Он придёт, когда зажгутся свечи

9-1

И новое дежавю — я на четвереньках посреди моей комнаты.

— Хотя бы раз поставил меня на ноги, как человека, а не...

— Бродячую кошку?

Я в бешенстве подскочила, но тут же, покачнувшись, чуть снова не рухнула на пол — алкоголь всё ещё давал о себе знать.

— Ну и нрав у тебя, — подпиравший стену лоа неодобрительно покачал головой и даже не шевельнулся, чтобы поддержать меня.

— Кто бы говорил! — возмутилась я. — Одни издёвки, насмешки... оскорбления!

— Оскорбления?! — лоа даже отлепился от стены. — Это ты постоянно меня оскорбляешь! Ещё и осмеливаешься хвалить при мне других лоа! А ко мне даже по имени ни разу не обратилась!

— Что у тебя за фетиш с этим именем? И, кстати, по имени я тебя называла!

— Когда это? Когда кривлялась «мессир Элои»? Я твой покровитель, ты обязана относиться ко мне с почтением!

— Сначала научись вести себя как покровитель, а потом требуй почтения! — отрезала я. — Ничего не объясняешь, только издеваешься! Постоянно бросаешь, когда мне, по твоей, между прочим, вине, грозит опасность! А когда меня спасают другие, тащишь к Азаке, чтобы подлатал! Так, по-твоему, ведут себя покровители?! А по имени я звала тебя, когда этот изверг в шкуре утащил меня в темноту! Но ты был слишком занят, чтобы отозваться: выяснял отношения с уличным музыкантом!

Тирада меня изнурила, и страшно хотелось пить. В лице лоа снова проступили кости черепа — явный признак, что он в бешенстве. Но я была слишком измотана, чтобы на это реагировать. Просто махнула рукой и поплелась к столику, где стояла бутылка с водой.

— Это был не музыкант, — неожиданно мрачно заявил лоа. — Один из небывальцев, мы называем их Les Ombres (тени). Обычно вреда они не причиняют — просто следуют за людьми, повторяют их движения. Но этот обрёл плоть, впитывая жизненную энергию и человеческие эмоции. Уличный музыкант — идеальное для этого занятие. Собрал вокруг себя толпу — и высасывай их досуха. На тебя он сразу обратил внимание, nanm limyè.

Мне ведь и правда мерещились чёрные дыры у него вместо глаз! Значит, это было не действие алкоголя...

— Почему тогда он не скрыл, что узнал, кто ты, и тем себя выдал? — растерянно протянула я.

— Чтобы добраться до тебя и твоих эмоций, — снисходительно бросил лоа. — Я бы тоже понял, что он на самом деле, даже не начни он петь эти идиотские куплеты. Но, пока он их пел, тебе было весело, не так ли?

— И благодаря этому он поглотил мою энергию?! — ужаснулась я.

— Представь себе. Но не так много, как мог бы, не начни я «выяснять с ним отношения».

Я только фыркнула.

— И что теперь? Ждёшь благодарности? Я не просила ставить на меня эту печать, которая якобы «пробудила мой дух»!

— Не просила, — согласился лоа. — Но теперь пути назад нет. Ты должна принять меня.

Он протянул раскрытую ладонь, на которой вспыхнул знакомый фиолетовый символ. Мою ладонь тоже обожгло — такой же символ проступил и на ней. Но я стиснула кулаки и демонстративно отступила к стене.

— Упрямая ослица! — тут же взорвался лоа. — Побери тебя Гинен! Знал бы, с чем придётся иметь дело, никогда бы не отозвался на призыв этого старого брюзги!

Уже не реагируя на очередной припадок «покровителя», я подождала, пока он выдохнется, и мило улыбнулась:

— Спокойной ночи, Элои.

— Ты... ты... — он в бешенстве ткнул в меня пальцем.

Но, видимо, не найдя подходящего оскорбления, неистово шарахнул концом трости об пол, так, что колебания пошли по всему корпусу, и просто исчез в полыхнувшем языке лилового пламени. А я, наконец, налила себе полный стакан воды и с удовольствием его осушила. Кажется, в конце безрадостного тоннеля, ведущего к пожизненной кабале у взбалмошного, эгоистичного и во всех отношениях деспотичного существа, забрезжил свет. Я должна добровольно принять его как своего покровителя, и без моего согласия никакой сделки не будет. Что ж... теперь держись, Элои!