Превью - Оборотни Владивостока. Верность волка - 2

Глава 2

Что стояло за его «иначе», осталось невысказанным. Протяжный холодящий кровь вой заставил меня вздрогнуть, а оборотня подобраться и внимательно изучить близлежащие двухэтажные строения из красного кирпича.

Укрыться за Завесой мы укрылись, но тут было не столь безопасно, как хотелось бы. Несуществующая для многих древняя часть Владивостока, неизвестно когда исчезнувшая с карт и из памяти людей, казалось, застыла в веке так девятнадцатом. Хотя в ту пору, здесь не могло быть подобных построек, так как холмистая местность была не столь застроенной: являлась лишь военно-морской базой и портом в Приамурье.

— Гули, — сплюнул близкий друг дяди, довольно быстро освоившийся в местной «фауне», и дёрнул головой в сторону массивной двери следующего строения. — Переждём там.

Гули были размером с шакалов. Проворные, плотоядные, неприятно пахнущие хищники. Перемещались парами. Главенствовала самка. И что странно, она всегда была крупнее самца. Её вой лишь отдалённо походил на волчий, но внушал ужас стократ сильнее.

Игра контрастов.

Привычные — волки, и почти неуловимые для зрения — твари завесы. Обычно их приближение выдавали издаваемые звуки и резкий неприятный запах. Особенность охоты — заранее заявить о своём приближении. Хорошо, что на людей и одарённых они нападали редко. Могли атаковать, посчитав угрозой на своём пути. За последние месяцы была пара тройка подобных случаев. Пострадавшие не выжили.

Направляясь к двери невысокого здания вслед за массивным мужчиной в потёртой коричневой куртке с воротом из плотного прореженного временем меха, сощурилась, непримиримо сверля широкую спину. Мы знакомы пару десятилетий, но кроме имени ничего о нём не знала: ни фамилии, ни как они познакомились с дядей Федотом.

Помнила лишь, как встречала друзей единственного родственника, как отбивалась от их атак, призванных взрастить во мне бойцовский дух. Крупные, обычно неулыбчивые мужчины, сообща учили быстро принимать решения и выживать в экстремальных условиях. Только подавали тренировки таким образом, что суть происходившей муштровки я осознала слишком поздно.

— Дядя… — выдохнула, стоило оказаться внутри просторного холла пустой гостиницы.

В этой части скрытого от обывателей Владивостока малое было обжито. По большей части стояли пустые здания или дома, но что странно, пыль в них не собиралась. Словно заговорённые какой магией или ещё чем мистическим.

— Не начинай! — осадил Глеб, одарив тяжёлым давящим взглядом, словно говорящим: «Хватит копаться в прошлом. Забудь о покойниках!»

— Но…

— Угомонись! Отпусти уже! Федот мёртв! Сколько лет прошло? И всё равно ковыряешься в прошлом. Боли мало? Видимо! Ещё и этого своего волчару поминаешь постоянно. Пускай оба покоятся с миром. Хватит, Ань! Всякой ерундой забиваешь голову, когда проблем и так по горло!

Проблем много, согласна.

Забыть?

Никогда!

Дядю Федота не воскресить, знала. Просто хотела выяснить, что именно тогда произошло. Мы много лет жили в таёжной глуши и ничего не происходило. А тут вдруг в мой приезд — неоткуда взялись люди в камуфляже, устроили бойню и полегли все до одного, утянув за собой моего единственного любимого родственника, воспитавшего чуть ли не с пелёнок. О том, где мы жили, в тот момент, помимо меня, знали несколько нелюдей: Павел, его брат близнец Демид и три друга дяди, часто нас навещавшие.

Может, был кто-то ещё?

Как я уехала путешествовать по России, с дядей общалась только по телефону. Мог ли он кого-то привозить в наш дом? Мысль мыслью, но сомнения не оставляли. Он был маниакально осторожен, пока меня растил. Даже в ближайший маленький городок мы выбирались по расписанию и чётко выверенные временные промежутки. Тогда мне хотелось погулять подольше, а сейчас понимала, почему всё складывалось именно так.

Пальцами судорожно сжала плечо другой руки, сминая плотную ткань куртки. Печать «Алехая» всё ещё покрывала кожу, напоминая о тяжести в ней сокрытого, суть которого до сих пор не понимала. Но одно я знала точно. Невзирая на уверения Глеба, его жёсткое стремление пресечь все упоминания о покойниках, мой волчара, как он его постоянно называл, жив. Будь иначе, я бы ощутила. Ощутила бы «печать».

Только вслух об этом сказать не могла.

Сколько на самом деле знал друг дяди о причинах нашей многолетней изоляции в тайге? О нашей отшельнической жизни и подоплёке моих тренировок, проводимых с его участием и участием ещё двух оборотней-медведей? Могла ли я полностью ему доверять или…

Глеб шумно выдохнул, тяжело опустившись на промятый край сизого диванчика. Как мебель не развалилась под его внушительной массой, не представляла. Видимо, добротная, несмотря на визуальную хлипкость. Или ещё одна странность этого во многом нелогичного места, охраняемого Стражами Запрета — группой вроде людей, малообщительных, но с виду доброжелательно настроенных и предложивших свою помощь, когда она нужна была больше всего. Лишь один момент ставил в тупик: число живых, которые могли заселить скрытую часть Владивостока, не должно было превышать количества в двести пятьдесят три единицы. Пока до данной цифры далеко, меня не особо волновало озвученное ограничение, хотя порой… Порой нет-нет да всплывала мысль, что начнись открытое противостояние одарённых и дэодаров, подобный запрет станет большой проблемой.