Особняк с привидениями для попаданки

32

— Ещё? — устало вздыхаю я.

Плохие новости меня уже не пугают. Их столько, что я испугаюсь, если они прекратят наваливаться. Это новая нормальность. Но тон Ричарда и его обеспокоенный взгляд будят любопытство и тревогу. Что на этот раз? Ну давай, судьба, удиви меня!

— Склют Снэйл, так зовут моего человека, никак не мог прийти к вам в районе трёх, — сообщает Фламберг. — В это время он находился на пути в больницу.

— Что-о-о? — тяну я в изумлении. — Что случилось?!

— Его нашли без сознания путники на дороге в Драконарис. Недалеко от подъема к вашему дому.

— Ограбление? — предполагаю я.

Ричард качает головой.

— В том-то и дело, что нет, Реджина. Его огрели чем-то по голове и бросили в высокой траве. Из вещей забрали лишь… одежду. Сумка с документами и кошелёк на месте.

— Может, не успели взять? Грабителей просто спугнули.

— Но ведь одежду успели снять… И даже вырвать клок волос… — парирует Ричард.

— И в котором часу это было? — растерянно уточняю.

— Его нашли в полтретьего. Он пока без сознания и ничего не смог рассказать. Я лично отнес его в больницу, поэтому уверен в своих наблюдениях.

— А в моих, значит, не уверены? — смотрю исподлобья.

— И в ваших уверен, — мягкая улыбка трогает губы Ричарда, и от этого в груди становится тепло.

— Как такое может быть? Как одного человека могут видеть одновременно в двух разных местах? — бормочу и опускаю взгляд.

— Я это выясню, Реджина, — перекатывая на языке мое имя, рокочет Ричард. — Расследование уже ведётся, к нему подключены лучшие специалисты.

— С-с-спасибо… Но я ещё по одному вопросу.

— Озвучить выигранное желание? — к Ричарду возвращается насмешливая манера общения.

— Пока рано, — качаю головой. — Сначала я все подготовлю, — загадочно улыбаюсь я.

Щеки заливает краской. Наверное, из-за того, что я так и не выбрала, чего попросить.

— Буду ждать с нетерпением… — с фирменной улыбкой и огоньком в глазах рокочет Ричард.

Новая волна жара перебивает дыхание. Но я подавляю смущение и перехожу к делу:

— Вода! — говорю кратко.

— Вода? — вскидывает бровь Фламберг.

— Я оплатила все долги и прошу поскорее наладить водоснабжение и работу канализации в моем особняке.

Губернатор кивает и спрашивает:

— Еще что-нибудь?

— Этого уже достаточно.

— Тогда прошу меня извинить — дела…

Я по еще не вытравленной привычке протягиваю руку для рукопожатия. Фламберг бережно берет мою ладонь и подносит к лицу. При этом смотрит на меня отнюдь не насмешливым взглядом. В глазах полыхают огоньки. Касается тыльной стороны ладони губами, и от кончиков пальцев по всему телу разбегаются жгучие мурашки.

Отпустив мою руку, кланяется, разворачивается и быстро направляется в ратушу. Я стою и смотрю вслед, а сердце трепещет в груди, словно запертая бабочка.

Возвращаемся в особняк через пару часов. По пути я замечаю на обочине помятую траву. Видимо, тут и нашли несчастного Склюта.

При подходе к дому слышу перебранку. Уже на крыльце понимаю, что ссорятся Шнайдер и Лонгноуз. Хорошо, что в этот момент мимо не пролетает никакой черный дракон, иначе он бы решил, что пари осталось за ним.

— Всем привет! — громко сообщаю я, входя в холл. — Какие новости?

Дамы тут же замолкают. Зато активизируется мастер Карло:

— Воду дали! — радостно докладывает он.

— Отлично! — бодро восклицаю я.

— Ничего не отлично! — сварливо говорит герцогиня. — Эта плебейка меня оскорбила!

— Я просто сказала правду! — ввинчивает Шнайдер.

— С чего ты взяла, что это правда? — возмущается Логноуз.

— Потому что люди всё видят и всё знают! Вот с чего! — огрызается портниха.

— Ничего они не знают! Лишь выдумывают! — орет герцогиня.

— Девочки, девочки! Не ссорьтесь! — миролюбиво лопочет Карло.

Но на него никто не обращает внимания. Впрочем, он и не настаивает.

— Такого не выдумаешь, герцогиня! — ехидным голосом, похожим на скрип несмазанной двери, тянет Шнайдер. — Это похлеще, чем в книжках! Знаете, госпожа, что она сделала?

— Нет! Не говори! — вопит герцогиня.

Мне, конечно, жутко любопытно. Но в вопле Лонгноуз столько боли и отчаяния, что сердце пронзает острая жалость.

— Спасибо, госпожа Шнайдер, — говорю как можно более тактично. — Но не думаю, что это имеет значение. Что бы ни случилось, с тех пор прошло много лет. Я в восхищении от вашей осведомленности и широкого кругозора, но ведь каждый в жизни успевает наделать массу ошибок. Не стоит выносить их на всеобщее обозрение.

Что бы ни хотела поведать мне портниха, она замолкает.

В остальном день проходит как обычно. Я убираю жилые комнаты на втором этаже. Дело идет быстро, так как воду больше не надо таскать из ручья. Теперь я набираю ее в ванной комнате, расположенной тут же.

Ума не приложу, что делать с этими помещениями! Переоборудовать в гостиницу? Но мы в стороне от дороги. Да и кроватей у меня не так много. Больше ничего в голову не приходит.

Выходя из комнат в коридор, любуюсь тем, как его заливает вечернее солнце. Оно окрашивает облезлые светлые стены в красный и бросает на них причудливые узоры через разбитые или треснутые стекла.

К ночи весь этаж сверкает чистотой.

— Госпожа Реджина, — обращается ко мне за ужином Тони. — А можно мы с профессором будем заниматься на втором этаже? Вы нам только комнату выделите, любую. Я сам всё необходимое туда перетащу! Там хорошее освещение и думается легко. Никто не отвлекает…

— Конечно, Тони, — киваю с улыбкой. — Выбирай любую.

— Спасибо! Завтра же организую себе класс! — радостно сообщает он и приступает к поглощению рагу.

После ужина я еще какое-то время сижу с тетрадью, в которой намечаю план действий. У меня стало много записей. Раньше мне неприятно было писать изгрызенными карандашами. Всё время хотелось помыть после них руки.

Теперь эти огрызки лежат в ящике стола, а я делаю записи новеньким карандашом, купленным вчера.