Он придёт, когда зажгутся свечи

Глва 4

Где оказалась, поняла не сразу — с четверенек не очень-то различишь. Вокруг — ночь и раскидистые луизианские дубы. Их стелющиеся по земле ветви сильно смахивали на паучьи лапы, а свисавшие длинные серебристые нити неизменного на юге мха мерцали в отблесках огня. И огонь, и отблески исходили от костра в нескольких метрах от места, где приземлилась я. А вокруг костра били в барабаны, вопили и бесновались какие-то одетые в белое личности.

— Что это?! — мгновенно оказавшись на ногах, я отшатнулась от стоявшего рядом лоа, покачивавшего тростью в такт боя барабанов.

— Чего вопишь? — недовольно шикнул он. — Сейчас будет моя любимая часть — восхваление!

— Кого? — не поняла я. — Тебя?

— Нет, конечно! Поклонение в мою честь я бы не пропустил, — лоа закатил фиолетовые глаза. — Его!

Тростью он указал на темнокожего карапуза лет десяти, босоного, с откинутой на спину соломенной шляпой, и одетого, как во времена «Унесённых ветром». Мальчик подпрыгивал то на одной ноге, то на другой, смешно вращал бёдрами и время от времени с удовольствием вгрызался в зажатый в руке жареный банан. Сироп капал с банана прямо на его одежду, но парню не было до этого никакого дела. Он не сводил глаз с костра, перед которым билась в конвульсиях, нараспев произнося заклинания, одетая в белое африканка необъятных размеров. В руках у неё были два початка кукурузы, которыми она размахивала, будто надеялась перебить всех местных комаров. На меня сборище не обращало ни малейшего внимания, хотя стояла я в зоне видимости. С недоумением повернулась к пританцовывавшему в такт песнопениям лоа, но тот, заметив мой взгляд, опередил готовый вырваться у меня вопрос, и свистнул так, что заложило уши. Уже успевший проглотить банан паренёк резко повернул голову, и мне показалось, в его глазах полыхнуло белое свечение. Но я даже не успела как следует испугаться — юнец мгновенно материализовался рядом с нами, и его губы растянулись в белозубой улыбке.

— Элои, дружище! — произнёс он низким, гортанным голосом, никак не подходившим ребёнку. — А это кто?

Его глаза действительно светились — отлично рассмотрела это, когда они остановились на мне. И тут же, невольно отдёрнувшись, влипла в плечо лоа, когда пухленький мальчуган, едва доходивший мне до груди, внезапно вымахал в здоровенного молодца, заслонившего могучим торсом продолжавших танцевать вокруг костра фриков.

— Какая хорошенькая! — восхитился он, будто не замечая моего шока. — Твоя?

— Ещё чего! — возмущение мгновенно «излечило» меня от оторопи, вызванной его внезапным превращением.

— Перешла ко мне после того, как старый брюзга отправился в Гинен[1], — небрежно дёрнув плечом, к которому я всё ещё липла, лоа отделил меня от своего тела. — Но она ещё хуже дядюшки: в тонкой материи — абсолютный ноль. Вот и пытаюсь научить хотя бы чему-то. Эй, — тычок тростью в моё бедро. — Перестань таращиться на него, будто он вылез из болота в короне! Это кузен Азака, отвечает за изобилие и урожай. А это, — кивок на танцующих африканцев, — поклонение в его честь.

— Кузен? — удивлённо переспросила я. — Вы... родственники?

— Я кузен для всех людей, — африканский богатырь раскинул ручищи, будто хотел обнять Землю. — Любой может обратиться ко мне за помощью, и я помогу.

— Геде и рада — frè tè, «братья земли», так что в какой-то мере мы действительно родственники, — добавил лоа.

Я посмотрела на него глазами, какими пёс Д'артаньян в мультике «Пёс в сапогах» смотрел на дога герцога Бэкингемского, и, слегка перефразировав возглас «Какие тори? Какие виги?», выдала:

— Какие геде? Какие рада? Ты, вообще, о чём?

«Кузены» переглянулись, и «мой» лоа развёл руками, как бы говоря: «Видишь, с чем мне приходится мириться?». Жест привёл меня в бешенство. Как будто я заставляла его таскаться за мной! Но выразить душившую меня злость не успела. Светящиеся фиолетовым огнём глаза лоа с меня перешли на что-то за моей спиной, и смуглое лицо из издевательски-снисходительного стало напряжённым. Следуя за его взглядом, я обернулась. Ничего. Только темнота и едва различимые в ней заросли каких-то кустов...

— Присмотри за ней, кузен, — не сводя глаз с невидимого нечто, лоа небрежно махнул чернокожему исполину и просто... исчез.

— Что там было? — неуверенно обратилась я к африканцу.

— Не успел рассмотреть, — сверкнул тот своей ослепительной улыбкой, и я поняла, что он врёт.

— Ты ведь тоже лоа? — сузила глаза.

— Да, — с достоинством ответил тот. — Из семейства рада. Мы заботимся о плодородии и гармонии в мире. Наше дыхание — сама жизнь. Элои — из семейства геде, они — лоа Грани, отвечают за границу между миром живых и...

— Миром мёртвых? — ужаснулась я. — И их дыхание — смерть?

— Не совсем, — качнул курчавой головой Азака. — Никто лучше них не знает потусторонний мир. Но и никто не умеет ярче них праздновать жизнь. Потанцуешь со мной?

Переход был настолько неожиданным, что я лишь растерянно хлопнула глазами. Но лоа, видимо, и не собирался дожидаться ответа и просто подхватил меня в охапку. Мгновение — и мы уже кружимся вокруг костра под гортанные выкрики африканки.

[1] Гинен — земля предков, куда возвращаются души после смерти. Также духовная родина, первозданная Африка, откуда пришли лоа, души предков и сама сила жизни.