Он придёт, когда зажгутся свечи

8-3

Толком не рассмотрела лица — только словно вырезанные из железа бицепсы и не менее мускулистую грудь, слегка прикрытую небрежно накинутой на одно плечо леопардовой шкурой. Кожа его отливала медным блеском, вены светились, будто по ним текло расплавленное железо, а пальцы искрились, как тлеющие угли. От него веяло неудержимой яростью, в алых глазах то и дело вспыхивали язычки огня.

— Ничтожная! — процедил он, наступая на меня и сжимая кулак, с которого была готова сорваться огненная вспышка. — Как посмела ты поднять руку на того, кто поклоняется непобедимому...

— Bonsoir, Илерон! — произнесли за моей спиной знакомым тягучим голосом. — Давно не виделись!

Вспышка всё же сорвалась с кулака красноглазого, понеслась в мою сторону и... растворилась в сиреневом свечении, вспыхнувшем вокруг меня защитным куполом. А мой лоа тотчас выступил вперёд, остановившись между мной и взбешённым незнакомцем.

— Не переходи грань, фитилёк, — он легко стукнул тростью об асфальт, и та вспыхнула фиолетовым огнём.

— А ты не стой на моей дороге, нежить! — громыхнул тот, кого назвали Илероном. — Она посмела ударить одного из моих посвящённых!

— После того, как он оскорбил её. Не ответь на это оскорбление она, это сделал бы я. Так что не сыпь здесь своими искрами.

В глазах незнакомца в шкуре полыхнул огонь, языки пламени рвались уже из обеих стиснутых в кулаки ладоней.

— Не потерплю пренебрежения от тебя, La Croix! — угрожающе прорычал он и обрушил на моего зашитника целый огненный каскад.

Но лоа лишь расхохотался. Крутанув в воздухе тростью, словно пропеллером вертолёта, он распылил устремившееся на него пламя и снова стукнул тростью об асфальт так, что по нему пошли трещины, и вся улица закачалась, как от подземного толчка. Не в силах даже пискнуть, я поспешно перевернулась на четвереньки и шустро уползла за ближайшие мусорные баки, не обрашая внимания на боль в кисти, которой шарахнула шлёпнувшего меня придурка.

— Вот как? — усмехнулся между тем красноглазый, и в его руке материализовалось мачете с полыхающим огнём лезвием. — И ради чего? Она даже не связана с тобой договором!

— Я бы и за бродячую кошку вступился — предоставь это мне возможность поставить на место тебя! — парировал мой «повелитель».

Теперь уже всё его тело вспыхнуло сиреневым свечением, а лицо, словно растопив кожу, на мгновение превратилось в череп, на котором ярко сияли фиолетовые глаза.

— Не жди пощады! — проревел красноглазый, бешено взмахнув мачете.

— А ты не проси — всё равно её не будет!

Чувствуя, как к горлу подступает тошнота из-за выпитого за ночь алкоголя, я на мгновение зажмурилась. А когда снова открыла глаза, передо мной разворачивалась настоящая битва за Хогвартс... Красноглазый вовсю размахивал мачете, которое, попади оно в цель, без труда разрубило бы моего защитника пополам. А «мой» лоа, уворачиваясь с поистине сверхъестественной ловкостью, орудовал тростью, отбиваясь от мачете. Огненные искры так и сыпались на асфальт. Мы были на совершенно безлюдной улице, но до меня доносились отдалённые пение и смех — где-то поблизости продолжали пить и веселиться...

В какой-то момент одна из огненных вспышек разнесла скрывавшие меня баки, и я судорожно вжалась в стену. Оставаться здесь дольше становилось по-настоящему опасно. Но только я собралась на тех же четвереньках скрыться за угол дома, как новая вспышка поснеслась прямо на меня. Словно в замедленом действии, я видела, как растёт, приближаясь, огненный шар, как вслед за ним мчится фиолетовая вспышка, которая просто не успеет помешать ему меня испепелить... В сознании забилось отчаянное: «Уворачивайся! Уворачивайся же!», но алкоголь слишком замедлил реакцию... Я успела лишь поднять руки и рывком сомкнула предплечья перед лицом, защищая его. Сжавшись в комок, ждала обигающего жара, боли, но... ничего не последовало, и я неуверенно выглянула из-за щита собственных рук. Вокруг меня — обугленный круг и слабо кружащиеся в воздухе огненные искры. А оба лоа — не сомневалась, что красноглазый из того же племени — прекратили своё выяснение отношений и дружно таращатся на меня.

— Nanm limyè... — удивлённо пробормотал красноглазый. — Так вот почему...

Он глянул на моего лоа и расхохотался, гулко, словно загрохотал гром.

— Вот почему твоя метка на ней почти неощутима! Она не приняла тебя!

Мой лоа яростно замахнулся на недруга тростью, но тут тошнота волнами подходившая и отступавшая от моего горла, поднялась опять... и меня просто вывернуло наизнанку прямо на глазах обоих лоа.

Больший позор и представить трудно! Икая, и не зная куда деться от неловкости, я резко отшатнулась, влипнув в стену, когда мой защитник, мгновенно оказавшись рядом, опустился на корточки и склонил голову набок.

— Не смотри на меня! — просипела я, отворачиваясь.

— Что, больше не весело? — съехидничал он.

— Почему не весело? Разве не видишь — задыхаюсь от смеха!

Чуть не испепеливший меня дикарь в шкуре бесследно исчез. А я попыталась встать, но, оперевшись на повреждённую кисть, сдавленно охнула и снова шлёпнулась на землю.

— Не говори, что опять себе что-то повредила! — раздражённо бросил лоа.

— Руку, — всхлипнула я. — Когда врезала тому уроду...