Особняк с привидениями для попаданки

8

Возвращаюсь к вымотанным Фро и Тони.

— Нам действительно туда, — стараюсь говорить весело, хотя на душе после слов бородатого господина тревожно.

Мы начинаем взбираться по тропинке. Продираемся через заросли, дорога едва различима в траве. Кошки, скребущие у меня на душе, вырастают сначала до размера манула, потом до габаритов рыси. Когда мы выбираемся из кустов, это уже тигры, копающие могилу моему спокойствию.

Ветер воет в зубастых скалах, заставляет шуршать ветви приземистых деревьев с остатками прошлогодней листвы. Тропинка, поворот. Мостик через журчащий ручей. И вот мы остолбенев пялимся на моё наследство.

Особняк темно-серой громадой вырисовывается на фоне зеленых гор. Он огромный. Три этажа, скатная черепичная крыша, местами позеленевшая, местами в зияющих провалах. Сбоку башня со шпилем. Стены в щербинах.

Особняк с пустыми глазницами окон похож на череп мамонта. Такой же старый, мертвый, страшный и пустой.

От мостика к дому ведет мощеная булыжником дорожка. В щели между камнями пробивается первая весенняя трава. Площадка перед крыльцом с отсутствующими через одну ступенями покрыта ковром из мха, подснежников и какого-то вьющегося растения.

Но буйство и яркость горных первоцветов отчего-то не радуют. Наверное, от осознания, что нас не накормят и не дадут отдохнуть с дороги.

Теперь понятно, почему Ив не успела пустить этот дом в оборот. Ловко они с Генрихом меня провели! И я хороша, конечно… Уши развесила. Поверила…

Но ничего не поделаешь. Теперь это моё имущество.

Мы медленно и в унынии плетемся к парадному входу.

Начинает накрапывать дождь. Само небо решило устроить мне холодный душ. Ускоряемся и с риском переломать ноги забегаем на крыльцо. Подходим к массивной двери.

На ней светлеет криво висящий прямоугольный лист бумаги. Непогода смыла с него часть текста. Разобрать удается лишь: «...в случае неустранения проблемы в срок до… ….подлежит… …су»

Тяну ручку. Дверь не заперта. Открывается со стоном. Мы вваливаемся в темное помещение без окон. Из-за этого ничего не видно, но здесь, по крайней мере, не гуляет сквозняк и за шиворот не льется вода.

Шаги гулкие, будто мы в ангаре или на пустом складе. И вдруг раздается страшное рычание. Фро и Тони выскакивают за дверь, а я замираю и прислушиваюсь.

Вместо страха меня затапливает раздражение. Я злюсь. Я злюсь на пассивную Реджину, на ее мачеху, на пройдоху Виллемса, на голод, холод, мокрые ноги. И вот когда я наконец попала в относительно теплое, более-менее сухое и, главное, моё собственное место, а на меня еще и рычат! Меня хотят выгнать из собственного дома!

Не дождетесь! Меня братки из лихих девяностых не напугали!

Глаза уже привыкли к тьме, и я могу различить смутные силуэты. Оглядываюсь. Рядом с дверью чернеет подобие палки. Беру в руку. Тяжелый шершавый металл с запахом гари. Кочерга, что ли?

Перехватываю ее поудобнее, как бейсболисты биту в американских фильмах, и осторожно приближаюсь к источнику звука в углу. Чем ближе подхожу, тем яснее мне становится, что это вовсе не рычание.

К храпящему в углу телу подхожу уже без страха. Успеваю нормально осмотреться. Теперь я вижу границы грандиозного холла. Угадываю лестницу по центру. Потолок теряется высоко во тьме.

На груде тряпок или чего-то подобного в углу дремлет некто грузный. Уже на расстоянии шагов десяти в нос бьет амбре перегара. Приближаюсь и тыкаю спящего кочергой в ляжку.

Тело подскакивает и садится, привалившись к стене спиной.

— Кто здесь?! — испуганно вскрикивает мужской голос.

— Я хозяйка этого поместья, а вы кто?

— Х-х-хозяйка? — бормочет с удивлением голос. — Э-э-э… Л-леди Ивл?

— Не угадал! — холодно отрезаю я.

— Тогда… — в голосе радость и растерянность. — Крошка Реджи? Как я рад тебя видеть! Иди сюда, где-то здесь я спрятал твою куклу…

— Куклу? — хмурюсь и трясу головой.

— Ну да… Кудряшку Мэри, — тело начинает возиться, шарить вокруг себя, шуршать. — Ты ее забыла в последний раз. Я хранил. Вот только что-то не найду…

Память Реджины тут как тут.

— Боб? — неуверенно спрашиваю я.

— О! — в голосе слышится умиление. — Крошка Реджи меня помнит!

Боб… Глуповатый добряк, который выполнял простые поручения типа подай-принеси. Добродушный и словоохотливый, он нравился маленькой Реджине.

Боб всё еще шарит в темноте. Потом со вздохом встает. Причем не с первого раза. Его ведет и шатает.

— Ох, госпожа Реджина, — огорченно вздыхает он. — Я что-то не нахожу вашу куклу…

— Ничего страшного, Боб. Я уже давно не играю в дочки-матери.

— Да быть не может! Такая кроха и не играет? — в голосе ласка и усмешка. — Ни за что не поверю.

— Пойдем на крыльцо. Не хочу говорить в темноте.

Бреду к двери, открываю и вижу на крыльце Фро с поленом и Тони с корягой. Оба сердитые, воинственные, с огнем во взгляде идут меня спасать. Жестом успокаиваю их, показывая, что все в порядке.

Выхожу на крыльцо и оборачиваюсь к Бобу.

Вижу невысокого, грузного, опустившегося человека с некогда добрым лицом. Красные глаза, лицо, как у шарпея, в морщинах. Стоит, ссутулившись, моргает и щурится на естественном свету. Засаленная грязная одежда лоснится на локтях. Фро растерянно вглядывается в него.

— Роберт? — с удивлением тянет она.

— Фро? — он удивлен не меньше. Переводит глаза на меня и испуганно бормочет: — А эт-т-то к-к-кто?

Фро пронзает его сердитым взглядом:

— Это леди Реджина Фьорд. Твоя госпожа! — затем морщит нос и спрашивает: — Ты когда последний раз мылся? И надевал чистую одежду?

— Так когда воду еще не перекрыли… — чешет в затылке Боб.

Отлично. С каждой секундой новости всё лучше и лучше! Чем еще порадует меня этот день?

— А почему дом в таком состоянии? — переходит в наступление Фро. — Где все?

— Так… Испугались, — пожимает плечами Боб, — и разбежались…