Ошибки небесной канцелярии

Глава 17 Полынь в сиропе

В дом Сима прошмыгнула почти незаметно, вписавшись в бригаду мастеровых, явившихся на работу.

Те правда удивились непонятно откуда взявшейся девице, но когда хозяева признали в ней родную дочь, видимо решили, что она с ними в дверях столкнулась.

Родители вообще внимания не обратили.

Мать поставила перед ней тарелку с вязкой кашей и кружку с „кофэм“ и поспешила вслед за мастерами, настойчиво им напоминая, что стены в доме тонкие.

Что мамаша хотела этим сказать, Сима так и не поняла. Возможно она хотела предотвратить лишние разрушения, а может быть намекала на то, что говорить громко не следует.

Отец появился чуть позже.

В обсыпанной штукатуркой одежде он ничем не отличался от своих работников. Разве что одухотворённым выражением лица.

- Привет, - сказал он дочери, лихо влив в себя кружку утренней бурды, даже не поморщившись, - этой ночью тебе придётся спать в бабушкиной комнате. Мама постелит тебе на полу матрац.

- Не надо, - как можно небрежнее заявила Сима, - я останусь ночевать на работе.

Отец пропустил бы мимо ушей слова дочери, но мать этого не допустила.

- Что ты киваешь?! - Призвала она к ответу мужа, - Вместо того, чтобы кивать, ты должен у неё узнать, что это за работа такая на которой спать можно.

- Мама! - Воскликнула Сима, задетая намёком.

- Что мама, - с вызовом упёрла руки в бока мать и супруга, - что это вообще за работа такая о которой я узнаю от посторонних людей?

- Дафна не посторонняя. - Сима оглянулась на отца, в поисках поддержки. С таким же успехом она могла искать поддержку у, горой сваленной, грязной посуды, - А что мне оставалось делать? Я же, когда из дома уходила, не знала, что меня вот так просто возьмут и наймут. Я думала, что у меня ещё будет время вам всё рассказать.

- Ну давай, рассказывай, - не меняя позы, потребовала мамаша.

- Ну что рассказывать. Работа как работа. Можно сказать творческая. Мне нравится.

- Ну ещё бы она тебе не нравилась! Тебе же что угодно понравится, лишь бы не делом заниматься.

- Делом ты называешь на побегушках у тётушки за бесплатно бегать? - Пошла в наступление Сима. - Так в „Колизее“ меня и профессии обучают и деньги платят…

- Денег, слава Богам, тебе хватает. Тебе о своём деле думать надо.

- Это о пекарне, что ли? Делать мне больше нечего! Сестрица твоя уже который год пашет, как лошадь, а толку — ноль.

- Что значит ноль! На этот ноль она подняла двух дочерей!

- До прилавка она их подняла… Я не понимаю, ты мне что, её судьбу пророчишь?

- Женщина должна ко всему быть готова, - вопрос, заданный дочерью немного смутил госпожу Наливо, но не настолько чтобы она уступила свои позиции, - к хорошей жизни легче привыкнуть, чем к тяжёлой. Если тебе один раз повезло, ещё не значит, что так будет всегда.

- Два раза…

- Что два раза? - Не поняла старшая женщина.

- Я говорю, что мне повезло уже два раза.

- Ты думаешь, что твоя новая работа такая уж большая удача? Да чему ты там научишься? Юбки подшивать? Тоже мне наука! Любая такую работу сделать может.

- Но не любой за это хорошие деньги платят, - Симе пререкания эти уж порядком надоели. Она ведь отлично знала, что никакие аргументы этой, в общем-то чужой тётки, не свернут её с намеченного пути. Что спор этот бессмысленный она продолжает только из-за возложенных на неё обязательств.

Сима была уже готова стукнуть кулаком по столу, когда в разговор вмешался её иномирный отец.

- Мадина, ну зачем ты девочке жить мешаешь. Вспомни себя в её возрасте, - господин Наливо улыбался смущённой улыбкой, словно просил прощение за напоминание.

- Я не мешаю, - его жена тяжело опустилась на кухонный табурет, - я с ней жизненным опытом делюсь.

- Делись, не делись, а каждый свою жизнь по-своему проживает. Ты ведь и сама это знаешь.

- Так ведь душа за девочку болит, - вздохнула мамаша и промокнула подолом грязного передника заблестевшие глаза.

- На то ты и мать, чтобы душой болеть, - сочувственно похлопал по круглому плечу супруг, да так руку там и оставил, - ты, главное, с ней не ссорься до конца. Пусть девочке будет куда вернуться и кому на жизнь пожаловаться.

- Да что вы меня будто заживо хороните! - Не выдержала Сима родительской печали. - Я же не на край света отправляюсь. До „Колизея“ тут рукой подать. Я наведываться буду, вы меня навещать сможете…

- Видишь, она с нами уже прощается, - всхлипнула мамаша и одинокая слеза покатилась по круглой щеке.

- Это уже клиника! - Воскликнула Сима и, испытывая замешательство замешанное на чувстве вины, попыталась объяснить ситуацию. - Моя работа начинается ближе к вечеру. Потом ещё прибраться надо. Заканчиваю поздно. Мне позволили там, в костюмерной, ночевать. Ну что бы ночью домой не бегать. У нас же здесь всё равно ремонт…

- А о том, что люди скажут, ты подумала? - Всхлипнула госпожа Новара и следом за одинокой слезой скатилась вторая.