Она пришла с Земли - 1. Абитуриентка

Глава 6. Герасим

– Большой Лес, чтоб его! Маленькие, блин, пеньки!

Лера размашисто кидала с тропинки снег, наваливший за ночь под самую крышу.

Уже месяц она провела в этой забытой богом деревне. Правда первую неделю не запомнила — провалялась в лихорадке и горячечном бреду. Лишь ненадолго, проблесками, приходила в себя, и снова видела те же бревенчатые стены и цветастую занавеску. А еще Ренну, вокруг которой расфокусированный взгляд вылавливал странное свечение.

Стоило лихорадке чуть отступить, Лера вцепилась в знахарку, выясняя, где они находятся и как отсюда выбраться. Но та сразу находила себе занятие и отделывалась невнятным бормотанием.

На второй день после болезни, пользуясь отсутствием знахарки, Лера вышла на улицу. Постояла, держась за калитку и щурясь на сверкающий снег, потом расслышала ругань по соседству и поковыляла туда. Две бабенки, орущие друг на друга через плетень, замолкли и с оторопью уставились на нее.

Лера поздоровалась. И вроде правильно все сказала, на латыни, но бабки многозначительно переглянулись и, не сговариваясь, посеменили каждая к своему дому. Даже про спор забыли.

Лера хотела еще кого-нибудь выловить, более адекватного, но силы кончились. Пришлось двигать обратно. Она не дошла до знакомой калитки всего несколько шагов, когда ее догнала шумная стайка ребятишек. Лера оглянулась.

Рядом с ребятами трусил огромный пес!

Лера заорала от ужаса. От неожиданности дети тоже заорали и бросились врассыпную. А собака остервенело залаяла, припадая на передние лапы. Лера отпрыгнула с натоптанной дорожки, но тут же увязла и села в сугроб. Не переставая орать, она выхватила отпугиватель и нажала на кнопку. Пес отскочил и боком-боком, поджимая хвост и уши, убежал за сараи.

Лера замолчала.

Горло саднило, руки-ноги тряслись, попа замерзла в сугробе, а ребятня испуганно таращилась из-за заборов.

Вот тебе и контакт!

Лера вернулась к знахарке и в тот же день взялась учить местный язык.

Ренна сначала нервничала. Ну еще бы, на ее месте любой бы психом стал, если б за ним по пятам ходила девица, тыкающая во все пальцем с вопросом «Что это?». Или вдруг начинающая прыгать, ложиться, приседать, моргать... Чего только не выделывала Лера и все спрашивала: «Что это?» Лишь на третий день знахарка перестала избегать свою «гостью» и, смирившись, стала сама подсказывать.

Множество слов были незнакомы вовсе, некоторые — один-в-один латынь, а часть — похожи, но с другими окончаниями. С грамматикой же Лера разобралась за считанные дни — все было просто и логично.

Вот только большой радости понимание языка не принесло. Что с того, что она узнала, наконец, названия деревни и ближайшего города? Ни "Большой Лес", ни "Альтия" ровным счетом ни о чем не говорили. До сих пор не ясно было, что это за страна или хотя бы континент.

А еще она ни разу так и не увидела луну...

С дороги вдруг послышалось шумное дыханье, и замелькал отлетающий в сторону снег. Вот и ладненько. Лера решила, что пора уходить, иначе она столкнется с помощником знахарки, деревенским парнем по прозвищу Молчун. Парень был немым и таким здоровенным, что она сразу окрестила его Герасимом.

Вообще-то, здесь все были выше и крупнее Леры. Местным девушкам, даже самым миниатюрным, она макушкой доставала до носа, а у мужчин так и вовсе чуть не подмышкой могла пройти.

Но вот немой в деревне был один-единственный. И этот Герасим, чтоб его, похоже, увидал в ней родственную душу. А как же? Девица она странная: говорит через пень колоду, лицо изуродовано, ничегошеньки не помнит. Одно слово - дефективная.

В первую их встречу Лера только-только пришла в себя после лихорадки, сходила в чуть теплую баньку (в жаркую Ренна запретила, боясь возвращения болезни) и сидела в избе, наблюдая за накрывающей на стол знахаркой. Еда была скромной: каша из печи и пресные ржаные лепешки. Но пахло одуряюще. И у Леры, последние несколько дней питавшейся только травяными отварами, закружилась голова. Борясь со слабостью, она откинулась на стену.

В таком положении ее и застал Молчун. Он, не снимая валенок, зашел в избу и с грохотом свалил у печи охапку дров. От неожиданности Лера вскрикнула. Молчун молниеносно обернулся, оглядел ее с подозрением. Лера смутилась, и зная, что никто не поймет, проворчала по-русски:

— И чего вылупился? У-у, громила...

Громила нахмурился. Ренна сказала ему что-то, он еще раз глянул на Леру, уже с любопытством, после чего стряхнул с одежды древесный сор и вышел.

В следующий раз они встретились через несколько дней, когда она уже слегка освоилась с языком.

Она тогда расплакалась после очередного бессмысленного разговора с Ренной. Знахарка не слыхала ни о России, ни об Америке, ни о любой другой стране мира. Лера же, знавшая даже все столицы, понятия не имела о какой Республике твердит Ренна. А еще знахарка настояла, чтобы Лера спрятала кольцо и притворилась ничего не помнящей. Почему-то Лера ей поверила. Наверное из-за неподдельной тревоги, с которой Ренна то и дело поглядывала в окно, будто опасалась чего-то.

От этого и Лере становилось страшно. От иррационального страха, непонимания происходящего и сосущего чувства одиночества она разревелась прямо в избе. Уткнувшись в ладони, икая и размазывая слезы по щекам, она плакала и не услышала, как подошел Молчун. А тот протяжно вздохнул и своей ручищей-лопатой несмело погладил ее по голове. Лера на мгновенье замерла. Глянула на Молчуна сквозь щелочки опухших глаз и разрыдалась пуще прежнего...

Чем уж она его зацепила, не известно, но спустя неделю Молчун начал ухаживать.

Сначала подарил платочек. Вышитый, нарядный, голову покрывать. Лера растерялась от неожиданного мужского внимания и платочек приняла. Невнятно поблагодарила, а Герасим обрадовался, вспыхнул весь, заулыбался. Через день большую лепешку принес, протянул, отдавая в руки.

— Да у нас есть, — попыталась отбиться Лера.

Герасим набычился, но не отступил. Вот и стояли они так, молча пихая друг другу эту лепешку, пока Лера не сдалась. Буркнула "спасибо", хлеб на стол положила, а Герасим уселся и то на хлеб взглянет, то на нее. Брови светлые хмурил-хмурил... Короче, не поняла Лера чего он хотел, и днем позже, когда он притащил за пазухой живую курицу, наотрез отказалась.