Особняк с привидениями для попаданки

22. Ричард

Скрывшись из виду крошки Реджины, я извилистыми тропами поднимаюсь на скалу, с которой сорвалась глыба. Подозрительно, когда камень, спокойно лежавший не одно столетие, вдруг беспричинно падает на слишком бойкую наследницу имения.

Прохожусь по плоской площадке наверху скалы, ставлю лукошко и касаюсь ладонью прохладной поверхности. Так и есть. Едва уловимое тепло от живого существа там, где несколько минут назад лежал камень.

Прищуриваюсь, смотрю на площадку через драконье веко. На синей от холода поверхности различаю розовеющую цепочку следов. Но сейчас на вершине никого нет. Несостоявшийся убийца ловко скрылся.

Принюхиваюсь. В букете из запахов камня, мха, травы, подснежников и шампиньонов улавливаю два чужеродных аромата. Первый — цветочный, свежий — это след Реджины у меня на одежде. А вот второй запах — чужой, незнакомый. В нем смешались душок мокрой шерсти, тяжелый дух копоти и вонь слизня.

Втягиваю ноздрями, чтобы зафиксировать в памяти.

Подхватываю лукошко и направляюсь вниз, размышляя, как правильно поступить. Неприятно, когда некто пытается убить настолько интересную девушку. Настойчивая, гордая — я сразу понял, что меня ждет увлекательная игра.

Я успеваю зайти домой и передать повару лукошко с добычей:

— Приготовь суп-пюре на обед.

И отправляюсь в таверну. Сажусь за свой столик в углу. Отсюда просматривается всё помещение. Пока мне готовят яйца бенедикт и кофе, я незаметно для посетителей слушаю последние новости и собираю сплетни.

О том, что в заброшенный особняк въехала новая хозяйка, знает уже вся округа. С легким удовольствием узнаю, что ночью оттуда вновь слышались вопли одуревших призраков. Я ночевал в городской резиденции, поэтому пропустил это представление.

Вокруг старика Пойрота собрался кружок любопытных, которым он втирает про некое существо, увиденное им в горах. Слушатели хохочут и подтрунивают над местным забулдыгой, но я напрягаюсь. Надо бы потом расспросить пьянчужку Пойрота про это существо подробнее.

И тут в таверну входят незнакомые мне мужчины потрепанного вида. У одного располосовано лицо, судя по следам — женской рукой. Второй всклокоченный и какой-то помятый. От них несет потом, алкоголем и грязью. В руках у первого корзина.

И от нее веет знакомым островатым запахом шампиньонов. И земли. Аромат точь-в-точь, как от моей рассветной добычи. К этому примешивается приятный запах лаванды и молока, а в него тонкой струйкой вплетается цветочный букет Реджины.

Мужчины подозрительно оглядываются и направляются в кухню. Я прикладываю ладонь к стене и напрягаю слух.

— Ну что, раздобыли? — шепот хозяина Малика.

— Да… Только бабёха сопротивлялась, как дикая кобыла! — шипит один из мужчин.

— Пришлось ее вырубить и в кусты закинуть. Не скоро еще придет в себя, — рычит третий.

— Значит, как договаривались… — разбираю звон десяти монет.

— Э нет, дорогой, — опасно тянет один из бандитов. — Этого теперь мало. Та толстуха мне морду подрала, нужна компенсация.

В памяти тут же всплывает образ пышной достойной женщины, которая вчера принесла корзину с грибами. Картинка складывается — и весьма некрасивая. Эх, Малик-Малик… Что ж ты огорчаешь меня с самого утра?

— Вот продам всё, тогда и будет тебе компенсация, — отрезает хозяин таверны. — Подождите пока в зале.

— Подождем, дорогой. Не бойся, не уйдем. Только ты налей чего-нибудь, да покрепче! — приказывает расцарапанный.

Слышу топот и ощущаю ладонью вибрацию.

Парочка выползает в зал. Находит столик в противоположном от меня углу и садится. Я могу, конечно, дождаться стражников, но это же неинтересно! Куда веселее разобраться с этими упырями собственноручно.

На моей территории недопустимо обижать слабых. И уж тем более недопустимо обижать Реджину и ее людей. В конце концов, губернатор я или не губернатор? Дракон или разомлевшая ящерица?

Поднимаюсь, снимаю камзол с отличительными знаками и вешаю его на спинку стула. Медленно направляюсь к бандитам, по пути прихватив с вешалки забытую кем-то хламиду и накинув себе на плечи. Волосы растрепываю и бросаю на глаза.

По закону за грабеж бандиты получат от силы полгода обычной тюрьмы. Рай для мерзавцев! А мне хочется наказать их серьезно. Так, чтобы другим неповадно было.

Проходя мимо окна, бросаю взгляд на свое отражение. Вид получился кошмарный — мать родная не узнает! Довольный маскарадом, падаю на свободный стул за столик бандитов и втыкаю наглый взгляд в расцарапанного. Тяну с издевкой:

— Э-э-э, папаша… И кто это тебя так? С подружкой повздорил?

— Не твое дело, — огрызается тот.

— О-о-о… Ты не в духе! — смеюсь с пренебрежением. — Видать, хорошенько она тебя отделала!

— Это я тебя сейчас отделаю… — угрожающе рычит бандит.

— Папаша, я ж не твоя весовая категория, — ухмыляюсь. — Твоя — бабы. С ними воюй, целее будешь.

— Да как ты смеешь, щенок! — бандита трясет от гнева.

— А что не так? Задел твое мужское достоинство? — приподнимаю бровь. — Так ведь нельзя задеть то, чего нет.

С утробным рычанием бандит бросается на меня прямо через стол. Я ловлю его за грудки перебрасываю через себя. Тот приземляется лицом на доски, слышен треск костей.

Бандит приподнимается на дрожащих руках, заливая кровью пол. Пытается встать, но я нависаю над ним и ногой придавливаю его голову к полу. Смотрю сверху, чтобы ненароком не придушить его.

И в этот момент кожей чувствую под ребрами холодный металл. Это дружок расцарапанного с кривой улыбкой втыкает мне в бок кинжал с зазубринами.