Особняк с привидениями для попаданки

3

Торт?

Вечеринка?

Подарки?

Ну хотя бы захудалый фейерверк!

Раз-ме-чта-лась!

Несмотря на отсутствие всего перечисленного, мой день рождения начинается феерично. В комнату бесцеремонно врывается мачеха, прогоняя сладкий сон юности.

— Ну что, — по-змеиному улыбается она, когда я продираю глаза. — С днём совершеннолетия, Реджина. Будь добра, дорогуша, выметайся! — кивает на пару старых чемоданов у моей кровати. — Ты теперь взрослая, вот и иди получай своё наследство. Что получишь — тем и живи. А я за тебя больше не отвечаю.

Смотрю в ее холодные глаза и понимаю, что она не шутит. Высказав мне всё, она не уходит. Стоит в дверях и выжидающе смотрит.

Чего это она? Ждет, что я начну плакать, заламывать руки и умолять не выставлять меня? Состарится — но не дождется!

Пожимаю плечами, поднимаюсь и не спеша собираюсь.

Вещей у меня немного. Пара нарядов, белье, зимний плащ с облезлым мехом и ботинки. Складываю в чемодан письменные и рисовальные принадлежности и пухлую тетрадь. Засовываю расческу, зубную щетку и пару книг.

Я надеваю то же платье, что и в мой первый день в Эльдратории, те же ботинки. Сейчас самая середина весны. Поэтому набрасываю видавшие виды твидовую накидку мышиного цвета и объемный серый берет.

Сумки полупустые. Зато нетяжелые.

Я испытываю облегчение, потому что наконец избавлюсь от контроля этой стервы. Более того, я уже знаю, куда направлюсь сразу по выходе из дома. Но Ив умудряется подпортить мне настроение даже в такой миг.

Аккуратно спускаю чемоданы на первый этаж в прихожую, прислоняю к входной двери, окидываю прощальным взглядом дом.

Ив следует за мною тенью. Когда я выхожу с поклажей на крыльцо и ставлю сумки, чтобы поправить берет, она вдруг выскакивает и вышвыривает мои вещи со ступеней. Напутствует меня отборной бранью и скрывается в особняке, одним мощным хлопком двери решив участь гипсового купидончика.

В груди поднимается возмущение. Бедная тихая Реджина всего-навсего отстаивала свою свободу! Это не повод выставлять падчерицу из дома. Ничего, меня ждёт наследство и воля!

Спускаюсь по ступенькам и направляюсь к чемоданам. Один из них от удара раскрылся. Мои вещи разлетелись и украшают мощеный тротуар. На брусчатой мостовой с оживленным движением белеет моя ночная сорочка.

И прямо на нее цокает, разбрызгивая черную весеннюю жижу, запряженная в экипаж лошадь. Ещё миг — и животное пройдется по тонкой ткани, а потом там же прокатятся громыхающие колеса.

Я устремляюсь на мостовую, выхватываю сорочку почти из-под копыта и готова уже метнуться обратно на тротуар, но нога в растоптанном ботинке поскальзывается на грязи. И я падаю на спину прямо перед лошадью.

Удар о булыжную мостовую выбивает воздух из лёгких. Зажмуриваюсь от ужаса, понимая, что сейчас увесистые копыта проломят мне череп. Слышу ржание, брань, визги женщин.

Но дальше ничего страшного не происходит. Лишь многоголосый вздох, а за ним волна перешептывания.

Открываю глаза — перед лицом добротный мужской сапог размера эдак сорок пятого с квадратной металлической пряжкой. Веду взгляд выше и наконец вижу обладателя обуви.

И залипаю… Высокий, широкоплечий, с копной густых волос. Мужественный подбородок, крепкие руки, которыми он удерживает под уздцы испуганного коня. Конь мотает головой, бьёт копытом и пытается вырваться. Но мужчине словно все равно.

Он нерушимой глыбой возвышается надо мной, без видимых усилий усмиряя перепуганное животное. Затем мой спаситель бросает на меня сверху вниз насмешливый взгляд голубых глаз.

— Вы долго еще лежать собираетесь? — голос спокойный, глубокий, от него дрожит что-то в животе.

Щеки становятся горячими. Я подхватываюсь, встаю и быстро оказываюсь на тротуаре. Сжимаю в руках сорочку и понимаю, что пытаясь спасти ее от грязи, сама перемазалась с головы до пят, как черт.

За спиной слышится нервное удаляющееся цоканье и грохот колес. Прохожие отмирают, и на улице вновь городская рутинная суета.

Вздыхаю и бреду к распахнутому чемодану и рассыпанным вокруг него вещами. Я еще и дойти до них не успеваю, как мой спаситель выныривает, словно из ниоткуда прямо передо мной. Он уже наклоняется, чтобы поднять ближайший предмет одежды.

Я с ужасом понимаю, что это панталоны — такие доисторические трусы, которые придумали еще, наверное, динозавры. Длинные — ниже колена, объемные, словно шаровары! И с прорезью на причинном месте.

Это как-никак нижнее белье. А я не любитель демонстрировать его на публику. Еще до того, как успеваю что-то сообразить, рефлекторно подаюсь вперед и всполошенно пищу:

— Не трогайте! Я сама!

Он выпрямляется и смеривает меня долгим насмешливым взглядом. В холодных голубых глазах, вспыхивают огоньки. Наконец он отвешивает учтивый поклон и отступает, пропуская меня к чемодану.

Краснея от смущения и отводя взгляд, подхожу к чемодану.

А затем чувствую руки навязчивого незнакомца у себя на спине. И они скользят вниз. Меня будто электрическим разрядом прошибает. Разворачиваюсь резко — берет слетает, а волосы очерчивают в воздухе полукруг.