистым профессиональным самоубийством. Каждый поворот, каждая дверь, каждый темный угол должны были быть зафиксированы в моей памяти и на бумаге.

— Клара, — сказала я, беря девочку за руку, — Нам нужно найти Лео. Он наверняка тоже проголодался, как и мы. Проверим для начала его кровать? Может, он уже вернулся и спит?

Клара молча кивнула, ее изумрудные глаза отражали недетскую серьезность. Я схватила оставшийся кулек с печеньем – достаточный запас провианта на случай, если мальчишка действительно окажется голодным.

Мы вышли в коридор второго этажа, где уже сгущались вечерние тени. Мимо нас, у стены, склонились две горничные в серых платьях и белых чепцах. Они с фанатичным усердием натирали воском темные дубовые панели, их движения были резкими, нервными. При нашем появлении они резко замолчали, буквально прижались к стене, опустив глаза в пол, будто стараясь стать невидимками. Воздух сгустился от немого напряжения. Слухи о стычке с Элеонорой уже сделали свое дело, подумала я с горькой иронией. Я – источник скандала. Это нарушение протокола.

Детская, несмотря на вечерний сумрак за окном, предстала апокалипсисом. Деревянные лошадки опрокинуты, куклы валялись в неестественных позах, солдатики устроили хаотичное побоище. Постель Лео напоминала гнездо разъярённой птицы. Даже на относительно аккуратном столике Клары царили следы вторжения хаоса – лужицы засохших разноцветных красок, клочки бумаги с каракулями и одинокий, опрокинутый стакан с кисточками.

— Ого, — ахнула я, — Творческий хаос или у вас тут проходили военные учения?

Клара покраснела, ковыряя носочком ковёр.

— Почему вы спите в одной комнате? – спросила я, оглядывая просторное помещение, где легко поместились бы две отдельные спальни. – Дом-то огромный, как дворец. Наверняка есть десятки свободных комнат? Каждому можно было бы выбрать свою, по вкусу. Лео – поближе к башне или чердаку, где тайники делать и штаб разведки устраивать. А тебе – светлую комнатку с видом на сад и розы. Разве не лучше?

Клара замотала головой, волосы рассыпались. В глазах чистый ужас.

– Как же?! Страшно ведь! А тебе… не страшно спать одной? В темноте? Когда… когда шорохи слышны? И тени двигаются? И кажется… что кто-то стоит рядом? Дышит?

Я сначала усмехнулась:

— Мне? Я же взрослая! Тени – это просто тени…

Но смех замер. Всплыло детство: моя детская комната, пляшущие на обоях монстры из теней, каждый скрип – угроза. Я посмотрела на Клару – маленькую, бледную, израненную страхами в этом огромном, холодном, скрипучем доме, где даже взрослые прислужники боялись собственной тени и властной экономки. В ее широко раскрытых глазах читалось то же самое – животный ужас перед непроглядной темнотой, перед леденящим одиночеством, перед незримыми угрозами, которые, я с внезапной уверенностью поняла, в этих стенах могли быть вовсе не воображаемыми. Мой взрослый скепсис, мое пренебрежение к "детским страхам" исчезло, уступив место глубокому пониманию и острой, щемящей жалости. И неожиданному чувству ответственности.

— Знаешь, что, Клара? – сказала я очень тихо, присаживаясь перед девочкой на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне. Я взяла обе маленькие, холодные ладони в свои. – Когда я была совсем маленькой, примерно, как ты сейчас, мне тоже было ужасно, до слез страшно спать одной. Темнота казалась мне… живой. И злой. Она шевелилась, нависала, хотела меня схватить. А шорохи – это были шаги великанов или когти чудовищ. Но потом, – я чуть улыбнулась, пытаясь вложить в улыбку уверенность, – я кое-чему научилась. Темнота – это просто отсутствие света. А страшные тени – это наши же игрушки, или ветки за окном, или складки на шторах. И самое главное – есть способы сделать темноту не такой страшной. Маленькие хитрости. Пока я тут, я обещаю помочь тебе и Лео справиться со страхом темноты. Договорились?

Клара смотрела на меня с немым изумлением, словно не веря, что взрослый может понять такое. Потом ее губы дрогнули, и она кивнула, едва заметно, но с надеждой. Это стало новой, неожиданной и невероятно важной задачей. Гарсиа точно сейчас бы орал, что я не умею следовать протоколу.

Не найдя Лео в комнате, мы пошли искать его в доме. Я прихватила со стола Клары лист бумаги и восковой мелок. Выбрала темно-коричневый – тяжелый, гладкий, с запахом воска. Отличный инструмент для черчения плана.

Клара, шагая рядом, шепотом начала называть комнаты, мимо которых мы проходили: «Это гостиная… Здесь старая бильярдная… А это – кабинет дяди, – голос ее понизился до почти неслышного шепота, – туда не пускают детей… Никогда.» Я хмыкнула. Если бы я сказала, что в кабинете дяди нет ничего интересного, то она мне вряд ли поверила.

Я кивала, моя рука с мелком двигалась быстро и уверенно, набрасывая контуры стен, обозначая двери, лестницы, окна. Я фиксировала все: ширину коридоров, расположение статуй и крупных ваз, потенциальные укрытия или места для жучков, повороты. Мы методично обошли первый этаж – парадные залы, столовую с длинным столом, уже накрытым к предстоящему приему, полутемную библиотеку с запахом старой бумаги и пыли, кухню, откуда доносились звуки посуды и приглушенные голоса поваров (туда мы не зашли), подсобки. В полумраке коридора возле буфетной мы почти столкнулись нос к носу с экономкой.

— Госпожа Гловер… – прошептала Клара, прячась за мою спину.

Женщина была воплощением строгости и неодобрения. Сухая, как щепка, в черном платье без единой складки и белоснежном, накрахмаленном чепце, она казалась вырезанной из черного дерева. На поясе у нее звенела внушительная связка ключей. Ее маленькие, острые глазки за стеклами пенсне сверкнули холодом, когда она увидела нас.