Особняк с привидениями для попаданки

38. Тони

Сижу на полу, хлопаю глазами. Сердце колотиться в ушах.

— Мышь! — исступлённо кричу я. — Здоровая, как собака! Хвост — во! — развожу руки, словно хвастающий уловом рыбак. — Зубы, — вытягиваю вперёд руку и расставив подальше друг от друга большой и указательный пальцы, — вот такенные!

— Мышь? — хмурится Виллемс. — Надо снова вызывать этого крысолова с его волшебной дудочкой, — злобно бормочет он.

Я медленно поднимаюсь по стеночке. Мне не надо изображать страх, у меня и так трясутся ноги от того, что меня едва не застукали. Виллемс направляется ко мне, вручает пачку корреспонденции.

— Тут все адреса указаны на конвертах. Вот это письмо отнесешь последним и дождешься ответа. Оплата уже перечислена Квику, — рассказывает он. Бросает напоследок: — А теперь марш выполнять задание, ты должен все разнести до полудня.

Вылетаю из особняка, не веря, что Виллемс купился на мою импровизацию про мышь. Но он, видимо, был в каких-то глубоких думах, если принял мою выдумку за чистую монету. Или действительно мыши его достали…

Разношу письма. Моё везение продолжает удивлять меня самого. Потому что картина складывается.

Итак, до полудня я посещаю магистра по магическим морокам Морокуя, доктора психических заболеваний Шиззера, директора исправительного учреждения для трудных подростков Садика, директора учреждения для богатых трудных подростков Лизонна, доктора человеческих душ Фригмунда Зейда, магистра драконьих душ Юстава Гунга, предводителя дворянства Спэрроу.

Неслабо, конечно, развернулся поверенный семейства Фьорд! Оплетает сетями госпожу Реджина, как паук муху. Но я пресеку его интриги! Кто, если не я?

Незадолго до полудня остаюсь лишь с одним заказом. Если предыдущие адресаты обитали в богатых кварталах, то последняя моя цель находится в одном из самых неблагополучных районов Драконариса — в Асаломе.

Честно говоря, я бы сюда ни за что не пошел, если бы не это послание. Даже городская стража сюда боится заглядывать.

Хотя господин Фламберг постепенно отвоевывает у Асалома территории — крошечными шажками, даже не улицу за улицей, а подъезд за подъездом, район не сдается без боя. Все в городе наслышаны о медленной войне губернатора с этой дырой. Каждую его победу над оборзевшей преступностью встречают с ликованием.

Асалом словно расположен в другом временном и географическом измерении. Солнечный свет, кажется, вообще не заглядывает сюда, даже в самые жаркие дни. В подворотнях и переулках клубится туман. А ещё тут всегда холодно, будто в погребе.

И кому здесь может писать письма уважаемый стряпчий?

Замираю перед кривым переулком, по которому выйду в Асалом. Набираю в рот воздуха, как перед погружением, и направляюсь в это проклятое место, язву на теле прекрасного Драконариса.

Иду тихо, стараюсь не встречаться взглядом ни с кем из подозрительных прохожих. Иначе рискую нарваться на проблемы. Хотя мое появление на извилистых улочках Асалома — это, прямо скажем, сама по себе уверенная заявочка на неприятности. Я б даже сказал, крик “Убейте и ограбьте меня, пожалуйста!”.

Страшно до жути. Но я не могу подставить Тима, Реджину и профессора Лекса.

Мой путь лежит к хозяину кабака “Дохлый ящер” Мэду Буффало. На входе меня тормозят громилы, у каждого ручища в два раза толще, чем весь я.

— Эй, малой! Куда намылился такой чистенькой? — рычит великан с шрамом через все лицо.

— Ты случаем районы не попутал? — хрипит второй здоровяк и нехорошо ухмыляется.

— Милостивые господа! — всем видом изображаю сильнейшее уважение. — Я принес хозяину сего великолепного заведения письмо от уважаемого в городе юриста. Но раз вы считаете, что я не по адресу, я пойду и верну послание отправителю.

— Хриплый, чего этот сосунок сейчас сказал? — смотрит на меня с подозрением исполосованный шрамами громила. И в глазах у него полыхает недоброе пламя.

— Тёмный ты, Шрам! — вздыхает Хриплый. — Он Быку письмо от Коротышки принес.

Шрам чешет затылок.

— Ну тогда того, пусть проходит, — рычит он.

Громилы пропускают меня. В кабаке темно и воняет пойлом. Тошнотворный, ненавистный мне запах! Так пахло в нашей комнатке, пока маман не выгнала папку.

Осторожно пробираюсь между нагромождением столов и шатких табуретов. Стараюсь не задеть клиентов. Подползаю к барной стойке. За ней возвышается здоровенный и очень толстый мужик. Что-то бычье в нем действительно есть.

Он упирает ручищи с кулаками-кувалдами в столешницу и выдыхает в меня приправленный запахом гнилых зубов вопрос:

— Ну, щенок, что ты тут забыл?

Я не икаю от страха, только потому что напряг лицо, каждый его мускул, чтобы не скривиться от сногсшибающей вони.

— Да вот, — сиплю и протягиваю письмо. — Господину Мэду Буффало от господина Генриха Виллемса… Велено дождаться ответа.

— Тогда топай за тот столик в углу и дожидайся, — рычит Бык.

Я семеню за указанный столик, за котором уже сидит некто в темном плаще с накинутым капюшоном. Что-то в его могучей фигуре кажется мне неуловимо знакомым. Но я отвожу взгляд. Дополнительных проблем мне не нужно.

Я так старательно ни на кого не смотрю, что не замечаю, как ко мне подваливает Буффало. Только когда его кулак упирается в стол, который аж скрипит под его весом, поднимаю глаза и встречаюсь с холодным взглядом.

— Видишь ли, щенок, — цедит он, — господин Виллемс велел от тебя избавиться, чтобы никто не знал о нашей с ним связи. Так что сейчас ты тихонечко встанешь и прогуляешься с теми двумя дядями, — указывает на Хриплого и Шрама. — Не бойсь! Они не сделают тебе больно, всё пройдет быстро. Ты и не заметишь.