Omen Fati

11001

В Фолькванге — страх и шепот по углам; сквозняки треплют красные с желтым полотнища знамен и флагов Асов, зеленые с серебром — Ванов, фейри прячутся подальше от звуков шагов и забиваются в норы. Светлые альвы, смотрители садов Фрейи, провожают безразличным взглядом гостью, лишь на миг отвлекаясь от подрезки кустов и прополки цветников. В Сессрумнире на Фригг пялятся из раболепных доземных поклонов эйнхерии.

Она идет жаркими коридорами, подметая платьем полы. Губы — в жесткой улыбке, в глазах — твердость и решимость, ногти впиваются в нежнейшую кожу рук. Фригг неприятен предстоящий разговор; но лучше капризная Фрейя, чем горделивый Локи.

Ей страшно. Не за себя, за Бальдра, умирающий долгой зимой цветок, замурованный в стерильной темнице Брейдаблика. Фригг хочет показать ему весь мир, красоту штормов дневной стороны и ядовитые льды горных вершин ночной, вечный рассвет из дома Ньерда и сияющий Ванахейм, парящий в недосягаемой высоте Гиннунгагап. И она же хочет оградить от всех бед, что подстерегают его.

Перед дверями Фрейи Фригг медлит. Гордость не так-то легко смирить, не так-то просто скрыть ненависть и презрение во взгляде и молить врага о помощи. Пускай война с Ванахеймом давно закончилась, пускай между ними царит хрупкое перемирие — для Фригг они все еще враги, вторгшиеся в ее мир, захватившие Асгард и диктующие всем свои правила. Она ненавидит Ньерда, их отца, ненавидит и близнецов.

Скрипят двери. У фейри трясутся руки, крупная дрожь страха бьет тело, но она открывает двери прекраснейшей из Асов, той, что выше равных. Близнецы разом поворачивают головы — как будто и не знали, что Фригг стоит за дверью. Они улыбаются, в их глазах — живой свет Ванахейма, тепло весны и возрождения. Но Фригг знает, почему фейри такие испуганные: все это лишь уловка. Фолькванг стонет от тирании Фрейи и беспечности Фрейра.

— Здравствуйте, — голос подводит Фригг, срывается в хрип. В горле пересыхает. Ногти еще сильнее впиваются в кожу.

— Фригг! Дорогая гостья…

Фрейр поднимается и кланяется. Фрейя кивает, приглашая к креслу. Воздух тяжелой волной накатывает на Фригг — ей нелегко было смирять гордость до сих пор, и теперь она едва держит себя в руках. Пальцы ищут поддержки друга, но только холодные ладони Фрейра прикасаются к ней, когда он подводит ее к креслу.

— И чем же мы обязаны столь высокому визиту? — голос Фрейра тепл и мягок, в нем течет мед Ванахейма и искушение Мидгарда.

Фригг не может больше ждать. Или сейчас — или никогда. Отвращение клокочет в ее душе, стучит в висках и заставляет сердце бешено биться.

— Я… Мне нужен Брисингамен.

— Зачем? — Фрейя смотрит на нее — и в глазах пляшут задорные огоньки. Фригг ненавидит этот взгляд, которого лишилась сама, приняв воду Урда. Она не может смотреть на искрящуюся обольстительную улыбку Ваны.

— Чтобы защитить Бальдра… Он… Он всего боится.

Взрыв смеха — и затихающее эхо в тревожной тишине Фолькванга.

— Все, что ему надо, — покой и таблетки Эйр, Фригг. Ты не спасешь его, какую бы прочную броню не создала для него. Страх давно пустил в нем столь глубокие корни, что никакой доспех не вытравит их… Отдай его Эйр или закрой в Брейдаблике, а сама займись своими делами. Зачем лечить того, кого невозможно вылечить?

Фригг смотрит с вызовом — хотя в ее глазах давно пустота Урда и Иггдрасиля.

— Ты не понимаешь… — горло пересыхает. Над ней насмехаются! Улыбки Ванов сочатся скрытым ядом. Что они понимают? Разве могут прочитать в любящем сердце матери последнюю отчаянную надежду?

— Он мне нужен!

Близнецы смотрят на нее с интересом.

— Технологии Ванов недоступны Асам. Или где-то в твоих предках затерялись наши корни, Фригг? — голос Фрейи прорастает ядовитым цветком, оплетая Фригг, отбирая ее волю и силу. — Готова заставить Бальдра отречься от Урда?

— Он мне нужен!

— А что ты можешь нам предложить? — Фрейр включается в игру. В голосе — насмешка, в улыбке — тщательно выверенный цинизм и мед.

— Все!

Близнецы смеются. Для них, как и для нее, война не закончилась. Они все еще ведут боевые действия, но не против всех — против нее. Они хотят свергнуть первую из первых, занять ее место и уничтожить всех, кто не согласен с ними. В их взглядах — вызов и злая насмешка. Фригг поднимается с кресла. Фрейр услужливо подает руку, но она отталкивает его. В спину несется смех Фрейи:

— Ты никогда не получишь его! Уж я-то позаботилась…

Фригг выбегает из коридора. Земля горит под ее ногами, ненависть душит, насмешливый смех ранит в самое сердце.