Обмен новогодними духами или армагездец всемирного масштаба

Обмен новогодними духами или армагездец всемирного масштаба

Ёлочки зелёные,
Ёлочки пушистые,
Ёлочки злющие,
И, конечно, вредные.

Радуйтесь мальчики,
Радуйтест девочки.
К вам идёт нарядный,
Деда Корбобо!

На слете всех новогодний духов была толкучка. И, что странно, ругань. Каждый праздничный дедушка говорил, что он самый-самый и дел у него невпроворот. И кто только начал этот разговор? Все же знают, что каждый считает себя лучшим из лучших. Эстонский Йыулувана, по-моему, возмущался больше всех. Мы с Сантой молчали и пили мартини, наблюдали за спектаклем. Как я оказалась на этом слете? Все с внучками приехали и Санта решил не отставать, меня потащил.

– Да щито ты такоя делаишь, чем не справлюсь я? – Заявил Монгольский Увлин Увгун, поправляя здоровую шапку с рогами. – Да кто угодно справится, а вот ты с моими обязанностями не справишься!
– Да у тебя все шурьма, ты с моими стадами не справишься! – Заявил Якутский Эхэ Дыыл.
– Какими твоими?! Ты самозванец! – Выскочил Чысхаан, что странно, тоже Якутский.
– А ты вообще молчи, корова!
– Я корова?! А ты помет оленя!
Долго бы они ещё бранились, может подрались даже. Но ромовой голос Дедушки Мороза прервал драчунов.

– Кто угодно говоришь? – Дед Мороз оглаживал свою густую бороду. – Хорошо, выбирай, кто вместо меня, будет в России Новый год проводить!

Увлин Увгун хмыкнул и хитро прищурился, хотя куда больше-то?
– Пусть вместо тебя Корбобо Узбекский праздник ведёт!
– А почему ж не ты Увгун? – Мороз нахохлился.
– А у меня забот много, некогда мне по чужим народам шляться!

– А я тогда, предлагаю всем местами поменяться! – Вклинился Белорусский Зюзя. – Пусть Мороз и проведет твой праздник Увгун, а ты ко мне поедешь.

Ещё часа два они делили, кто куда пойдет. А потом встал вопрос, а как узнают, кто справился? Решили соглядатаев независимых отправить. Я, уже чуя неприятности, бочком продвигалась к выходу. А потом деру, куда глаза глядят. Моя тут не стояла.

Но не успела. Санта громко оповестил весь зал, что за Россией будет наблюдать Ёлочка Рождественская, мол была я там и окрестности знаю.

Ёлки-метелки, да за что-о-о? Когда меня вообще спрашивать будут, хочу я в этом участвовать или нет? И почему опять в этот мороз ехать? Нет бы лучшего работника в Африку отправить, там тепло хоть.

К памятному заводу я приехала раньше Корбобо. Успела даже старых знакомых навестить, с Горынычем, этим драконищем, чайку попить.

Коробобо приехал на следующий день, на маленьком сером ослике. Стоял этот "Снежный дедушка" и ёжился от мороза. Зато какой нарядный! В отличие от нашего Дедушки с длинной шубой и теплой шапкой боярской. Корбобо стоял в дорогом бархатном халате светло-зеленого цвета, на нем росписи были нитью золотой. Лишь по подолу немного кроличьего белого меха.

Вместо пояса широкий камарбанд. На ногах ичиги с крушами, тоже нитью расшитые, на небольшом каблучке. На голове чалма белая.

Внучка его, Коркыз, тоже вырядилась. Платье фиолетовое чуть ниже колена. Шаровары в цвет, у щиколотки вышитые бусинами. Вместо халата она нимчу надела – длинную, до середины бедра жилетку. На голове чапан, в узорах и бусинах, с висюльками на лоб падающими. Сапожки с каблучком. И вся бусинами, да бисером расшита. И куча браслетов, серег больших и бусы в несколько рядов, из кораллов. А косы какие, ух! Черные, толстые, что рука моя, на грудь падают, да до пояса достают. Красивая девка.

В завершении бедный ослик, навьюченный так, что не каждый тяжеловоз утащит. Красивая компания конечно, пестрая, да не про нашу душу. Пришлось переодевать, хоть во что-то, да потеплее. Все ж с южных земель приехали, не привыкли они к морозам от минус сорока.

Подарки пришлось все перебрать, а то, какому ребенку будет в прикол мешок сушёного барбариса получить? Поэтому я нагло перерыла все и положила нормальные игрушки, и сладости, нашим детям привычные.

В воздухе послышался первый хор детских голосов. О, на ёлку зовут, надо собираться. В дорогу!

Бедный Корбобо, я говорю ему выходи к ёлке, деток поприветствуй. А он нет говорит, нельзя старику в красном ходить, да и не узнает его никто в таком наряде. А я говорю, что его и так никто не узнает, не наш Мороз потому что. Пришлось объяснять, что у нас обычай такой, согласился.

Вышел, да только по-узбекски начал вещать. Я чуть в обморок не свалилась. Дети в шоке. Родители в ужасе. Выбежала, помогла, а что делать! Говорю, что кто-то вел себя плохо, раз Дед Мороз изменился, уйти собрался. Дети в слезы, а потом исповедовались все! Даже в краже конфет с кухни до обеда.

Корбобо смекнул, что не понимают и начал:
– Кито звал Корбо... – Не успел закончить, потому как я симафорить руками начала, мол Мороз ты на время, тупень! – Мороза Деда! Все ли старших почитали, все ли в поле помогали? А ну, сказывайте стихи свои, да станцуйте Хорезм!

Звук шлепка в полной тишине прозвучал набатом – это я себя по лбу шандарахнула. Ла-а-адно, вроде очухались все. Читают стишки на табуретке, поют про ёлочку. Кто-то исхитрился прочитать:
Осень настала,
Холодно стало.
Куры говно перестали клевать.
Чья-то корова забор обосрала...
Ну и погодка,
Ебить Твою Мать!!!

Тут наш подменыш начал сладости раздавать... какого хрена! Чак-чак, пахлава, нават, хаштак, пашмак, у-у-у! Я взвыла. Хотя лопают, опустим момент. Сладости и в Африке сладости.

Игрушки хоть те подарил, что радует. Только закончили, ещё зов. И история повторяется. В конце дня приехали в дом, наши южные друзья синюшние, смотреть страшно, а ещё чутка пьяненькие. Потому, что взрослые в шутку позвали. Естественно те сразу спаивать начали, Коркыз совратить хотели, еле забрала. Правда откупиться пришлось, вместо порка ящик конька оставила.

Пришлось белку просить отогревать наших ледышек в бане. Сама чай пошла делать, с липой и медом, как Бабушка-Яга учила, а то заболеют еще.

На следующий день опять забег, по селам и весям, деревням, да везде! Где детки есть, туда и мы, никто без подарка не остался.

Опять вечернее отпаривание и чай. Коркыз уже с утра не поет, ходит молью белой, не привыкла она к холодам. Бедная.

Но полный аншлаг начался тридцать первого декабря. Время такое, что Мороз на расхват просто. Корбобо так замучился, что болтать начал и на русском, и чуть ли не всех языках мира. Его сласти давно кончились, тут мои заначки пошли в дело. Взрослые, ясное дело, подливали старику алкоголя, "Снегурке" тоже.

И все на вечер предлагали оставаться, еле отмазывались. К чести южного духа, он продержался праздники, даже втягиваться стал. Загар сходить начал, шубу уже так сильно не запахивал. Адаптировался.

На родину Корбобо собирался с счастливыми глазами. Ослик не менее счастливый, на легке же.

– Ну рассказывай, Ёлка, как там было.
– Не, шеф, сначала вы. Куда распределили?
– Вместо Папы Ноэля, в Африку, ух и жара там.

Да какого хрена!