Он придёт, когда зажгутся свечи

3-2

— Ты маленькая, дерзкая, ничтожная... ti movèz ti fi![1] — пророкотал он.

Не поняла последнюю фразу, но не было никаких сомнений, что это ругательство. В мгновение ока, рассвирепевший лоа оказался рядом со мной и, без церемоний ухватив за волосы, вырвал несколько волосинок.

— Ай! — взвизгнула я, больше от шока, чем от боли. — Ты...

Но так и не договорила уже готовое вырваться оскорбление. В тонких, ставшими скелетообразными пальцах лоа появилась маленькая тряпичная куколка, вроде тех, что были у дяди, но гораздо новее. Подняв куколку перед собой так, что она оказалась между нами, он ловко обмотал её моими вырванными волосками и, прикрыв светящиеся глаза, что-то забормотал на непонятном языке.

— Ты... что сейчас делаешь? — внезапно севшим голосом поинтересовалась я. — Думаешь я...

Бам — глаза лоа распахнулись, из сжимавшей куколку кисти вырвалось фиолетовое пламя. У меня очень ощутимо запекла ладонь, на которой недавно проступил витиеватый узор, и превратившийся в узкую щель рот лоа искривился в довольной ухмылке.

— Теперь ты не сможешь сопротивляться мне, маленькая негодница, — шипящим шопотом заявил он, протягивая куколку к самому моему лицу. — А теперь, нахальный человечек, поклонись своему покровителю!

Указательным пальцем руки, в которой держал куколку, он слегка наклонил тряпичную головку с выпученными глазками вниз и со злорадным ожиданием уставился на меня. Я растерянно переводила взгляд с куколки на мерцающее череповидное лицо, так и не вернувшееся к человеческому облику.

— Ну? — нетерпеливо выпалил лоа. — Кланяйся! Кланяйся, тебе говорят!

Куколка с головой почти прижатой к тряпичной груди, чуть не ткнулась мне в лицо. Отдёрнувшись, я больно стукнулась затылком о дверь... и во мне пробудилась ярость. Сколько можно надо мной издеваться?! Неожиданно для самой себя, я с размаху шарахнула лоа по руке, выбив куколку из его пальцев. От удивления он даже вернул себе нормальный облик, а я, проскользнув мимо него, бросилась в глубь комнаты, оглядываясь в поисках оружия. Может, попробовать отогнать его солью? Он же нечисть! Или металлом? Интересно, кухонный нож для этого сгодится? Но ни к соли, ни к ножу я не дотянулась... Один щелчок пальцев — и кресло, слегка заваленное одеждой, подлетело сзади, сильно стукнув меня по ногам и заставив колени подогнуться. Охнув, я рухнула на ворох одежды, а уже в следующее мгновение, лоа навис надо мной, напряжённо вглядываясь в моё лицо.

— O, Bondye![2] — едва слышно прошептал он. — Gran Mèt ak Marasa diven![3] Nanm limyè...

— Чт-то? — просипела я.

— Nanm limyè[4], — почти с восторгом повторил лоа.

И, тут же выпрямившись, небрежно махнул рукой, чтобы встала и я.

— Я не говорю на... твоём языке, — настороженно сползла с кресла. — Что это значит? Сделка... отменяется?

— Отменяется? — вскинул брови лоа. — Да теперь я от тебя не отстану!

— Но почему?! — простонала я. — Мне не нужно богатство дяди, за которое он продал душу! Уже и учёба не нужна, могу завтра же вернуться обратно в Рос...

— Никуда ты обратно не вернёшься, — отрезал лоа. — Сделка есть сделка.

Он кивнул на снова вспыхнувший узор на моей ладони.

— Но, вероятно, ты не понимаешь всей серьёзности связавшего нас договора, и как тебе невероятно повезло. Я объясню и покажу. А потом перезаключим договор уже на тебя — так будет надёжнее.

— Не буду я ничего перезаключать! — жалко пискнула я.

Перспектива оказаться на месте героини Вупи Голдберг, преследуемой призраком Сэма, была ужасной!

— Никуда не денешься, — одним щелчком лоа вернул себе в ладонь куклу, опутанную моими волосами, и заботливо засунул её во внутренний карман фрака.

— Не очень-то на тебя действует, но, уверен, ещё пригодится, — поделился он и поднял глаза на меня. — Ну, чего застыла? Идём!

Я даже не поняла, он оказался рядом со мной, или я — с ним. Поняла только, что пол, стены и потолок словно растворились в дыме, а я... рухнула в него вместе с вцепившимся в меня лоа.

[1] Ti movèz ti fi! (креольск.) — негодная девчонка!

[2] O, Bondye! — буквально «Добрый Бог», в вуду это верховная сила, создавшая мир.

[3] Gran Mèt ak Marasa diven! (креольск.) — Великий Мастер и Божественные Близнецы!

[4] Nanm limyè (креольск.) — душа света.