Ошибки небесной канцелярии

Глава 2 Когда высыхают слёзы

Всё когда-нибудь заканчивается. Иссякли и слёзы.

Сима, забившись в домик на пустой детской площадке жалобно всхлипывала, раскачиваясь, как ребёнок, укачивая свою израненную душу.

Слёз уже не было. Они, смешанные с тональной пудрой и тушью, разлились грязным пятном на шёлковом подоле и неприятно холодили колени.

Горькие слёзы разочарования и обиды, пролитые в одиночестве.

Они просохнут, но жизнь уже никогда не станет прежней.

Острая боль пройдёт, но тоска и обида, как симптомы хронической болезни, останутся надолго. Может быть навсегда.

И с этим надо как-то жить дальше.

А как?

Как заново научиться доверять и верить?

И главное, как себя защитить от всяких олегов и их блондинок?

Спросить у бабушки?

Сима скривилась как от горькой пилюли.

Как же, поможет она!..

Скажет что-нибудь вроде „я тебя предупреждала“ или „я знала, что этим всё закончится“.  Нет уж, только не бабушка.

Можно пожаловаться отцу и он с позором выгонит подлеца с работы. Но при таком раскладе весь позор достанется ей, Серафиме. Уволенный Олег молчать не будет и ей придётся ловить спиной косые и насмешливые взгляды…

Нет. Отца посвящать не надо.

Может маме рассказать?

Она и пожалеет, и приласкает, а потом обязательно расскажет всё и отцу, и бабке.

Нет, маме тоже нельзя.

Подружкам?

Можно. Но что толку. Свои ресурсы они уже исчерпали. Чем они помочь смогут? Разве что попросить своих мужей отметелить одного мерзкого юриста. Те конечно могут, особенно Светкин Максим, но у него и без юриста врагов хватает.

Сима всхлипнула, удивляясь ходу свих мыслей.

Вот ведь, только что корчилась от душевной боли и задавалась философскими вопросами, а сейчас строит коварные планы мести. Что это с ней? Неужели она станет похожей на свою бабушку для которой главный девиз жизни - „спуску не давать.“ Никому, никогда и низачто. Не давать этого самого спуска и всё тут.

Чёрт с ним, с этим Олегом.

Ничего страшного ведь не произошло. Могло бы быть и хуже. Она могла выскочить за него замуж и застать такую же сцену приведя детей домой из садика.

Интересно, в кого ключи попали?

- Обоим досталось, - вступил в разговор чужой голос.

От неожиданности Сима подскочила и больно стукнулась головой о низкий свод крошечной избушки.

Потирая рукой будущую шишку, девушка недовольно прищурилась на причину своей травмы.

Причина, извернувшись неестественным образом, торчала из оконного проёма и ослепительно улыбалась.

Радостно так, заразительно…

Словно не шишкой её наградил, а медалью за меткость.

У Симы не было привычки заводить случайные знакомства, тем более уличные, да и мрачное настроение не позволяло отвлекаться от душевных переживаний.

Она уже начала готовить жёсткую отповедь, когда неожиданно озадачилась странными словами незнакомца.

- Ты о чём это? - Скрывая растерянность бабушкиным подозрительным прищуром, спросила она у наглеца.

- Ну как же, ты же хотела знать кого синяком наградила.

- Мало ли что я хотела, - возмутилась девушка, - это моё личное дело и к тебе никакого отношения не имеет. Иди куда шёл. Нечего тут чужие мысли подслушивать.

Последнее высказывание своей абсурдностью смутило её саму. Но виду не подала: мало ли что она в сердцах ляпнула. Наверно сама вслух подумала, а этот подслушал.

- Ничего я не подслушивал! - Возмутился уже пацан. - И потом, подумай, как я могу подслушать ответ, если ты сама его не знаешь?

- Не знаю, - призналась Сима, - и знать не хочу. Иди уже от сюда, мальчик, и не мешай девушке одиночеством наслаждаться.

- Если ты называешь это наслаждением, то я боюсь даже себе представить как выглядит твоё огорчение…

- Не твоё дело! - Огрызнулась Серафима, сердясь на мальчишку за проницательность. - У тебя что, своих дел нету? Иди, досыпай, а то мамка рассердится, что из кровати сбежал и по двору в пижаме бегаешь.

- Какая мамка? - Похлопал рыжими ресницами парень, который, скорее всего, от родительского надзора уже успел избавиться.

- Твоя. Чья же ещё, - Симу забавляла его растерянность.

И вообще пацанёнок ей нравился.

Было в нём что-то такое — этакое.

Возможно эти пушистые ресницы? Или выпученные от удивления голубые глаза? А может быть ореол наивности который источала вся его, по юношески нескладная, фигура?

Если бы не мрачное настроение можно было бы потрепаться.

Хотя… К чёрту настроение! Он же сказал, что знает к кому ключи прилетели. Может в окно подсмотрел…

- Так в кого, говоришь, я попала? - Как можно равнодушнее поинтересовалась Сима.

- Я же сказал, что обоим досталось, - вновь разулыбался рыжий негодник, - ты девице в глаз замочила, а она ему затылком по… Слушай, а тебе прямым текстом, или в деликатной форме?

- Давай в деликатной, - подумав решила Сима, - с дамой всё же разговариваешь.

- Ну как скажешь, - легко согласился очевидец, - Так вот, ты ей ключами прямо в бровь попала. Синяк будет, что надо. Она головой каак мотнёт и затылком ему каак долбанёт. А место это, если не знаешь, у нас очень чувствительное... Они потом оба с замороженными пельменями обнимались.

- Так им, гадам и надо, - злорадно отметила Сима, - жаль только, что я этого собственными глазами не увидела.

- Нашла о чём жалеть, - не согласился с ней рыжий, - зато они твоих слёз не видели. Злая и гордая, для них ты стала живым воплощением Немезиды!

- Чьим, чьим воплощением? - Пришла очередь Серафимы хлопать глазами.

- Ты что, Немезиду не знаешь? Я подумал, что вы знакомы. Она у нас обиды не прощает.

- Не знаю я никакой Немезиды и знать не хочу, - Симе послышалась насмешка в мальчишеском голосе, - и вообще, пойду я. Поздно уже.

- Рано, - поправил её новый знакомец, протягивая с учтивым видом руку через порог детского домика, - это время суток следует называть ранним утром. Рассвет уже совсем скоро. Давай его вместе встретим. Это будет так символично! Рассвет нового дня, с новым другом, на пороге новой жизни…