Охота на Зверя из песни вороны

Эпилог

Через год в Мастор пришла весна. Усик понял это, когда под утро вывалился из любимого бара и, пошатываясь и мурлыча себе под нос жукоглавские песенки, побрел домой. Смена у него вечерняя — отоспаться успеет.

Последние звезды дрожали в небе, провожая ночную луну Ворону и приветствуя дневную луну Воробья. За год они заметно сместились, выровнялись и стали четко вращаться. Нокк говорил, что все приходит в норму, но Усик его почти не слушал. Его мало занимала научная белиберда. Он все чаще навещал Сюэтар, которая под разными обличиями крутилась в Академграде и чинила мелкие пакости полицейским и совсем крошечные радости — детям. С ней было приятно помолчать, выпить и повязать.

— Завершить пора преданье,

привязать язык покрепче,

песнопение закончить,

заклинание оставить, — смеялась она и исчезала то на неделю, то на месяц, а потом появлялась с новой схемой для вязания.

Усика постоянно навещали друзья. То Нанкит с близнецами вваливались между делами профсоюза вагантов, то старые ученые, которые заняты были выборами нового Ректора, то Безумец скрывался от нового правительства Муравьиной львицы. Старый термит забрался к Иненармунь и выкрал Глаз великана. С его помощью они с Усиком иногда посматривали, чем занята космическая ворона. Она скучно летела вслед за Небесным Зверем. Через пару неделю Усику наскучило, и он оставил это развлечение Безумцу. Иногда даже Орвок, хромая, захаживал. Они молча напивались и расходились в разные стороны, вполне довольные общением. Но самым странным стала встреча Усика с Фабриканткой. Как-то раз он возвращался из Жучиного Триумвирата и решил пройти через север, навестить семейство Барахольщика, который женился на Банкирше и талантливо приумножал ее состояние. Усик забрел на опушку леса Хийси и встретил ее — высокую и смуглую тень, закутанную в серебристый плащ в окружении лесных детей Хийси. Фабрикантка встрепенулась, натянула капюшон на нос и исчезла среди деревьев, как призрак. Ее восстание закончилось полным провалом. Отчаянный шаг отчаянного человека.

Ноги привели Усика не туда. Слегка протрезвев на холоде, он стоял подле уродливого тигра на мотоциклете в садике главного корпуса Института. У него он оставлял для Варис записки. Раньше этот аптекарский садик нравился Усику, а теперь осиротел и как-то съежился. Но тигр не потерял ни грамма крутизмы. Усик подумал, что надо приобрести такой же мотоциклет.

Две крылатые тени упали на аптекарский садик, и Усик поднял голову, прикрываясь рукой от восходящего солнца. Новые крылья Варис подошли идеально, и Джуб который день учил ее летать, не врезаясь в дома. Они то и дело отправлялись в новые путешествия, но обязательно возвращались. Звездные странники, пастухи космического удильщика. Не подменыши — буджумы, свободные создания с сердцами из метеоритного железа.

Под носом у тигра-крутыша выросла сосулька, с которой срывались капли и падали в почерневший сугроб. Усик достал из-за пазухи сверток. Он пытался принести его который день, и вот, видимо, ноги решили за него. Вязаный оранжевый шарф лег на плечи тигра-крутыша, защищая от сырости. Как только достаточно потеплеет, они с Варис отправятся на юг, к океану, где Безумец уже почти построил новую мастерскую. Усик специально присмотрел местечко с белоснежным песком, скалы с гнездами морских птиц, бухточку, чтобы держать лодку. Может быть Варис даже согласится порыбачить.

Катаклизм-два-с-половиной принес долгожданное очищение.

В Мастор пришла весна.

Барнаул, 2022-2025

В тексте книги использованы цитаты из карело-финского эпоса «Калевала» в переводе Л.П. Бельского, стихотворения Р. Киплинга «Гимн деревьям» в переводе Г. Усовой, а также многочисленные завуалированные и незавуалированные кусочки из поэмы Л. Кэрролла «Охота на снарка» и старинной валлийской поэмы «Кад Годдеу» в переводе В.В. Эрлихмана.