Обманутая жена. Продана генералу дракону

Глава 1

— Выходи! — рявкает свёкор, и я вжимаюсь в стену. Он что-то бормочет себе под нос, и я лихорадочно втягиваю воздух, стараясь не захлебнуться паникой.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть, а удар по ней ладонью звучит как выстрел. Всё внутри сжимается в тугой узел.

— Эддард приехал, наконец. Желает тебя видеть, — бросает он, и в груди вспыхивает облегчение. Рядом с Эддардом я окажусь в безопасности.

Сквозь приоткрытое окно в комнату проникает холодный ветер. Он несёт с собой запах дыма и мокрой земли, и от этого запаха по коже бегают колючие мурашки. Я обнимаю себя руками, пытаясь унять дрожь, что идёт изнутри — от страха и непонимания.

— Уходите. Я сама приду в кабинет, — отзываюсь и поднимаюсь. Ноги были словно деревянные, каждое движение неуклюжее, будто я заново учусь ходить.

Вчера моя привычная жизнь треснула по швам.

Ещё вечером наш дом казался маленьким раем, который я создавала: каждый уголок был наполнен уютом, любовью, заботой. А потом в него ворвались чужие.

Высокие, крепкие, пугающе спокойные драконы вместе с отцом моего мужа. Они двигались по комнатам, как хозяева, хватая меня, толкая, выворачивая шкафы и полки. Вещи летели на пол, трещали под тяжёлыми сапогами. На мои просьбы остановиться никто не реагировал. Свёкор лишь рыкнул, чтобы я замолчала.

Эддард был на службе, а кроме него за меня некому было заступиться. Раньше свёкор не причинял мне вреда, но и уважения не выказывал. А в тот вечер его лицо исказилось от ярости, и надеяться на его помощь стало бессмысленно.

Мне оставалось только смотреть, как рушится мой маленький мир.

Смотреть, как чужие руки шарят по моим шкафам, достают то, что должно оставаться скрытым. Как бросают на пол памятные вещи, и я стискивала зубы, чтобы не закричать. Они забирали украшения, крутили их в пальцах, разглядывали, а потом кидали в тёмный мешок.

Они разрушали мой дом. Трогали самое сокровенное.

А я горела возмущением — и была парализована страхом. Липкие взгляды двух драконов скользили по мне, и от этого становилось трудно дышать. Паника стучала в висках.

Сквозь обрывки их разговоров до меня долетали слова: «долги», «новый указ короля». Но смысла я не улавливала — только чувствовала, как земля уходит из-под ног.

Когда они ушли, свёкор и вовсе перестал церемониться. Схватил меня и с силой толкнул в одну из комнат. Там я и просидела, прижавшись спиной к холодной стене, пока не приехал Эддард.

— А ну, иди сюда! — Свёкор хватает меня сразу, как только я выхожу из комнаты. Его пальцы впиваются в плечо, и боль стягивает затылок, когда он дёргает меня за волосы, таща по коридору.

— Сейчас ты получишь от мужа, лгунья, — шипит мне в ухо, и его дыхание обжигает кожу.

Но я цепляюсь за другую мысль: Эддард меня защитит.

Я знаю это.

Мы вместе разберёмся, почему его отец так со мной обращается. Эддард спросит с него за каждый синяк на моих запястьях.

Свёкор толкает меня в спину, и я падаю на колени посреди кабинета.

Знакомый запах мужа ударяет в нос, на мгновение окутав меня призрачным теплом. На долю секунды напряжение в плечах опадает, будто я, наконец, могу выдохнуть. Но следом приходит другая мысль, холодная и колючая: в этом драконьем мире женщина — собственность мужа. И всё же я верю, что для Эддарда я что-то большее.

Драконы твёрдо верили, что место женщины — у ног её мужчины. Но мне повезло. Так, я считала.

Эддард любил меня, уважал, часто защищал от нападок отца. «Ты — главное сокровище для меня и моего дракона», — шептал он, прижимая к себе.

Мы поженились восемь месяцев назад по любви. Я ждала, пока закончится его служба у короля.

Он солдат, служит в королевской армии и возвращается домой лишь несколько раз в месяц. Сейчас орки прорвались, а королевство охватили перемены.

Эддард нужен своему королю.

Он борется за наше лучшее будущее.

До его возвращения оставалось ещё несколько недель. Я ловила себя на том, что сердце колотится как сумасшедшее при одной мысли о встрече, а щёки опаляет жаром.

И вот он здесь.

Мой муж.

Мой дракон.

— Эддард, — шепчу я, и голос срывается, потому что к горлу подступают слёзы. Меня трясёт от волнения. Я поднимаю голову, и наши взгляды встречаются.

На несколько секунд повисает тишина, плотная и давящая. А потом он скользит взглядом по моему плечу, по лицу — будто разглядывает чужую. Затем переводит взгляд за мою спину, на отца. И в этом движении было столько отчуждения, что у меня внутри что-то обрывается.

Я ждала, что он поднимет меня, прижмёт к себе, позволит почувствовать себя в безопасности.

Но он продолжает стоять.

— Ты приехал. Я…

— Молчи! — Его голос бьёт наотмашь.

Он стоит, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Светлые волосы в беспорядке, будто он тысячу раз проводил по ним пальцами. На лице тень щетины, а губы сжаты в тонкую нить.

Тот, кто сейчас смотрит на меня ледяным, колючим взглядом, не имеет ничего общего с тем Эддардом, которого я знала. С тем, кто прижимал меня к себе и шептал слова любви.

— Не говори со мной, Александра, — каждое слово звучит как новый удар.

— Что происходит? Ты можешь мне объяснить?

— А то, что я всё о тебе знаю, — холодно произносит он и наклоняется ко мне. Его взгляд обжигает холодом. Пальцы касаются моего лица, и в этом прикосновении я чувствую, как сильно он сдерживается, чтобы не причинить ещё больше боли.

Но я до сих пор не понимаю, в чём виновата.

В груди болит так, будто туда всадили тупое лезвие. Разве он не должен был сначала разобраться? Разве не хотел бы услышать меня?

Берёт меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Держит так, чтобы я не могла отвернуться, и меня передёргивает от холода и раздражения, которые исходят от него.

— Ты думала, что я никогда не узнаю? Решила, что будешь всю жизнь держать меня за дурака и жить у меня под боком счастливой и сытой жизнью?