Ошибки небесной канцелярии

Два сна и одна ночь

Состояние полёта Симе нравилось.

Она была лёгкой как пёрышко и воздушной как облако.

Не было ни низа, ни верха.

Только лёгкое движение воздуха и звуки.

Загадочные, мелодичные и манящие звуки.

Они становились всё громче и отчётливей, но понять кто к кому движется на встречу было невозможно. Толи она к ним, толи они к ней.

Встреча ознаменовалась взрывом цветов, на время ослепивших её.

Зажмурилась, давая глазам передышку, а потом с любопытством глянула сквозь пушистые шторки ресниц.

Свет, цвет и движение… Увидела? Почувствовала? Не важно. Главное, поняла: красиво.

Звук стал музыкой, закрутившей водоворот из света и цвета, центром которого стало движение - танец.

Танец жил, пульсируя сердцем. Дышал нежностью. Манил страстью.

В него хотелось нырнуть, окунуться с головой, насладиться его чистотой и любовью. В нём хотелось утонуть.  Захлебнуться от счастья. 

Сима не стала упрямится и с восторгом уступила порыву. Остаться в нём навсегда.

Она упала в танец плавно и естественно, словно заняла своё место.

Танец принял её. Закружил в чувственном хороводе с музыкой. И Серафима отдалась стихиям, став с ними единым целым.

Музыка, тело, душа со своими эмоциями и сердце отбивающее ритм танца…

Серафима испытывала ни с чем не сравнимый восторг...

Захлебнувшись восторгом, она проснулась.

***

В комнате было ещё темно.

Свет одинокой звезды, пробившись сквозь оконные жалюзи, тонкой иглой колол левый глаз.

Сима его поспешно закрыла и затихла, вспоминая свой великолепный сон.

Сон — ощущение.

Ей никогда ничего подобного не снилось. Ей вообще редко снились сны. А если и снились, то не запоминались. Только воспоминания о сне, да и те недолго.

Этот она запомнила.

Очень захотелось чтобы навсегда.

Сима ещё полежала, смакуя гамму ощущений. Повернулась на другой бок и снова заснула.

***

- Ну ты даёшь, Волина, - выговаривала ей Светка Рохлина, врач по профессии и искусствовед по призванию, - как можно быть настолько примитивной. К современному балету определение „красиво“ имеет такое же отношение как букет полевых цветов к оригами из искусственных. В полевых главное что? Главное живое чувство. А красота классического балета — это мастерство и техника. Там руку к груди прижали — волнуется значит, к голове — переживает, а без бинокля не поймёшь, толи солисты любят друг друга, толи это поддержка такая.

- Но ведь красиво, - аргументов Симе не хватало. Искусство для неё, прежде всего было зрелищем. Из картинных галерей, выставляющих модных художников, по которым таскала её подруга, она выходила раздражённой и с головной болью.

- Ты просто себя не слышишь, - уверяла её Светка, - привыкла всегда свои чувства контролировать. А ты ослабь контроль. Доверься чувствам. Поверь, они не просто красивы, они головокружительно прекрасны. В мире технологий и информации, нам некогда прислушиваться к своим эмоциям. Нам проще доверять разуму и логике. А в чистом искусстве очень мало разума и совсем нет логики…

Горячность Светки утомляет.

Симе не хочется быть примитивной, но принять Светкины доводы и переоценить своё мировоззрение сложно.

Ей снится кафе, пушистая шапка капучино и Светка с горящими от вдохновения глазами.

Сон настолько реален, что кажется воспоминанием.

Может он и есть воспоминание?

Тогда они покинули кафе, оставшись, каждая, при своём мнении.

Но сейчас, во сне-воспоминании она согласно кивает и чувствует как Светкино вдохновение зажигает и её глаза.

Больше всего Симе хочется рассказать подруге свой сон о танце, но подруга исчезает, а её место занимает конопатая рожа, которая с насмешливой улыбкой говорит:

- Ну и горазда ты спать, соня. Подъём! У нас с тобой дел по горло.