Особняк с привидениями для попаданки

47

Мы с Вальмонтом какое-то время молча сидим — я на подоконнике, он на канапе. Я пытаюсь разобраться в смеси накативших на меня чувств.

Мне радостно, что герцогиня получила наконец покой, что это произошло в такой трогательной обстановке… Что я причастна, в конце концов!

Но меня терзает легкая грусть. Мне будет не хватать ее бухтения. Пусть она была капризная, взбалмошная, шумная и несдержанная, но я как-то привыкла к ней. И даже привязалась.

Герцог-антиквар погружен в себя. Смотрит в никуда.

Остальные призраки затаились и молчат. Наверное, переваривают произошедшее.

Вдруг Вальмонт встает и идет на выход, словно в каком-то полусне.

— Я потом загляну, — безжизненно бросает в пространство и выходит в коридор.

Я молча сопровождаю его. Слежу, чтобы в этой прострации он не навернулся с лестницы и не сломал шею.

Фро вызывается проводить Вальмонта до города и заодно выяснить, как Боб. Оказывается, Фламберг вчера оставил ей инструкции. Она предварительно собрала корзину с вкусняшками и побрела за идущим, словно лунатик, гостем.

Я обращаюсь к Шнайдер и под ее руководством занимаюсь шитьем мантии для Тони. Она великолепный учитель и отлично объясняет все этапы. Поэтому довольно скоро Тони крутится передо мной в смётанной мантии.

— Не вертись! — строго командует Шнайдер. — Госпожа, посмотрите, вот там складочку надо поправить.

— Ай! — взвизгивает и подпрыгивает Тони, когда я не очень удачно втыкаю булавку.

— Не вертись! — пыхчу я, пытаясь не подавиться зажатыми во рту по совету портнихи булавками.

— А еще посмотрите, на правом плече топорщится материя… — деловым тоном сообщает Шнайдер.

— Угу… — мычу в знак понимания.

— Ну скоро уже? — ноет Тони.

— Прояви терпение, юноша! — наставительным тоном гудит Профессор. — Мантия — это лицо адвоката.

— Если надо, я его подержу! — раздается веселый голос Рафаля.

Учитель прислонился к дверному косяку сложил руки на груди и с улыбкой смотрит на мои с Тони препирательства.

— Если надо, за дверью околачивается с десяток солдат Фламберга, — шиплю я, стараясь удержать мальчишку на месте. — Они уже знакомы с Тони и знают, как его приструнить…

— Нет уж, спасибо! — Тони потирает вывернутую при прошлой встрече с солдатами руку. — Давайте как-нибудь без них.

После упоминания солдат парнишка становится как шелковый, и я быстро заканчиваю примерку. Тони тут же взлетает по лестнице на второй этаж и мчит в классную комнату.

До вечера время проходит в делах. Рафуль пыхтит над мозаикой, пересчитывает кусочки смальты, создает эскизы. Я шью мантию. Косячу. Распарываю. Шью снова. Пальцы исколоты, ладони горят от жесткого сукна и нитей. Глаза болят от напряжения.

Но цель достигнута. К вечеру Тони крутится передо мной в новенькой мантии. Как раз в этот момент возвращается с новостями Фро. Увидев сына в адвокатском одеянии, она всплескивает руками и с умилением смотрит на него.

Когда весьма довольный обновкой, которую наотрез отказывается снимать, Тони садится за стол, она делится последними новостями.

— Боб идет на поправку. Да благословят драконы-праотцы господина Фламберга! Он нашел Бобу лучших целителей. И даже предоставил ему комнату в своей городской резиденции, — тараторит она, нарезая копченое мясо на бутерброды..

— А как сам господин Фламберг? — спрашиваю как бы невзначай.

Фро тяжело вздыхает, и от этого у меня по спине бежит холодок.

— Ох, госпожа Реджина, — сокрушенно произносит она. — Он весь поглощен операцией по очистке Асилума от криминальных… как там пишут в газетах… экскрементов…

Тони кашляет в кулак, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. Я выразительно смотрю на него, мол, молчи — не умничай! И он ограничивается истерическим покашливанием.

— В общем, — дополняет добродушная Фро, — в Драконарисе сегодня комендантский час. Выпускают за городскую стену только при наличии письменного разрешения. Остальных вяжут. Видимо, чтобы эти самые экскременты не разбежались…

Она демонстрирует разрешение, выписанное ей Фламбергом. Затем аккуратно складывает его и прячет в корсаж.

После ужина расходимся по комнатам. Я долго ворочаюсь в кровати без сна, прикидывая, где бы найти средства для ремонта окон и покраски стен. Одними шампиньонами тут не обойдешься…

Советуюсь с Карло, но и он не может порадовать меня дешевыми и при этом качественными вариантами.

Так ничего путного и не придумав, проваливаюсь в беспокойный сон. В нем я беседую с призраком отца — не Реджины, а своим. Беседую долго, но так и не добиваюсь от него извинений за искореженное детство. Дальше меня преследуют хаотичные бессмысленные сцены. Страхи и фантазии сплетаются с воспоминаниями. Я периодически просыпаюсь с вскриками.

Поднимаюсь, как обычно, на заре. Разбитая, сонная и мрачная. Соскребаю себя с кровати и выхожу на пробежку. Ветер в лицо и сладкая боль в мышцах поднимают настрой, и в кухню к завтраку я вхожу уже другим человеком.

А после завтрака срабатывает сигнализация.

— Чужаки! — ревут дурниной мои призраки.

Выглядываю в окно и обмираю. Это что еще за делегация?