Особняк с привидениями для попаданки

56

Вытираю руки, извиняюсь перед Рафулем и выхожу в холл. Что могло случиться? Не хочется споров между портнихами в такой день. Я лелеяла надежду, что увидев достижения и сплоченность учениц, Шнайдер обретет покой. А что теперь?

Четверка гостий стоит вокруг столика с угощениями и громко спорит.

— А я не согласна! — восклицает Тельма и, скрестив руки на груди, сердито смотрит на меня.

— Ну погоди… — мягко увещевает ее Агнешка. — Неужели ты хочешь пойти против воли наставницы?

— Не в этом дело! — с нажимом парирует та. — Я хочу справедливости!

— Это было так давно, Телли, — тихо произносит Луиза. — Может, пора забыть и простить?

— Вот в этом ты вся, Лу! — обращается к подруге Тельма. — Ты прощаешь. Ты всегда прощаешь! Мужика, который заделал тебе детей и после испарился, ты прощаешь… Стерву, которая довела до смерти госпожу Сард, ты прощаешь…

— Но разве это уже имеет значение? — робко вставляет Кейтлин.

Теперь Тельма прожигает взглядом ее.

— Кэти! — она обводит взглядом всех подруг и снова втыкает его в меня. — Всё имеет значение. Зачем мы будем отдавать дорогущий гарнитур абы кому, если мы с его помощью можем очистить имя нашей наставницы?

— Тельма, — сухо говорит Шнайдер, — вы уже это сделали! Ваши работы говорят лучше всяких слов. Если сам губернатор заказывает у вас наряды… Я в восхищении и наконец спокойна за ваши судьбы и судьбу моего дела.

— А вот я не успокоюсь, пока все не увидят, насколько качественно вы выполнили тот заказ. Не успокоюсь, пока в газетах не напишут, что вас оклеветали!

Так. Пора это прекращать. Шторы, конечно, не помешают, но есть вещи поважнее.

Я подхожу к портнихам.

— Если вы не готовы отдать мне гарнитур, я не настаиваю, — говорю мягко, но со скрытым внутренним жаром. — Я устроила эту встречу не ради гардин, а ради госпожи Сард. Она заслужила знать, что вы справились и достойно продолжаете ее дело. Она много сделала для меня, и я хочу отблагодарить ее. А гардины… Вы — наследницы госпожи Шнайдер, и шторы ваши.

Женщины смотрят на меня с тихой благодарностью. Глаза Луизы блестят. Агнешка украдкой смахивает слезу. Кейтлин закрывает ладонью рот. Тельма вдруг расцветает в улыбке и торжественно произносит:

— Нет, госпожа Фл… Фьорд. Они ваши! Вы прошли проверку. Мне важно было убедиться, что вы не жадная до чужого имущества прохвостка. Прошу извинить меня за этот маленький спектакль, но теперь я в вас уверена.

Луиза вонзает острый локоток Тельме под ребра и сердито шипит:

— Ужас, Тельма! Что ты устроила!

— Да сразу было видно, что ей можно доверять, — с укором произносит Агнешка. — Наставница не стала бы помогать не пойми кому.

Кейтлин просто молча кивает.

Я широко улыбаюсь и протягиваю руку Тельме.

— Спасибо вам за доверие. Я польщена. Но… как же справедливость, которой вы так жаждете? Вы же хотели наказать баронессу и отмыть репутацию госпожи Шнайдер.

Тельма пожимает руку крепко и уверенно.

— Баронесса сама себя наказала, — сообщает она.

— Как? — спрашиваем хором я и Шнайдер.

— Она решила провернуть тот же номер с другими, — начинает Агнешка. — Давала именитым мастерам нереалистичной проект, а когда они вносили несогласованные изменения, чтобы проект не развалился, отказывалась забирать и устраивала скандал.

— Мастерам приходилось или отдавать выполненный заказ за полцены, или сталкиваться с организованной травлей в газетах и в обществе, — грустно подхватывает Луиза.

— Большинство, памятуя историю госпожи Шнайдер, предпочли отдать заказ за полцены, — продолжает Кейтлин.

Наступает тишина.

— И что случилось? — не выдерживаю я.

— Она нарвалась на такого же беспринципного и жадного мошенника, как сама, — злорадно ухмыляется Тельма. — Когда ни один нормальный мастер не соглашался браться за строительство ее дома, она обратилась к самопровозглашенному гению архитектуры, который… сделал все в точности по недопроекту баронессы. И… Построенный им дом сложился сразу, как в него вошла баронесса.

— Да примут Драконы-праотцы ее душу, — хором отзываются портнихи.

Я молчу. С одной стороны, жалко глупую и жадную дворянку. С другой, конец вполне закономерный.

— Вот как, — хмыкает Шнайдер.

— А насчёт очищения имени, — вдруг оживляется Агнешка, — когда гости салона леди Фл… Фьорд увидят последнюю работу госпожи Шнайдер, никаких слов больше не будет нужно. Все и так всё поймут.

Шнайдер глубоко-глубоко вздыхает. В этом звуке такое облегчение, будто она сбросила с плеч бетонную плиту.

Мы впятером в полном молчании стоим вокруг столика. Меня захлестывает светлая и радостная легкость, душа звенит.

Вдруг в нашем кругу возникает сотканная из света полупрозрачная женщина. Стройная, худая, с длинным носом. Она обводит учениц цепким лучистым взглядом, тепло улыбается.

— На опорной колонне в северном углу мастерской прикреплен держатель для лампы, — умиротворенно произносит Сард. — Его надо повернуть вниз. Раздастся щелчок. Не пугайтесь, это отпирается замок. После этого поднимется третья половица южнее от раскроечного стола. Ухватитесь за нее и потяните — внизу спуск в подвал. Там вы найдете не только гарнитур и образцы, но и мои заметки.

Ученицы застывают в благоговейном молчании. У меня по венам струится спокойствие и трепет. Портниха переводит взгляд на меня.

— Спасибо… — шепчет с благодарностью.

Нестерпимая вспышка — и великая мастерица Сард Шнайдер исчезает навсегда.