Основано на реальных событиях

1.1

— Влад, передай салфетку мне, а? Что там такого интересного тебе пишут?

Салфетка оказывается перед моим носом, а вот ответа так и не следует, и лишь спустя несколько секунд муж отрешенно бубнит:

— Что пишут… Да ничего такого. Просто новости читаю.

Я с шипением втягиваю воздух, давая понять, что пренебрежение меня бесит.

И тут ноль реакции. Дожили. Даже дурацкие интернет-паблики стали Владу интереснее меня.

Я промакиваю салфеткой губы, комкаю ее в кулаке и швыряю в него, вкладывая в этот жест все свои обиду и негодование. Бумажный шарик скатывается по его груди и бесславно падает на пол.

— Ты чего? – Влад нахмурившись, наклоняется под стол, чтобы его поднять. – Зачем кидаешься?

— Возможно для этого, — раздраженно выплевываю я. – Чтобы ты, наконец, оторвался от телефона.

— Вот, оторвался, — он демонстративно откладывает мобильный в стороны и сверлит меня глазами.

Я поджимаю губы и, беззвучно фыркнув, смотрю в тарелку. Ну и для чего я, спрашивается, готовила ужин из трех блюд? Для того, чтобы Влад молча слопал все, глядя в телефон, а потом заперся у себя в кабинете?

Так и не попытавшись завести разговор, он снова принимается ковыряться в салате. В гребанном капустном салате, который я, между прочим, готовлю уже полгода исключительно ради него и чертового баланса БЖУ, на котором он помешался. С детства ненавижу капусту и вдвойне – ее строгать.

— Может кино посмотрим? – цежу я сквозь зубы, предпринимая последнюю попытку спасти очередной унылый вечер.

Не поднимая глаз, Влад качает головой.

— Я бы с удовольствием, но мне еще поработать надо.

Длинно вдыхая и выдыхая через нос, я кое-как дожевываю рагу. Больше, чем рыдать и топать ногами, хочется только лупить Влада и орать о том, как я его ненавижу. Он как будто совсем перестал меня видеть, хотя раньше я была главной в фокусе его зрения.

— У тебя появилась другая? – громко спрашиваю я, придушив вилку пальцами.

— Что? – Он недоуменно вздергивает брови. Волосы у него русые, а вот брови густые и черные, как и ресницы. Наверное, поэтому его удивление всегда такое выразительное. – Что за бред?

Я смотрю на него, не шевелясь, и чувствую, как в носу предательски щиплет. Нет, он не врет. Нет у никакой другой женщины.

Тогда почему?! — хочется мне проорать. — Почему у нас все вот так?! Как будто ты меня разлюбил?!

Вот это мне и надо спросить. Открыть рот и задать этот пугающий вопрос. Влад, ты, что, меня разлюбил?

Но от одной только мысли об этом язык становится вялым и неповоротливым. Я, Тея Демина, известная любительница правды, не готова слышать неправильный ответ. У каждого есть свои фобии. У кого-то — это измена и безденежье, а моя — то, что муж меня разлюбил.

Слеза позорно катится по щеке, но я продолжаю смотреть на Влада. Мне так страшно и одиноко, и больше всего на свете хочется, чтобы он подошел ко мне и обнял как раньше. Сгреб в свои уютные медвежьи объятия, отнес на диван и долго-долго сидел, пока я, уткнувшись ему в плечо, успокаивалась и вдыхала его запах.

У кого-то место силы Байкал, у кого-то Бали, а моим главным местом силы всегда был Влад.

— Спасибо, – он отодвигает тарелку и, будто не замечая мокрой щеки, встает. – Пойду работать.

В ушах поднимается странный писк, а изображение перед глазами начинает шататься и трястись. Кажется, вот это и есть моя личная финальная точка, потому что хуже, чем сейчас, быть не может. Слишком больно, слишком, слишком, слишком, слишком.. Слишком невыносимо чувствовать себя настолько неважной и чужой тому, кто так долго был для тебя всем.

— С меня хватит, Влад. — Собственный голос по степени безжизненности может конкурировать со звуком автоответчика. — Я хочу развестись.

Он резко останавливается в дверях кабинета и медленно оборачивается.

— Ты серьезно?

— Да, — чеканю я, разглядывая родинку на его шее. Ту, которую так любила трогать языком. — Все задолбало. Твои тренировки пять раз в неделю, после которых тебе ничего не хочется, кроме еды, молчание за столом и бесконечная работа с перерывами только на сон. Зачем мне муж, которого процент мышечной массы и программирование возбуждают больше, чем я? Поэтому давай не будем тратить наше общее время. Говорят, шансы встретить любовь всей жизни увеличиваются после тридцати.

Влад часто моргает и продолжает на меня смотреть. На секунду я даже испытываю подобие злорадства от того, что застала его врасплох. Но только на секунду, потому что внутри себя я визжу от боли.

Я ведь была уверена, что мы — это навсегда, а наша любовь — константа, и продолжит сиять, даже когда мир вокруг потускнеет. Что мы с Владом еще обязательно взойдем на Эльбрус, посетим матч его любимых Никсов в Нью-Йорке и со временем я обязательно узнаю, какой стану матерью для его детей. То, что Влад будет лучшим отцом я и так давно в курсе.

Он переступает с ноги на ноги и хмурится. Робкий голос надежды еще призрачно различим в гуле моего отчаяния. Вдруг он фыркнет: «не дури, Тей», а потом подойдет и обнимет. Скажет, что был неправ и готов стараться, потому что, конечно, все так же меня любит.

— Если тебе так хочется – хорошо, — произносит он сипло.

Наверное, это и чувствовали смертники на гильотине, заслышав свист металла. Мертвецкий ужас и осознание того, что шанса остаться с головой точно нет.

— Да, мне так хочется, — по слогам выговариваю я. — Сегодня переночую и Дианы, а завтра соберу вещи.

Следом меня пружиной выбивает со стула и несет в гардеробную. Хорошо, что я не помешана на шмотках и много паковать не придется. А то, помню, когда Дианка съезжала от Кости, половина бабушкиной квартиры была заставлена пакетами с вещами.

Встав на цыпочки, я стаскиваю с верхней полки дорожную сумку и дергаю к себе.

Недаром говорят, что в стрессе открываются суперспособности, ибо раньше приходилось просить Влада ее достать, либо самой залезать на стремянку.