Одержимость мятежника. Его чужая Королева

Глава 1. Пепел на шелке

Пепел падал за окном, как черный снег. Он оседал на витражных стеклах Дворца, на мраморных парапетах и на идеальных белых розах в саду, которые дядя Вивиан так любил.
Дядя бежал три часа назад. Забрал казну, гвардию и преданных советников. А ее, Вивиан, оставил. Как красивую фарфоровую вазу, которую слишком тяжело тащить с собой.

Она сидела в кресле с высокой спинкой посреди пустой, гулкой библиотеки. На ней было закрытое платье из темно-синего бархата — ни одного лишнего украшения, волосы стянуты в строгий, тяжелый узел на затылке. Ее руки, сложенные на коленях, были абсолютно неподвижны. Только побелевшие костяшки пальцев выдавали то, чего стоило ей это спокойствие.

За массивными дубовыми дверями раздался грохот. Потом крик. Потом звук, с которым тяжелый сапог вышибает засов.
Они пришли.

Двери распахнулись с такой силой, что ударились о стены, осыпав с потолка вековую штукатурку. В библиотеку ввалилась толпа вооруженных людей. Грязные, пропахшие потом, дымом и яростью. Они замерли на мгновение, ослепленные роскошью зала, а потом их взгляды скрестились на ней.
Кто-то вскинул арбалет. Кто-то сально ухмыльнулся.

Вивиан не шелохнулась. Она даже не моргнула. Просто смотрела на них своими холодными, прозрачно-серыми глазами, в которых читалась многовековая порода ее предков.

Толпа расступилась, пропуская его.

Рейден вошел в зал неспешным, тяжелым шагом хищника, который знает, что клетка захлопнулась и торопиться некуда. Он был высоким, шире в плечах, чем любой дворцовый гвардеец. Темно-серая куртка из грубой кожи была испачкана сажей, на щеке темнела свежая ссадина, а в темных, жестких глазах плескалась такая концентрированная ненависть, что воздух в комнате казался раскаленным.

Он остановился в пяти шагах от нее. Внимательно, с презрительным прищуром оглядел ее с ног до головы. От идеальной прически до кончиков бархатных туфель.

— Надо же, — его голос оказался низким, с легкой хрипотцой, от которой по спине Вивиан предательски побежали мурашки. — Старый стервятник упорхнул, а свою певчую птичку забыл в клетке.

Кто-то из его людей хрипло засмеялся.

Вивиан медленно поднялась. Она была ниже него, но почему-то, когда она выпрямила спину, казалось, что это она смотрит на него сверху вниз.

— Канцлер покинул столицу, — произнесла она ровным, лишенным красок голосом. — Во дворце остались только слуги, которых я приказала отпустить, и я. Если вы пришли грабить — берите, что хотите. Если убивать — не заставляйте меня долго ждать.

Рейден стиснул челюсти. В ее голосе не было того, чего он ждал. Не было слез. Не было истерики избалованной дряни. Не было мольбы о пощаде. Это взбесило его еще больше.

Он шагнул к ней вплотную. От него пахло войной — резкий, первобытный запах, от которого у нее едва заметно дрогнули ноздри.

Рейден поднял руку в перчатке, покрытой засохшей кровью, и грубо ухватил ее за подбородок, заставляя поднять голову. Его пальцы сдавили нежную кожу сильнее, чем было нужно.

— Убивать? — он зло усмехнулся, глядя прямо в ее серые глаза. — Слишком легкий выход для вашей гнилой семейки. Знаешь, сколько моих людей сегодня сдохло на стенах, пока ты тут сидела в бархате?

— Я не отдавала приказ стрелять, — она не попыталась вырваться. Не отшатнулась. Только смотрела на него так, словно его рука на ее лице была не угрозой, а досадным недоразумением. — Но вы правы в одном. Я — Альт-Орн. И я готова ответить за кровь, пролитую моим родом.

Рейден замер. Какая-то странная искра проскочила между ними в этот момент. Он почувствовал пульс, бьющийся на ее шее под его пальцами. Быстрый, как у пойманной птицы, но взгляд оставался стальным. Его вдруг до одури разозлило то, какая она чистая. Какая недосягаемая в своем аристократичном спокойствии. Ему захотелось сломать эту маску, увидеть, как она разрыдается, как упадет на колени.

Он резко отпустил ее лицо.

— Ты ответишь, княжна. О, поверь мне, ты ответишь сполна, — процедил он, поворачиваясь к своим людям. — Связать ей руки. Мы забираем ее в штаб.

— Зачем она нам, командир? — выкрикнул кто-то из толпы. — Перерезать глотку и дело с концом!

Рейден бросил на говорившего такой взгляд, что тот поперхнулся словами.

— Она — наш гарант того, что армия Канцлера не сровняет город с землей завтра утром, — отрезал Рейден. Затем снова посмотрел на Вивиан. В его глазах клубилась тьма. — А еще... Ее Светлость слишком долго жила в сказке. Пора показать ей, как пахнет дерьмо, в котором ковыряется народ, оплачивающий эти шелка. Увести!

Один из повстанцев грубо схватил Вивиан за локоть и дернул на себя. Она споткнулась, но устояла на ногах. Вырвала руку, бросив на солдата ледяной взгляд, от которого тот машинально отступил на шаг.

— Я пойду сама, — тихо, но так, что услышали все, сказала она.

Она прошла мимо Рейдена, даже не взглянув в его сторону. Прямая спина, идеальная осанка. Словно она шла не в плен, а на утреннюю прогулку.

Рейден смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри закипает глухое, ничем не объяснимое раздражение. Он ненавидел таких, как она. Бесполезных, красивых кукол.
Он твердо решил, что превратит ее жизнь в штабе в ад. Он сломает ее гордость, сотрет этот надменный холод с ее лица.

...Он еще не знал, что ломать придется вовсе не ее.