Особняк с привидениями для попаданки

54

Покидаю мастерскую портних и бегу к Лакло. Он показывает вещицы, отобранные для моего салона.

Посещаю свидетелей, готовых поставить под сомнение показания экспертов, признавших меня недееспособной, в суде. Затем — экспертов, которых посоветовал профессор Лекс, и общаюсь с ними.

Навещаю лавку Марлоу и докупаю недостающие материалы для мозаики.

Потом обедаю в ресторане инвестора, и мы обсуждаем дела. К нам присоединяется Фарр и после трапезы ведет меня в типографию знакомого.

Светлое помещение наполнено волшебными печатными станками. Я заказываю визитки, рекламные проспекты, буклеты.

Хозяин типографии отправляет меня к редактору одной из местных газет, который не прочь выслушать мою версию событий, и он вдруг предлагает стать, как бы сказали в моей прошлой жизни, информационным партнером открытия салона.

Я покидаю редакцию и снова несусь по делам. Я ощущаю себя как в прошлой жизни. Суета, новые знакомства, интересные проекты…

В такой беготне я провожу весь день. Вечером направляюсь к городским воротам, где договорилась встретиться с Фро. Ноги гудят, голова трещит. Спина ноет. Издали вижу, что кухарка стоит рядом с добротной повозкой, нагруженной всякой всячиной.

В повозку запряжена тройка лошадей, которые нетерпеливо бьют копытами. На козлах двое. Один внезапно оборачивается, будто услышал мои шаги за полсотни метров. Мне кажется или я прямо отсюда вижу вспышку в его глазах?

Я еще не рассмотрела, а мое тело уже задрожало от осознания: Ричард! Он легко соскакивает и направляется ко мне. Я замираю и любуюсь им, пока он приближается. За спиной словно крылья вырастают. Ноющая боль в теле вообще отходит на второй план.

Даже сумки, которые я с жертвенным упорством советской женщины тащила через полгорода, вдруг становятся не такими тяжелыми. Ричард подходит и молча забирает мою ношу. Тепло улыбается. В глазах золотятся озорные искорки.

— Здравствуй, Реджина. Я подумал, что толковый грузчик тебе не помешает.

— Не помешает, — отвечаю с улыбкой, которая расползается по лицу, как блинное тесто по сковороде. — Только, как видишь, много таскать придется. До середины ночи управишься?

Ричард наклоняется и тихо отвечает, лаская ухо горячим дыханием, а слух бархатным голосом:

— Я быстро. Просто сразу телегу перенесу…

Он отстраняется и лукаво смотрит на меня. Затем разворачивается и направляется к повозке.

— И телегу, и дугу, и метлу, и кочергу… — бормочу внезапно всплывшие в памяти детские стишки.

— И корову, и быка, и кривого мясника… — поворачивается и подмигивает Ричард.

Я семеню за ним с открытым ртом и забыв вдохнуть. Значит, я действительно не первая попаданка в его жизни? Но… С чего бы кто-то рассказывал могучему дракону детские стихи?

Подходим к повозке. Ричард осторожно закидывает мои покупки и помогает Фро сесть рядом с извозчиком.

— Встретимся на дороге у тропы к особняку через час, — бросает кучеру. — За воротами к вам присоединится сопровождение.

Лошади радостно ржут. Повозка трогается, весело стуча колесами по булыжной мостовой. Но стоит телеге оказаться за воротами и выехать на утрамбованный тракт, стук сменяется шуршанием.

Провожаю взглядом тарантас, а в груди вскипает жгучее предвкушение. Оно разливается по телу и отдается покалыванием в кончиках пальцев. Я замираю от трепета.

Ричард не разочаровывает. Вскоре мы с ним взвиваемся в небо. Я снова удобно сижу на теплой и удобной шее дракона и наблюдаю с высоты за дорогой внизу.

Рассматриваю с интересом крошечных одиноких странников, стражу, бредущих домой крестьян. Нашу повозку с вещами, которую сопровождают вояки с факелами, мы быстро оставляем позади.

Мы могли бы домчать до особняка за четверть часа. Но вместо этого Фламберг погружает меня в романтику ночей природы Эльдратории.

Горные пики скалят заснеженные клыки. Звезды отражаются в лентах рек и зеркалах озер. Громады облаков на горизонте накренились, словно шапки из взбитых сливок.

В детстве, насмотревшись иностранных фильмов, которые пестрым потоком хлынули в видеосалоны, я представляла себя богатой американкой за рулем кабриолета.

Но правильнее было представлять себя героиней японских мультиков. Ветер расплетает мои небрежно заколотые волосы и развевает их за спиной. Холодная луна гладит щеки и микрокасаниями трогает чешуйчатые бока черного зверя подо мной.

Дракон не просто парит, он играючи взлетает высоко-высоко, переворачивается в воздухе. Легко несется, словно ласточка, а потом ныряет вниз и снова взмывает к луне. Мне не страшно. Я испытываю настоящий детский восторг. Знаю, что Ричард ни за что не причинит мне вреда.

Но время игр с ветром подходит к концу. Фламберг приземляется у особняка и смахивает меня, затем в ипостаси дракона отправляется встретить Фро и телегу. Он не шутил, когда обещал перенести повозку со всеми вещами сразу.

Зрелище поистине необычное. Огромный черный дракон, на чешуе которого играют лунные блики, выныривает из тьмы и осторожно, как поднос с утренним кофе, держит в лапах телегу. Ставит ее у особняка и растворяется во тьме.

Вскоре из-за поворота показываются гвардейцы и Фро. Я растерянно ищу глазами Ричарда, но не нахожу. И вдруг откуда-то сверху раздается испуганное ржание. Задираю голову. Теперь я понимаю, что имела в виду герцогиня Лонгноуз, когда рассказывала, как драконы сами доставляли в горные конюшни ценных жеребцов.

Черный дракон аккуратно ставит двух лошадей перед особняком и вновь исчезает.

Когда он возвращается с третьей ставкой, его люди уже таскают в дом поклажу из телеги. Фламберг быстро принимает человеческий облик и становится рядом со мной.

Все при деле. И я наконец могу полюбоваться новым ландшафтом. Пока мы с Фро были в городе, окрестности особняка преобразились: приходили рабочие и маги по парковому дизайну.

— Прародители драконы! — всплескивает руками Фро, осматриваясь вокруг. — Вот это я понимаю, парк! И лошадкам есть местечко побегать и пощипать травку.