Особняк с привидениями для попаданки

55

— Агнешка, — раздается строгий голос Шнайдер, отчего ее ученица приседает и округляет глаза, остальные три женщины крутят головами, пытаясь найти источник голоса, — хочу отметить твой явный прогресс. Платье идеальное. Почти.

Портнихи молча хлопают глазами. Агнешка стоит вжав голову в плечи. Ее пышная розовощекая подруга приваливается к стене и держится за сердце. Миниатюрная шатенка с бледной кожей и россыпью веснушек массирует виски, что-то шепча. Четвертая женщина, крупная и с длинной золотой косой вокруг головы, флегматично смотрит в пространство.

— Ты сама всё сделала? — допытывается Шнайдер.

— Н-н-наставница? — дрожащими губами лепечет Агнешка. — Это п-п-правда вы?

— Я думаю, это какой-то фокус, — изрекает крупная портниха с короной из волос и устремляет на меня острый взгляд. — Вам не стыдно глумиться над памятью великого мастера?

Я дружелюбно пожимаю плечами и развожу руками, мол, я тут вообще ни при чем.

— Эх, Тельма-Тельма, — произносит Сард, — рада видеть, что ты сохранила недоверчивость к миру. Похвальная черта, но порой ты перегибаешь. Как в той истории с золотом от анонимного клиента… — на последних словах голос портнихи приобретает нотки лукавства.

Тельма округляет глаза.

— О той истории знали лишь я и наставница… Откуда вы?.. — она переводит растерянный взгляд на меня.

— Я в душе не понимаю, о чем речь, — мотаю головой и тычу указательным пальцем в пространство. — Это госпожа Шнайдер.

— А ты, Кэйтлин, — когда Сард произносит это обращение, пышка вздрагивает и поднимает глаза, — смогла сказать сыну мясника о своих чувствах?

Та заливается румянцем и тихо шепчет, опуская взгляд:

— Н-н-нет…

— Луиза… — ласково произносит Шнайдер, и миниатюрная шатенка напрягается. — Я вижу, ты в добром здравии… Что насчет твоего тогдашнего недомогания… Это оказалось то, что я предполагала?

Луиза тут же светлеет и широко улыбается:

— Да, госпожа Шнайдер!

— Ну и как зовут твоё утреннее недомогание? — Шнайдер говорит с хитринкой и безмерной любовью.

— Андерс и… Сард! Им уже девять и они мои главные помощники, — с гордостью заявляет Луиза. — Андерс отлично управляется с клепками и крючками, а Сард хорошо вышивает.

— Я… польщена, — голос Шнайдер дрожит, едва уловимо, но чувствуется, что она тронута. — А ты как, Агнешка? Надеюсь, твои опасения по поводу сестры были напрасными.

Агнешка печально качает головой.

— Ах, госпожа, если бы… Но я послушала вашего совета и перестала брать на себя ответственность за старшую сестру, которая никогда не ценила того, что я делаю. Тем более, благодаря вам, у меня оказалось целых три сестры, с которыми мы делим всё и дышим одним делом.

— Я… — Шнайдер делает паузу, потом справляется с эмоциями и выдыхает: — Рада, что вы стали семьей…

— И отличной командой! — вступает в разговор Тельма. Глаза ее горят, щеки цветут, как маки. — Вот, например, платье на госпоже Ф… Фламберг? — она бросает на меня вопросительный взгляд.

— Ф-фьорд… — поперхнувшись, подсказываю я, а сердце от звучания фамилии Ричарда подпрыгивает.

— Это пока… — со знанием дела говорит мне Шнайдер, а потом возвращается к Тельме: — Так что насчет платья?

— О! Это совместная работа! — горячо рассказывает та. — Кроила одна, шила другая, обшивала третья… У каждого своя стадия работы. Поскольку мы теперь каждая делает только то, что лучше всего умеет…

— Мы теперь работаем с невероятной скоростью, — заканчивает за нее Агнешка.

— Покажите свои работы… — просит Шнайдер.

Портнихи, уже расслабленные, воодушевленные встречей с наставницей, кидаются к сумкам и начинают выуживать оттуда наряды. Я на цыпочках покидаю холл и направляюсь на кухню.

Мы с Фро завариваем нормальный чай в заварнике, наливаем в стройный кофейник с восточными мотивами кофе. Ставим это на поднос. Туда же добавляем несколько разномастных чашек и блюдец, сахарницу, молочник.

На второй поднос помещаются печенье и сэндвичи. Мы выносим всё это гостям и ставим на небольшие столики.

Я тут явно лишняя, потому что портнихи наперебой рассказывают наставнице о своих достижениях. Они увлеченно обсуждают платья и… делятся последними сплетнями. Улыбаюсь про себя: пожалуй, Шнайдер воспитала себе отличную замену!

Я быстро переодеваюсь в старенькое платье и незамеченная увлеченными портнихами проскальзываю в зал. Там Рафуль занимается мозаикой. Присоединяюсь к нему.

— У вас, наверное, тоже какой-то особый вид ладуса, — с улыбкой говорю учителю примерно через час, когда один квадрат нашего шедевра уже завершен. — Иначе объяснить такие скорости я не могу…

— А?.. — он смотрит на меня с непониманием.

Но тут вмешивается мастер Карло.

— Она имеет в виду артус, — объясняет он Рафулю.

— А-а-а… Артус! — Лицо учителя проясняется

— Что это? — немного теряюсь я. — Он помогает художникам?

— Помогает творцам, — кивает Рафуль. — Но он не заменяет таланта, опыта и упорства. Просто… Упрощает сам процесс. Кисти не лохматятся, краска сохнет быстрее на полотне и медленнее на палитре, вода в банке дольше остается чистой. Эскизы не загибаются по краям. У музыкантов не разлетаются ноты.

— У писателей не теряются рукописи и не текут чернила, — дополняет Карло.

Мне кажется, что магия в этом мире… справедливая, что ли. Я любуюсь тем, что у нас получается. И вдруг слышу голос Шнайдер.

— Госпожа Фьорд! — требует она. — Пройдите немедленно к моим ученицам! У нас там дискуссия по поводу штор. Ваше присутствие просто необходимо, иначе ничего не получится.