Особняк с привидениями для попаданки

52

Я молчу в некотором изумлении, и Шнайдер продолжает:

— Незадолго до смерти я получила заказ от одной чванливой баронессы. Шторы, чехлы на мебель, полотенца, салфетки, покрывала, скатерти — в одном стиле. Я трудилась не покладая рук, и через неделю всё было готово.

— Но что-то пошло не так? — начинаю догадываться я.

— О да… — вздыхает портниха. — Баронесса отказалась оплачивать гарнитур. А знаете, из-за чего?

— Даже представить не могу, — сочувственно качаю головой.

— Выбранная ею ткань была красивой, но ненадежной. Шторы из нее могли оборваться под собственным весом, а чехлы бы не выдержали натиска ее многочисленных котов и собак.

— Знакомая песня… — бормочу под нос. — И вы наверняка, как настоящий мастер своего дела, решили внести несогласованные изменения в проект?

— А как их согласовать, если мадам то на охоту умчит, то на загородную вечеринку, то у нее гости, и ей не до меня? А время поджимает… В общем, я добавила подкладки из более прочного материала — не такого красивого и дорогого, но зато спрятала его так, что не зная не увидишь.

— Но заказчица не оценила… — не спрашиваю, утверждаю.

— Да! — вскрикивает Шнайдер. — А я ведь не могла, просто не могла сделать ей некачественный текстиль! Кто я после этого? В общем, передо мной встал выбор: переделать всё по желанию баронессы, получить деньги и знать, что моя работа долго не проживет…

— Или остаться собой и не получить ничего, — заканчиваю я за портниху.

— Вы невероятно проницательны, госпожа! И умны не по возрасту… — мягко резюмирует Шнайдер. — Вот только моя принципиальность сыграла со мной злую шутку.

— Что, баронесса не захотела мириться с таким положением вещей?

— Она организовала настоящую травлю! В ход пошло всё — от грязных статей в прессе, сплетен и нападений на мастерскую до судебного иска.

— Мне очень жаль, что так всё обернулось, — с сочувствием произношу я.

Мне действительно горько такое слышать, и я ни капельки не кривлю душой.

— Спасибо, — с теплотой и благодарностью, совершенно неожиданными от нее, произносит Шнайдер.

Наступает пауза.

— И чем всё закончилось? — всё же спрашиваю я.

— Растрепанными нервами и сердечным приступом, который и свел меня в могилу… — вздыхает Шнайдер.

На этот раз я молчу, потому что не знаю, что сказать. Мне невероятно жаль, что так сложилось. И самое тяжелое — осознавать, что это уже случилось, причем давно.

— Но знаете, смерть оставила всё по-моему, — хихикнула собеседница. Вот это уже больше похоже на прежнюю Шнайдер!

— Это как? — с непониманием поднимаю брови.

— А так! Переделанного текстиля заказчица от меня не получила! И пусть мое имя смешали с грязью, растоптали и сверху еще попрыгали, но никто не посмеет сказать, что Шнайдер сшила плохие шторы! — портниха явно довольна таким оборотом.

— И этот заказ наверняка где-то хранится? — спрашивает внезапно Карло.

— И забрать его будет непросто, возможно, даже придется нарушить закон? — присоединяется к беседе Лекс.

— Мальчики! — сурово бросает Шнайдер. — Подслушивать нехорошо!

— Да тут хочешь не хочешь — и без подслушиваний всё услышишь, — парирует мастер Карло.

— А я помню эту историю, — добавляет профессор. — Та баронесса и со мной консультировалась. А я ей сказал, что ничем не могу помочь, ведь она никакой предоплаты вам не оставила... Да и ткань вы сами приобретали… Ох и ругалась она…

— Ну… Раз уж все знают, — начинает портниха, — слушайте, госпожа, что я придумала.

Я и оба призрака мужского пола моментально замолкаем.

— Этот гарнитур очень подойдет к вашему интерьеру, госпожа. Но добыть его будет трудновато. Во-первых, он тяжелый. Это ж несколько сотен метров ткани. Так что вам понадобится повозка.

— А во-вторых? — уточняю я.

— Хранится он в моем секретном тайнике в мастерской. Чтобы достать его, надо проникнуть туда и открыть тайник, — заговорщицки перечисляет Шнайдер.

— А что сейчас на месте вашей мастерской и кто в ней распоряжается? — уточняю, в голове уже роятся мысли.

— Этого я не знаю… — грустно отвечает портниха. — Детей у меня не было, муж умер ещё до меня… Было бы неплохо, если бы кто-то из моих учеников там обустроил свою мастерскую… Место там пропитано ладусом. Жаль, если пропадет зря.

— Спасибо, — искренне благодарю портниху и отправляюсь спать.

С утра мы с Фро направляемся в город. Краем глаза замечаю, что за нами следуют несколько стражников, приставленных Фламбергом. В душе растекается благодарность.

В Драконарисе первым делом навещаем Боба. Дворецкий Ричарда без промедления проводит нас к больному. Пока идём, мимо мелькают ковры, картины, инкрустированная мебель — сдержанная и очень изысканная роскошь.

Самого хозяина на месте нет, он занят государственными делами.

Входим в комнату к Бобу. И я вижу на кровати розовощекого крепыша. Вглядываюсь и не сразу узнаю моего слугу.

— Боб! Ты… великолепно выглядишь! — с удивлением восклицаю я. — Помолодел лет на десять. Постройнел.

— Госпожа Реджина! — радостно сверкает живыми глазами Боб. — Это все благодаря целителю господина Фламберга. Он всерьез за меня взялся!

Фро ставит на пуфик у кровати корзину с грибными пирожками и сцепляет перед собой руки, с умилением глядя на Боба. Тот улыбается, демонстрируя побелевшие зубы.

— Ну и, конечно, благодаря Фро… — с едва уловимое дрожью в голосе добавляет он. — И ее угощениям.

Кухарка заливается румянцем. Я понимаю, что тут все хорошо и без меня. Поэтому тихо ретируюсь, чтобы не мешать. Пусть эти двое воркуют.

Покидаю резиденцию Фламберга и иду к бывшей мастерской Сард Шнайдер. Это недалеко от уже знакомой мне лавки Лакло-Лонгноуза.

Солнце уже во всю заливает городские улицы, наполненные суетой и шумом.

Наконец я на месте. Подхожу к заветной двери, читаю вывеску и открываю рот от удивления.