Особняк с привидениями для попаданки

27

Навостряю уши и замираю, чтобы услышать, что я упустила. Остальные призраки, судя по тишине, тоже. А Карло тянет, видимо, наслаждаясь моментом.

Первая не выдерживает Шнайдер:

— Фирменные попоны?

— Богатые клиенты? — присоединяется Лонгноуз.

— Юридические вопросы? — предполагает Лекс.

Но Карло прерывает их:

— Всё не то! Вы напрочь забыли о том, для чего нужны извозчики.

— Чтобы возить пассажиров… — отвечаю я.

— По чему возить? — допытывается у меня Карло, словно учитель у первоклашки.

— По дорогам… — упавшим голосом говорю я.

Ну конечно! А слона-то я и не приметила. В особняк ведет узкая тропинка, и та заросла бурьяном. Вспоминаю, что мачеха с Виллемсом пришли сюда пешком. Что я ни разу не видела тут ни экипажей, ни лошадей.

А такая была идея! Готовая конюшня — лишь обнови немного… И такой облом. Но…

— А зачем тогда здесь построили конюшню? — интересуюсь вслух.

Отвечает, к моему удивлению, Лонгноуз:

— Пф-ф-ф! — снисходительно фыркает она. — А еще графиня! Чтобы лошадей не угнали, конечно же! Здесь же идеальные условия: свежий горный воздух, сочная трава, чистый ручей… Просторы… Выросший в таком месте жеребец будет стоить целое состояние!

— А как же их сюда затаскивали? — не могу представить себе эту картину.

— Милочка, — тоном “ну как можно быть такой глупой” объясняет герцогиня, — у тех, кто имеет дело с такими породами, есть возможность нанять драконов-носильщиков. А если хозяева сами драконы, они не посчитают зазорным перетащить скакуна в гнездо в собственных лапах.

Наступает тишина. Я перевариваю услышанное.

— Жаль… — печально тянет Лекс. — Идея была хорошая…

— Не расстраивайтесь, госпожа, — пытается приободрить меня Карло. — Вы обязательно придумаете что-нибудь другое.

Казалось бы, мой план с треском провалился. Но я считаю, что если закрывается одна дверь — это не значит, что ситуация безвыходная и ты заперт. Нет, надо поискать другую дверь. На крайний случай — окно.

— Уже придумала, — зеваю, сладенько потягиваюсь и поворачиваюсь на бок.

— И что это? Что? — с нетерпением вопрошает Шнайдер.

— Всё завтра, ребята… Не забудьте о дежурстве… Разбудите меня на рассвете…

На этих словах я проваливаюсь в сон.

Утром меня будит Шнайдер:

— Леди Реджина! Просыпайтесь! Пора работать!

— Она графиня! — откуда ни возьмись вклинивается Лонгноуз. — Ей вообще не надо работать…

— Ну тогда понятно… — хмыкает портниха.

— Что понятно? — сварливо спрашивает герцогиня.

— Почему вы разорились и умерли в нищите… — замечает Шнайдер.

— Ах ты! Да я… Да ты… — герцогиня вот-вот взорвется.

— Девочки, не ссорьтесь! — миролюбиво говорит Карло.

Лежу, натянув до подбородка импровизированное одеяло.

— Спасибо, госпожа Шнайдер! — произношу немного хриплым спросонья голосом. — Леди Лонгноуз, мне позже надо будет с вами посоветоваться. Мастер Карло, не могли бы вы выйти, мне надо встать и одеться.

Это, наверное, глупо — просить призрака отвернуться или выйти. Но мне так будет спокойнее.

— Чур я на дверях! — вдруг вскрикивает Лонгноуз.

— А я на дымоходе! — тараторит Шнайдер.

— А я… снова на окнах… — упавшим голосом произносит Карло.

Наступает тишина.

Я подскакиваю и, кутаясь в материю, бегу по холодному полу на кухню. Печь еще горячая с вечера. На ней стоит таз с теплой водой для умывания. Платье высохло.

Я быстро одеваюсь, привожу себя в порядок и выхожу на пробежку.

Студеный воздух бодрит, разгоняет кровь. Легко пробегаю вокруг дома. Делаю еще пару кругов. Тут благодать! Птицы заливаются и соревнуются, кто кого перепоет. Туман клубится над ручьем. Трава мокрая от росы. Мозг проясняется. Свежий ветер разгоняет туман и с потока воды, и из моей головы.

Возвращаюсь. Фро уже поднялась и хлопочет на кухне. Я пью стакан воды, беру инвентарь и отправляюсь очищать санузел.

Хлам мы вынесли еще вчера. Я подметаю, снимаю паутину, оттираю плитку, протираю окно с матовыми стеклами. Затем мою пол. Принимаюсь чистить ванну, краны, трубы и рукомойник. Несколько часов усердной работы, песок и ладус — и вот сантехника сияет.

Я любуюсь плодом своих трудов. Бока медной ванны горят, словно огонь. Рукомойник тоже светится, как солнце. Медные трубы на фоне белоснежной плитки на стенах золотыми линиями прочерчивают пространство, отбрасывая отблески.

Швы между плитками теперь белые. Черноту из углов я изгнала. Помещение выглядит свежо и богато. Осталось разобраться с водопроводом и устройством клозета.

Когда я, уставшая и на негнущихся ногах, выползаю из санузла, в нос сразу ударяет запах чего-то аппетитного. Во рту скапливается слюна. Желудок скручивается, намекая, что неплохо бы его наполнить.

Я захожу на кухню, и цветущая Фро ставит на стол тарелку с докторской яичницей. Так моя тетя-врач, дежурившая в травматологии, называла залитую яйцом и поджаренную смесь всего, что принесли на ночь коллеги.

Я обмакиваю в желток ломоть ржаного хлеба, но, когда подношу его ко рту, над ухом раздается вопль Лонгноуз:

— Чужак! У дверей чужак!

От неожиданности едва не роняю хлеб. Вздыхаю. Кладу его на тарелку и иду проверить, кого нелегкая принесла. Почему-то хочется, чтобы это был Ричард…

Приоткрываю дверь и смотрю в щелку. На пороге топчется тощий человек с длинным носом, седыми космами и в сером камзоле. У него в руках толстая папка.

— Что вам надо? — осторожно спрашиваю у незнакомца.

С некоторых пор люди с толстыми папками в руках меня настораживают.

— Вы леди Реджина Фьорд, новая хозяйка поместья? — пискляво спрашивает визитер.

— Да, — отвечаю коротко.

— Уху… Я представитель коммунальных служб. На вас числится задолженность за пользование водой. Сегодня последний срок оплаты.

— Но вы же уже отключили воду… — недоумеваю я.

Человечек коварно улыбается: