Олигарх в беде, или Курам на смех

Глава 1

Надя

Звонок от Сашки оказался полной неожиданностью, и я тщательно вытерла руки о полотенце, прежде чем ответить. Прядь волос упала на нос, и я дунула на нее, одновременно нажимая на кнопку соединения.

— Уф! Алло!

— Надя, привет. Это Саша.

— Вижу, что-то стряслось? У Кати все в порядке?

Муж сестры нечасто мне звонил, мы слегка недолюбливаем друг друга после того, как они сходились-расходились по десять раз, а я выслушивала причитания младшей сестренки — какой ее бывший козел. Но потом они все же сошлись окончательно, и мне пришлось свое недовольство затолкать куда подальше. К тому же Катька ждала малыша.

— Да, котенок в порядке, — голос Саши потеплел. — Я с личной просьбой, Надь. Она может показаться тебе странной, но мы с пацанами просто не знаем, как быть.

В трубке раздались мужские голоса, как будто там разом заговорили несколько человек. А затем Саша на них цыкнул и продолжил:

— Короче, мой партнер по бизнесу, может помнишь — Вадим Сотников, спивается. Ушел в загул, на связь не выходит. Одним словом, пропадает мужик.

— Это все интересно, Саш, но при чем тут я?

Сказать, что звонок странный — ничего не сказать. Куда он клонит? С тоской взглянула на тесто, которое стало опадать. Невовремя зять позвонил.

— Ну у тебя же хозяйство, куры…, — Саша замялся.

— И?

— Короче, мы тут подумали… — на том конце раздалось одобрительное гудение.

У них там что? Коллективное собрание у телефона?

— … подумали и решили, что твоя ферма — идеальное место для перевоспитания заблудшей души Вадика.

— Чего? Александр, ты там часом головой не ударился?

На языке крутилось более емкое словечко, но сдержала порыв.

— Надюша, ты сразу не руби с плеча, подумай. Он мужик хороший, приличный, если не пьет. К тому же — физически сильный, бодибилдингом увлекался раньше. Неужели в хозяйстве лишние руки не пригодятся? А ему позарез нужен свежий воздух, здоровое питание и отсутствие городских искушений в виде алкомаркетов. Побудет недельку-другую, вся дурь выветрится, и мы его заберем.

— Саш, это полный бред. Ты понимаешь, о чем меня просишь? У меня же не центр реабилитации для сирых и убогих, в самом деле. Это куриная ферма, здесь знания нужны, руки толковые. Нафига мне ваш алконавт? Думаешь, у меня своих забот не хватает?

Обвела взглядом территорию. Дом отгрохала добротный, будь здоров. Пять лет назад въехала, еще с Андреем. Думала, семью заведем, детишками дом наполнится. Наивная. Андрей оказался из породы перекати-поле: покрутился два года, попил моего парного молочка, поел домашних солений, а когда понял, что требую от него не только красивую картинку, но и реальных дел по хозяйству — слился. Еще и денег прихватил на прощание, гад. Сказал, что я «пилю его» и вообще — мужик должен развиваться, а не в навозе копаться.

Развился, блин. До сих пор, говорят, по съемным квартирам мыкается, альфонсит у сердобольных дамочек.

С тех пор я зареклась: никаких мужиков. Сама справлюсь. И справлялась по сей день. Три тысячи бройлеров, пятьдесят несушек, два десятка индюков и кролики — об остальном уже молчу. Огород, теплицы, заготовки… Руки из нужного места растут, голова варит — чего еще надо?

Но иногда, бывает, вечером сядешь на крыльцо, смотришь на закат, и так тихо-тихо вокруг. Только куры квохчут. И думаешь: а с кем словом перемолвиться? С Петровной из соседней деревни? Так она только о болезнях. С зятем? Так он только о бабле. С сестрой? У нее теперь своя жизнь, муж, ребенок на подходе...

Тьфу, раскисла. Встряхнула головой, отгоняя хандру. Нечего себя жалеть. Вон тесто уже совсем осело — а от него и то больше толку, чем от некоторых мужиков.

— Надь, ты там чего молчишь? — вернул меня к реальности зять. — Ну я очень прошу, по-родственному, — зашел с подветренной стороны хитрец. — Я ж никогда тебя ни о чем не просил. Загибается мужик, спасай. Только в деревню осталось его увести, мы уже все остальное перепробовали.

— Ну допустим я соглашусь, — уперла руку в бок, хотя Саша этого видеть не может, — а за меня ты не переживаешь? А если этот твой олигарх бросится с кулаками? Или еще чего похуже. В бега подастся в самом деле?

— Если сбежит, мы сами его ловить будем. А драться не полезет — у него воспитание не позволит женщину обидеть. Он правда мирный, только несчастный. У него жена погибла год назад, понимаешь? С тех пор сам не свой. Дочка в Швейцарии учится, редко приезжает. Один он в этой квартире огромной, как маятник качается — то работа, то запой. Мы уж все перепробовали: и к психологам водили, и кодировали, и к бабкам возили. Ничего не берет. А тут идея пришла — может, простая деревенская жизнь, работа физическая, забота женская... Ты же у нас знаменитая хозяюшка, Надь. Вон какой дом построила, хозяйство подняла. Может, и его на ноги поставишь?

Я вздохнула. История, конечно, печальная. Жена погибла, дочка далеко, один в пустой квартире. Знаю я это чувство, когда тишина да стены давят. Только свою тишину я работой заглушаю, а он, видать, бутылкой.

— Ладно, но у меня есть условия, — выдохнула, предчувствуя, что дражайший родственничек подкинет проблем.