Няня особого назначения

Глава 12

Дети больше гулять не захотели. Я взглянула на небо и поняла, что ещё чуть-чуть и станет совсем темно. Потому взяла Клару за руку, и мы с Лео отправились к дому.

Обратная дорога в сгущающихся сумерках превратилась в нервную прогулку. Тропинка, еще недавно безмятежная, теперь казалась ловушкой. Лео шел чуть впереди, его бравада испарилась, сменившись напряженной настороженностью. Он постоянно озирался, взгляд цеплялся за каждый шорох в густых зарослях рододендронов слева от тропы. Клара прижималась ко мне, ее маленькая рука ледяной клешней вцепилась в мою ладонь.

Я проанализировала и пришла к выводу: Лео явно чего-то ждет или кого-то боится. Не призраков – чего-то реального, скрывающегося в кустах. Клара чувствует его страх, он заразителен. Этот сад не безопасен. Нужно быть начеку.

Дом вырос перед нами, огромный и безмолвный. Каменные стены в косых лучах заката не сияли, а впитывали свет, становясь темнее, тяжелее, отстраненнее. Окна нижних этажей, вымытые до блеска, отражали уходящий день, как слепые зеркала. Но выше… Я непроизвольно подняла голову. На третьем этаже, в дальнем, казалось бы, необитаемом крыле, в одном из окон что-то мелькнуло. Вроде и не человек, не силуэт – лишь быстрое скольжение тени, мимолетное сгущение мрака на фоне темнеющего неба за стеклом. Исчезло мгновенно, будто само окно на миг проглотило свет.

Лео резко остановился, хмыкнув. Звук был резким и явно фальшивым.

— Что, призраки днем прогуливаются? — произнес он с небрежностью, но его глаза, прищуренные, были прикованы к тому окну. Клара вскрикнула тонко, испуганно, как птенец.

— Не говори так, Лео! — крикнула она, вжимаясь в меня. — Не надо! Они слышат! И тогда придут! Настоящие!

Ее дрожь передалась мне. "Они". Не абстрактные привидения, а что-то конкретное и пугающее.

— Так! Оставить страшилки. Лучше расскажите мне про ваш дом. Он необычный. Смотрю даже фонари не поставили. Экономят что-ли?

Лео пожал плечами, но его попытка казаться безразличным трещала по швам. Он смотрел на дом, и в его глазах мелькнуло не детское любопытство, а тяжелое, взрослое знание.

— Дом старый. Очень, — тихо, почти шепотом, начал он. — Наш папа… много здесь делал. Ремонтировал. Очень уставал. Говорил, дом как живой. Капризный. Скрипит, стонет… — он замолчал, глядя на куда-то вдаль. При этом голос Лео дрогнул. — А потом… папа упал. В старый колодец во дворе. Ночью пошел… воду проверить… Не вернулся. Тело так и не нашли, —он говорил монотонно, как заученный урок, но его кулаки были сжаты до побеления костяшек. — А мама… не выдержала. Через месяц заснула и не проснулась. Доктор сказал разбитое сердце.

Клара вдруг встала на дорожке. Подбоченясь, маленькая вредина наотрез отказалась идти домой.

— Там призраки ходят! И монстры! Я видела! А папа не верил. И мама тоже. Вот теперь дядя не верит. Только Борк нам верит. А ты? Няня Алекс? Веришь, что монстры существуют?

Дети уставились на меня испытующим взглядом.

Я вздохнула. И ответила со всей прямотой.

— Конечно, существуют. Видели бы вы матушку моего бывшего…

Дети не поняли иронии. Но больше стоять на улице и глазеть на темный дом я не желала.

Я взяла Клару на руки, прижимая к себе, чувствуя теплое дыхание на своей шее. Лео шел рядом, отвернувшись, его плечи были напряжены. Он сжимал свою боль внутри, как доспехи.

Детская встретила нас хаосом, который после пережитого казался почти уютным. Я уложила измученную Клару в постель, девочка тут же свернулась калачиком, всхлипывая во сне. Лео, без слов, плюхнулся на свою кровать прямо в грязных штанах и ботинках. И моментально заснул, лицом к стене. Будто и не сон, а бегство от реальности.

Я вздохнула, оглядывая «творческий беспорядок».

— Хорошие мысли приходят только в чистую, светлую голову, — тихо сказала я больше себе, чем спящим детям. — Так и комната. Завтра с утра – генеральная уборка. Без вариантов.

Я подошла к Лео. Сон был глухим, беспробудным. Аккуратно, стараясь не разбудить, сняла с него грязные ботинки.

"Ходить по дому в этом – все равно что топтать память о чистоте", — подумала я с усталой иронией.

Клара ворочалась во сне, бормоча что-то несвязное. Я подошла поправить сбившиеся простыни. Дернула одеяло на себя, чтобы расправить и замерла. На пол упала кукла. Почему-то без головы.

“Наверное, это любимая кукла. Но голова открутилась и сейчас лежит под кроватью. Надо починить.”

Я наклонилась и пошарила рукой, ожидаемо натыкаясь на различные игрушки. Выгребла все и наклонилась вновь. И тут я вздрогнула. Нет, оторванной головы там не было. Но на полу, под самой кроватью Клары, в пыльной тени, были нацарапаны линии. Не детские каракули. Четкие, глубокие штрихи, образующие странный геометрический узор. Глубокие, будто вырезанные чем-то острым и твердым. Руны. Или нечто подобное.

Убедившись, что под кроватью Лео такой же рисунок, я встала и отряхнула платье. В голове мысли метались встревоженными белками.

Решив оставить этот вопрос до утра, я направилась к двери. Аккуратно, чтобы не скрипеть, прикрыла дверь, обернулась, и врезалась во что-то твердое и неподвижное.

— Ох! — вырвалось у меня, сердце бешено рвануло в грудной клетке.

Передо мной, заполняя собой узкое пространство коридора, стоял Кейден Хартлок. Он подошел так бесшумно, как воплощенная тень, возникшая из ниоткуда. Его высокий рост, широта плеч в идеально сидящем темном камзоле делали пространство тесным, давящим. Он смотрел на меня сверху вниз, его темные глаза были непроницаемы, но в их глубине горел холодный, оценивающий огонек. Расстояние между нами было опасно малым. Я чувствовала исходящее от него тепло, легкий, едва уловимый запах кожи, можжевельника и чего-то холодного, металлического. Я инстинктивно отпрянула, натыкаясь спиной на дверь детской.

“ Подкрался. Намеренно. Стоял у двери? Слушал? Проверяет меня? Расстояние то выбрал самое минимальное! Да это вторжение в личное пространство! Все ясно. Хочет оказать психологическое давление.”