Обманутая жена. Продана генералу дракону

Глава 2

Длинные чёрные волосы генерала стянуты в тугой хвост. На лице — щетина. Черты лица заострились, глаза горят в полумраке, как угли, которые вот-вот вспыхнут снова.

На лбу и щеке — ссадины. Кожа перепачкана сажей и запёкшейся кровью. От него тянет гарью и железом, как от остывающего поля боя.

Я скольжу взглядом по его шее, по высокому вороту рубашки, по широким плечам. Пальцы отбивают по подлокотнику ритм, жёсткий и ровный, будто отсчитывают удары сердца перед казнью.

За его спиной стоят двое солдат. Неподвижные. Как тени, которые не смеют дышать.

Меня трясёт. Страх сковывает ледяными клешнями, ползёт вверх по позвоночнику, сжимает горло. В груди — пустота, в которой бьётся только одно: «Это не может быть правдой».

Свёкор тащит меня вглубь комнаты. Рядом возникает бывший муж. Холодный. Чужой. Как человек, которого я никогда не знала.

— Генерал Фелторн, добро пожаловать, — мямлит свёкор, выступая вперёд. Голос у него липкий как смола.

— Мне сообщили, что вы собираетесь, наконец, вернуть мне свой долг, — голос генерала бьёт, как хлыст. Он втягивает воздух, грудь становится шире, а в глазах мелькает не просто злость — усталость, тяжёлая, въевшаяся в кости.

Он смотрит на меня. Один короткий взгляд — и меня окатывает ледяной волной. Внутри всё переворачивается. Возвращает взгляд к свёкру.

— Но я так и не понял, — продолжает он, не сводя глаз со свёкра, — почему вместо того, чтобы вернуться домой после долгих месяцев, отмыться, поесть, просто посидеть в тишине, я должен пересчитывать чужие деньги?

Он глубоко втягивает воздух, и на миг по скулам пробегает рябью чешуя — но тут же исчезает, будто он силой загнал её обратно. В его взгляде ничего личного, только сталь и глухая, тяжёлая ярость, которую он носит с собой уже давно. Плечи опущены не от слабости, а от усталости, которая въелась за эти месяцы без дома и покоя

— Потому что это не только деньги, — отвечает свёкор. Его голос скользит по комнате, как змея.

Я дёргаюсь назад, но Эддард держит крепко.

— Ты не поступишь так со мной, Эд. Не отдашь его, — я зову бывшего мужа, цепляюсь за остатки того, что когда-то было между нами. Но он не слышит. Или не хочет слышать. Смотрит перед собой стеклянным взглядом, будто внутри него уже ничего не осталось.

— Это ещё и девица, — врезается в тишину голос свёкра. Меня толкают в центр комнаты. Я падаю на колени. Снова. Перед генералом, от которого веет не просто силой — бездной, в которую страшно смотреть.

Наши взгляды сталкиваются. В нём читается только холод и нетерпение. По коже пробегает ток, острый, как лезвие.

В пальцах начинается странное покалывание, и я опускаю глаза.

— Она красивая, генерал. Всё при ней. Сочная, как вы любите. Но иномирянка — диковинка. Король уже показал, как он к ним относится. Можете делать с ней всё, что захотите. Никто не станет её искать.

Смех свёкра липнет к коже, как грязь.

Генерал прекращает отбивать ритм по подлокотнику, и воцаряется тишина.

И звучит она оглушающе.

А затем он издаёт рык и ударяет по подлокотникам. Дерево трещит, и я поднимаю взгляд. Генерал встаёт. По его лицу и рукам ползёт рябью чешуя, глаза становятся звериными. Но в этом рывке — не только ярость. В нём — что-то ещё. Будто эти слова ударили по живому.

Он опускает взгляд на меня. Осматривает быстро, но не как вещь. Как то, что нужно оценить. Его взгляд цепляется за красные линии на коже — там, где раньше была моя магия. Где теперь только шрамы. Скользит по запястьям, где остались синяки.

В этот момент воздух между нами становится густым. Он задерживает дыхание, будто пытается отсечь мой запах — страха и боли.

Я чувствую, как горит кожа там, где его взгляд касается меня. Кусаю губу до крови. Хочется свернуться в комок и исчезнуть.

Он наклоняется, хватает меня за руку выше локтя, рывком поднимает. Отпускает. Склоняет голову набок, будто пытается понять, что со мной не так. В его глазах мелькает что-то неуловимое — на долю секунды он выглядит так, будто хочет сделать шаг вперёд и просто удержать, чтобы я не упала. Но тут же одёргивает себя.

Одним резким движением сдёргивает плащ и накидывает на меня. В этом жесте нет нежности и заботы. Он делает это, будто закрывает меня от грязи, которая здесь повсюду.

— Не стой на коленях перед теми, кто этого недостоин, — цедит сквозь зубы. И поворачивается к Эддарду. — Подойди сюда. Девица была твоей женой. Теперь ты отдаёшь её мне для развлечений? Как интересно.

— Да, генерал. Она была моей женой. Но я заставил её подписать документы о разводе. Она иномирянка. Король говорил, что прежнего генерала опоила одна из них. У этой я отобрал магию. Чтобы она не околдовала вас.

— Результаты твоих трудов я уже успел заметить, — голос генерала звучит ровно. Как тишина перед бурей — Это не покроет долг. Ты правда думаешь, что она стоит хоть сколько-нибудь?

Эддард молчит.

— Сколько твой отец должен мне?

Мой бывший муж не отвечает.

Генерал тяжело вздыхает, протягивает руку. Один из солдат суетливо подаёт ему бумаги. И он двигается к Эддарду. Ярость генерала обжигающим шлейфом тянется за ним по комнате. Вздрагиваю от резкого удара по столешнице, когда бумага ложится, как приговор.

А затем он хватает Эддарда за шею сзади и впечатывает лицом в бумагу. Не рассчитав силы, разбивает ему нос. Кровь пачкает бумаги. Когда он наклоняется к Эддарду, я замечаю, что на его виске дрогнула жилка, а в уголках глаз залегли тени, словно даже эта короткая вспышка ярости отняла у него последние силы.

И я поняла: он не просто зол — он измотан.

— Я спросил: сколько?

— Двести пятьдесят тысяч золотых, — захлёбываясь, выдавливает Эддард.

— Отлично. Хочу видеть каждую монету.

Генерал разворачивается. Его взгляд снова скользит по мне. Колючий. Тяжёлый. Как цепь, которой меня приковывают к этому месту.

— Девицу я тоже заберу с собой. Отвести в мой особняк. Отмыть. Подготовить к встрече со мной. Исполняйте.