Особняк с привидениями для попаданки

39. Ричард

Двенадцать часов назад

Покидаю Реджину, а у самого душа не на месте. Тревожно за нее. Да еще мои люди накосячили, напугали и девушку, и ее слуг. А главное — упустили опасного преступника.

Хорошо, что я расставил у Реджины на дворе сигнальные заклинания. Если бы не эти невидимые нити, не успел бы вовремя, и мои служивые наворотили бы дел. Хотя они и так сделали достаточно, чтобы мне захотелось их поджарить.

Всё во мне сопротивляется тому, чтобы покинуть этот полуразрушенный особняк и оставить Реджину без присмотра, но меня ждут дела в городе.

Ссаживаю юного Тони у ратуши и направляюсь в кабинет. Полдня разгребаю бумаги, изучаю документы, беседую с чиновниками. А ближе к двенадцати запираюсь, скидываю дорогой костюм и напяливаю невразумительный балахон и черный плащ, закрывающий все лицо.

Покидаю ратушу через черный вход. Использую маскировочные заклинания и крадусь задворками в Асалом. Вот уж кошмарный район!

Советники неоднократно предлагали мне просто выжечь его до тла. Мол, это быстро, просто, да и горожане не против. Но я не приемлю таких методов. К тому же, кроме утырков всех мастей, в Асаломе живут дети и приличные люди.

Ради них я и веду тихую войну с криминальными боссами района. Я уже взял их в кольцо, отрезал каналы поступления оружия и магических зелий. Отвоевывание улиц у бандитов идет медленно, крошечными шажками, но дело движется.

Сегодня я планирую собрать сведения о предполагаемом криминальном короле. Под видом громилы я забуриваюсь в кабак “Дохлый ящер”. Его хозяин настолько самоуверен, что даже названием своего помойника бросает вызов драконам.

С отвращением смотрю на кружку отвратительного пойла на обшарпанном столе передо мной. Никогда в жизни не пил и даже не нюхал ослиную мочу, но мне кажется, что пиво, которое тут подают, разбавлено именно ею.

Благодаря драконьему слуху, я отлично разбираю все разговоры в этой дыре и уже в курсе всех местных дел. Но уходить рано, мне надо выяснить, кто из богатых горожан спонсирует Быка и его шайку.

И тут я слышу знакомый треп.

А этот что тут делает? Неужели Реджина как-то связана с Асаломом? Или того хуже — пацан подослан местными бандами следить за ней?

Внутри клокочет ярость. Я испытываю непреодолимое желание сделать из мелкого предателя шашлык. А он еще и усаживается за мой столик! Мажет по мне суетливым взглядом.

— Коротышка велел убить курьера, — доходит до моего слуха рык Быка.

— Зачем? — хрипит второй голос.

— Чтобы не разболтал, куда письма носил, — сплевывает Бык.

— А парня искать не будут? Еще заявятся сюда стражи… — в голосе собеседника сомнение.

— Пусть попробуют, — хмыкает Мэд Буффало. — К тому же Виллемс пустит их по ложному следу.

Отлично! Всё нужное я уже знаю. Можно уходить. Но сначала надо кое-что сделать. Сижу и жду, когда можно будет действовать.

К нашему столику подваливает Бык и сообщает Тони, что его сейчас пустят на колбасу. Указывает на двух громил у входа.

Парнишка белеет, но ведет себя достойно. Не плачет, не истерит. Лишь сжимает губы и кулаки. Ну-ну-ну, только не делай глупостей! Я, конечно, могу разнести здесь всё, но хотелось бы красивой победы. С судом, каторгой и очищенными не кровью, а законом улицами.

Впрочем, Тони не и не дают трепыхнуться. Мэд Буффало делает знак вышибалам подойти. Громилы неспешно подваливают к нам.

— Это, — Бык поднимает за шкирку Тони и швыряет в лапы Шраму, — надо убрать. Так, чтобы не нашли.

Шрам криво ухмыляется. Одной рукой перехватывает парнишку через грудь, а второй зажимает ему рот. Хриплый задумчиво чешет затылок.

— Бык… Ну как-то не по-человечески, — с сомнением произносит он, — малец же еще.

Глаза хозяина кабака моментально наливаются кровью. Он делает резкий выпад — и от удара в челюсть Хриплый отлетает в сторону и переворачивает несколько столов. Сидящие за ними тут же брызгают в стороны и прижимаются к стенам.

— Ты, наверное, хочешь с ним, — наступает на вышибалу Бык, — кормить червей?

Вышибала с трудом садится на полу, трогает челюсть. В его глазах на мгновение вспыхивает ненависть. Но он быстро опускает взгляд и хрипит:

— Нет, Бык, не хочу.

Но от меня не ускользает, как он нервно сжимает кулаки. Я ощущаю от него запах ненависти. Ох, как же он мечтает отыграться на главаре за все унижения. Что ж… Это вносит некоторые коррективы в мой план.

Бык плюет и изрыгает:

— Вот то-то же… Выполнять!

Шрам тянет белого Тони к выходу. Хриплый мрачно топает следом. Ну что ж. И мне не стоит задерживаться. Швыряю на стол несколько монет, поднимаюсь и покидаю эту дыру.

Бесшумно следую за троицей. Они сворачивают на кривую тупиковую улочку и скрываются из глаз. Я ускоряюсь. Слышу из-за поворота звук удара, хруст костей и кашель. Не успел!

Как я буду смотреть в глаза Реджине после этого? Она никогда не узнает, что случилось с ее слугой, но я-то буду в курсе.

Пускаюсь бегом. И вдруг из-за поворота на меня выскакивает… Тони! Живой. Невредимый. Несется, как заяц, и ныряет в лабиринты Асалома. Как раз в правильном направлении.

Я замедляюсь и захожу за поворот, из которого выскочил мальчишка. Хриплый стоит над истекающим кровью Шрамом и с презрением смотрит на него. Слышит меня. И без предупреждения бросается в атаку.

Я перехватываю его и прижимаю к стене. Он хрипит и вырывается.

— Тихо-тихо… — очень убедительно говорю ему и перехватываю кисть правой руки так, что громила задыхается от боли и падает на колени. — У меня к тебе деловое предложение…

После того, как я передаю Хриплого дознавателям, снова занимаюсь бумажной работой. Вечером забираю Тони на площади и несу к особняку Реджины. Малец крутится и вертится на моей спине, как нервозная блоха. Ну так и не для него моя спина.

Реджина затеяла какую-то бурную деятельность. Она словно брошенный в болото камень — круги расходятся во все стороны, и всякая болотная нечисть вылезает из нор.