Особняк с привидениями для попаданки

11

— Вы кто? Хозяйка? Отлично-отлично… Подпишите тут, — сует мне в лицо бумаги и перо в чернильнице. — И можем приступать к сносу.

Я отодвигаю от себя документы.

— К-какому с-сносу? — хмурюсь и от неожиданности заикаюсь.

— Ну как к какому? О котором вас предупреждали, — разводит руками тот, что повыше и без документов в руках.

— Когда это? — упираю кулаки в бока, оттопырив локти.

— Ну… Вам на дверь вешали предупреждение… — отвечает тот, что совал мне документы.

Ах вот что содержалось в том клочке бумаги! Ну ребята, не на ту напали. Комиссии, инспекции и проверки — это моя стихия.

— И что? — хмыкаю и упираю в гостей прямой взгляд.

Они молча переглядываются.

— Вы мне повесили на дверь не объявление, а какой-то ребус, — я не выходя из дома тыкаю пальцем в створку, на которой белеет обрывок с размытыми строками.

Гости продолжают угрюмо молчать. А я иду в наступление.

— У вас есть моя подпись о том, что я получила сообщение? Нет! Значит, я его не видела и не могла принять меры по устранению нарушений. Так что сноса сегодня не будет. И вообще, на основании чего мой дом приказано снести?

Низкий перелистывает бумаги, доходит до нижней в кипе, которую держит в руках, и щурясь зачитывает:

— Приказ губернатора номер тринадцать от первого февраля сего года. За многочисленные хронические нарушения закона о призраках, а именно… Пункта три о содержании нелицензированных призраков, пункта пять о превышении норм по замогильному шуму, пункта десять о непринятии мер по устранению нарушений приказываю уничтожить источник потусторонней активности. На исправление ситуации дано два с половиной месяца с момента оповещения собственника источника потусторонней активности.

Выходит, мой дом собираются снести по приказу губернатора из-за шалящих в нем привидений. Интересно, что имеется в виду под устранением нарушений? Видимо, для начала лицензирование призраков... Как оно вообще происходит?! После лицензирования, наверное, изгнание или хотя бы снижение их потусторонней активности. Не было печали — черти накачали. Вернее, призраки.

— Ну хорошо, — отвечаю миролюбиво. — Вы мне передали приказ губернатора, можете отсчитывать два с половиной месяца. А я пойду устраню пару нарушений.

С облегчением захлопываю дверь и уже разворачиваюсь, чтобы направиться к застывшему у входа в зал Тони, как сзади снова раздается стук. Распахиваю дверь. На пороге всё та же парочка.

— Два с половиной месяца еще не прошли! — хмуро сообщаю им.

— Видимо, все же прошли, — победоносно улыбается высокий.

А низкий снова сует мне под нос документы.

— Вот, мы нашли! Подпись владельца, что он уведомлен о необходимости принять меры и о сносе дома, — он тычет толстым пальцем с чернильными пятнами в бумагу.

Я вижу изящно написанные инициалы ИФ, а рядом — подпись Виллемса и его печать. Вот же прохиндеи! Не могу не восхититься отточенностью и изощренностью их плана. Все предусмотрели… Кроме одного — я не Реджина.

Стараюсь не подать вида, что происходящее меня тревожит и даже пугает. Изображаю снисходительную улыбку:

— И что это?

— Ну как же… Подпись леди Ивл Фьорд, — напирает низкий.

— Я вижу, что это ее подпись. Но какое отношение она имеет к моему особняку? Его владелец я! Подождите!

Закрываю створку, чтобы эти двое не вошли. Иду к чемодану, достаю документы на дом и возвращаюсь к входу. Открываю дверь и демонстрирую приставам бумаги. Они вчитываются, какое-то время совещаются на крыльце в паре шагов от меня.

Наконец высокий с грустным видом сообщает:

— К сожалению, передача имущества не отменяет приказ губернатора. Поэтому сегодня мы все же снесем ваш особняк. Покиньте его немедленно.

Я отхожу в глубь холла и твердым голосом сообщаю:

— И не подумаю, — и усаживаюсь в массивное кресло.

— Тогда мы вас выведем, — с этими словами низкий переступает порог моего дома.

Приставы уверенно идут ко мне. Я краем глаза вижу, как Тони с метлой в руке бежит мне на подмогу. Успеваю рявкнуть:

— Тони! Не смей! Еще пришьют нападение…

Мальчишка замирает и отчаянно смотрит на меня. Я успокаивающе киваю ему, хотя на самом деле внутри меня паника и полнейшее непонимание, что делать.

Низкий пристав подходит к креслу, наклоняется и тянет лапу к моей ноге.

— Не трожьте госпожу! — возмущенно выкрикивает Тони. — Она не замужем!

Высокий пристав, который тоже уже рядом, с ухмылкой говорит:

— Зато совершеннолетняя! — и тянется к моей руке, вцепившейся в подлокотник.

Что тут начинается! На приставов со всех сторон обрушивается вой и крики. Словно в металлическую бочку засунули полсотни визжащих чихуа-хуа. Какофония звуков сдувает с низкого шляпу, а с высокого парик.

Мы с Тони уже как-то попривыкли за вчерашний день, поэтому “потусторонняя активность” не оказывает на нас такого сногсшибательного эффекта. В отличие от приставов, которых словно ветром уносит.

Они выскакивают за дверь и захлопывают ее. И призраки замолкают. С той стороны двери слышится срывающийся голос высокого:

— Вам придётся выйти! Приказ губернатора должен быть исполнен!

Я встаю, подхожу к двери и громко отвечаю:

— Раз всё дело в губернаторе, пусть сам сюда и приезжает!

— Поверьте, он приедет, как только узнает о вашем неповиновении! — в голосе низкого ярость и угроза. — И мало вам не покажется. Мы немедленно ему доложим!

Вздыхаю, возвращаюсь в кресло и жду. Чем черт не шутит? Мало я что ли губернаторов повидала?

Через полчаса раздается стук в дверь, и уверенный мужской голос произносит:

— Разрешите войти! Я губернатор, и я приехал урегулировать ситуацию миром.

Устраиваюсь в кресле словно королева на троне. Принимаю максимально расслабленную и величавую позу, хотя внутри я подобралась, как антилопа на берегу крокодиловой реки.

Меня ждут нелегкие переговоры, в которых у меня нет козырей. Всё, что мне остается, заставить собеседника почувствовать себя не в своей тарелке. Именно поэтому я попросила Тони вынести все стулья, а сама продолжаю по-царски восседать в кресле. В холле остались лишь громоздкие диваны и софы.