Ошибки небесной канцелярии

Глава 20 Что делать?

В уютной гостиной не было окон, но Серафима чувствовала, что уже вечереет, что солнце, вот-вот, уйдёт за горизонт, что пора готовиться к выступлению…

Знания толпились у края сознания и мешали сконцентрироваться на главном. А главным был вопрос который озвучил немного растерянный приятель:

- И что нам со всем этим делать?

Сима только пожала плечами, плохо соображая, о чём идёт речь. Единственное, что зафиксировал её мозг, было осознание того, что заговорщикам она зачем-то понадобилась, опять...

- Можно заявить на них в Охранное Отделение, но на основании одного сна они вряд ли отнесутся к нему серьёзно.

- У меня отличное предложение: мы ничего не делаем. Симона уходит в подполье, а этим их наниматель отрывает ноги… Ну как тебе предложение? - нервно хихикнула Сима. - По-моему гениально!

- Может быть, но где гарантия, что они ничего другого не придумают? Гнев Леронта достаточно серьёзная угроза, чтобы подстегнуть воображение…

- А кто такой Леронт, что его так боятся?

- Леронт — Герой семьи Беллероф.

- Это тех, которым пифия Медона служит?

- Тех самых,.. - кивнул Дон и почесал затылок, - не могу поверить, что они хотят повлиять на исход Игры…

- Зачем же сразу на всю семью ярлык вешать? Может быть о планах Леронта они понятия не имеют.

- Может быть, хотя маловероятно.

- Иногда самое невероятное объяснение оказывается единственным, - с умным видом продекламировала Сима фразу из какого-то фильма, - Лично мне до лампочки у кого какие мотивы. Мне главное, не быть их методом…

- И судьба Тисона тебе безразлична? - Во взгляде Дона читалось осуждение.

- Судьба Тисона мне не безразлична, - чётко выговаривая слова, Серафима попыталась оправдать своё отношение к создавшейся ситуации, - я не считаю, что победа в Игре стоит возможного риска.

- Ты говоришь о риске для себя или для Тисея?

- И для себя, и для Тисея, - Сима выставила вперёд упрямый подбородок.

- Может быть ты не будешь решать за всех, - начал сердиться Дон, - может быть будет разумнее предоставить Тисону возможность самому принять решение.

- Отлично! Пусть принимает. Можно подумать, что я не знаю, каким будет его решение. Все вы, мальчишки, одинаковые. Всё бы вам геройствовать.

- Договорились, - не обратил внимание на гневную тираду Дон, - ты сегодня же ему всё расскажешь.

- Почему я, - заупрямилась Сима, - сам рассказывай.

- Потому, что тебя он выслушает, а меня пошлёт куда подальше…

- Меня тоже пошлёт…

- Может быть, но сперва выслушает, - заверил её студент.

***

Подготовка к выступлению, да и само выступление, прошли для Симы как в тумане.

Мысли её были далеки от театральных подмостков.

Она проигрывала в уме события дня и пыталась понять, откуда взялись сомнения и неуверенность. Словно она стоит на распутье дорог и не знает какую из них выбрать.

Дурацкое состояние.

А ещё Дон, со своим укоризненным взглядом.

Смотрит так, словно она его предала.

Вот только чувства вины ей сейчас не хватает!..

Зал топал и гудел, а Симе слышалось в этом шуме осуждение.

Будто это она, Сима, виновата в том, что их обманывают.

Не она лично, но при её молчаливом попустительстве.

Очень неприятное состояние.

***

- Ну хорошо, - сказала Серафима, когда наконец осталась с Доном наедине в своей гримёрной, - что ты предлагаешь?

- Я предлагаю ввести Тисона в курс дела и пусть он принимает решение.

- Хорошо, я это сделаю, только подскажи, как мне объяснить ему интерес трибуна к Симоне?

- Хороший вопрос, - задумался агент, - хотя, если подумать, у Тисона есть все основания верить тебе, а не досужим сплетням.

- Я буду говорить с ним от имени Фемины, - неожиданно для самой себя решила Сима.

- Ну если под маской тебе комфортней…

- И спокойней тоже, - почти не соврала Серафима, натягивая на лицо эту самую маску.

Дон благоразумно промолчал, разглядывая стоящую перед ним женщину.

Была она элегантна и загадочна, вот только спокойствия в ней не было.

Губы упрямо поджаты, нервные пальцы теребят концы накинутого на плечи шарфа, а выдвинутый вперёд лоб и опущенные плечи, больше всего, напоминают стойку боксёра перед боем.

«Само спокойствие.» - Цинично подумал Дон, распахивая перед звездой двери гримёрки.

***

Официант подвёл их к большому круглому столу за которым уже сидело шестеро мужчин, приподнявшихся при появлении дамы.

- Надеюсь, я не заставила вас слишком долго ждать, - вместо приветствия сказала Сима и смягчила фразу вежливой улыбкой.

Никого из присутствующих она не знала, но, судя по фамильярным улыбкам, представляться никто из них не собирался.

- Ну что ты, великолепная, - проворковал самый старший из них. Импозантный господин лет сорока, в костюме цвета детской неожиданности с малиновым шейным платком.

Яркий туалет смотрелся довольно странно в сочетании с седыми висками и округлым животиком, но господин держался уверенно и непринуждённо, как человек привыкший к излишнему вниманию.

- Великий драматург Сиржей Опус, - прошептал ей на ухо Дон, отодвигая стул.

Закончить ему не удалось ни фразу, ни действие, потому что стул у него отобрали, а самого оттолкнули в сторону.

- Восхитительная! - Стул ткнулся Серафиме под коленки, заставляя её неловко приземлиться на пятую точку.

Молодой человек, им завладевший, выдохнул свой восторг ей в затылок, так что рассмотреть его у неё не было никакой возможности.

Сосед по столу попытался дотянуться губами до её руки, но, так как рука на встречу не спешила, вынужден был нырнуть за ней, сметая при этом со стола свою тарелку с закуской.