Особняк с привидениями для попаданки

57

Мы молчим несколько минут. Вдруг Кейтлин раскидывает руки и бросается ко мне, заключает в объятия.

— Спасибо… — восклицает она.

Я стою, растерянно моргая.

— Не за что… — выдавливаю из себя, но мои слова тонут в женских голосах.

— Спасибо! — тепло шепчет Луизы и тоже стремится меня обнять.

— Спасибо… — выдыхает Агнешка и присоединяется к порыву подруг.

Постояв тесным кружком с минуту, мы рассыпаемся.

— Теперь нас пять! — торжественно произносит Тельма.

— Кого нас? — переспрашиваю.

— Дочерей Сард Шнайдер, конечно же, — улыбается та. — Ты точно наша! Пойдем за твоим наследством.

Это ты у нее получается так естественно, что я практически не замечаю перехода на более простое обращение.

— Мне не терпится открыть хранилище! — хлопает в ладоши Кейтлин.

Вот так сразу? Мне нравится, как ведет дела этот квартет! Никаких проволочек. Решил — сделал!

Пока портнихи аккуратно собирают принесенные платья и пакуют их, Фро набивает корзину угощениями для Боба. Минут через тридцать я с портнихами отправляюсь в город.

Два часа пути пролетают в приятной беседе практически незаметно. Женщины рассказывают о Шнайдер, о ее мудрых советах и поддержке. Вспоминают забавные ситуации и, конечно же, случаи, когда, скажем так, широкий кругозор выручал портниху.

Нас сопровождает отряд солдат Фламберга. Стражи держатся на расстоянии, хоть и несут наши вещи. Они остаются ждать меня недалеко от мастерской и, судя по всему, намерены ходить за мной весь день, куда бы я ни направилась.

Наконец мы на месте. Женщины пропускают меня первой в мастерскую, заходят следом и запирают двери. Опускают шторы. Двигаются украдкой, словно кто-то может подглядеть.

Подходим к указанной Сард колонне и замираем. Портнихи благоговейно взирают на нее, видимо, предвкушая раскрытие мучающей их почти десятилетие тайны.

— Агнешка, давай ты нажми! Это ты нас собрала, — предлагает Луиза.

— А ты нас все эти годы сплачивала… Давай ты! — парирует та.

— Ой, а давайте Реджина на правах младшей сестры, — вдруг вставляет Тельма.

Они выжидающе смотрят на меня.

— К чему ссориться, — пожимаю плечами, — мы можем сделать это вместе.

Тельма одобрительно кивает. Кажется, это было очередное испытание от нее. Ох уж эти ревнители памяти мастеров! Мне не обидно, не досадно — немного смешно и только. Но я прячу улыбку. Мы нажимаем на держатель вместе.

Дальше всё происходит так, как обещала Шнайдер. Вскоре мы спускаемся в хранилище. Тут автоматически загораются люмосферы, и помещение озаряется ярким холодным светом. Портнихи дружно ахают.

По всем стенам стеллажи, забитые тканями, свертками, изделиями и чем-то еще. По центру стоит манекен в странном платье — вычурном, тяжелом, несимметричном. До меня не сразу доходит, что это не наряд, а наглядное пособие. В этом платье — все наработки Шнайдер.

Мы расползаемся по хранилищу. Тут еще много сокровищ. Записи, выкройки, схемы шнуровок… И наконец в самом дальнем углу целый стеллаж от пола и до потолка отведен под мой гарнитур.

Я сразу понимаю, что это он. Гладкая, похожая на атлас, ткань глубокого серого, почти черного цвета с серебристыми геометрическими паттернами. Строчки выполнены такой же серебряной нитью. Подержав в руках изделие, понимаю, почему Шнайдер отошла от проекта. Эта ткань красивая, но совершенно ненадежная.

Шторы двойные, на подкладке ткань абсолютно иного качества. Тоже серая, но вовсе без узоров. И главное, прочная.

Чехлы на мебель из тех же материй. Безумно красивые. Весь комплект идеально подходит к моему интерьеру. И к моим целям.

Прощаюсь с немного одуревшими от счастья и потому рассеянными портнихами, договорившись, что пока гарнитур побудет у них. Иду навестить Боба.

Дворецкий Фламберга с поклоном впускает меня в городскую резиденцию и проводит в комнату к моему слуге. Хозяина дома нет, он снова погружен в городские дела. Я уже соскучилась всем сердцем и мне грустно, что я не застала Ричарда.

Но когда вижу розовощекого, помолодевшего и постройневшего Боба, печальные мысли выветриваются из головы. Мой верный слуга уже в полном порядке и готов возвращаться.

Мне приходит замечательная мысль убить сразу несколько зайцев. Поэтому я веду свою маленькую армию к дочерям Шнайдер, и вскоре я, Боб и мои охранники покидаем мастерскую со свертками, в которых запакован мой гарнитур.

Чтобы угощения от Фро зря не пропадали, на полпути устраиваем привал, во время которого я потчую солдат и Боба сэндвичами и пирожками.

— Кхм-кхм… — покашливает один из стражей, высокий статный мужчина с длинными черными усами. — Госпожа Фьорд, а вы не знаете, есть ли у вашей утренней гостьи, той, которая рыженькая с веснушками, муж или молодой человек?

— И у той, которая пышненькая? — вклинивается второй страж.

— А та, которая темненькая, свободна?

И в какой момент я из бизнес-вумен превратилась в сваху?

Возвращаемся в поместье после обеда. Стражники помогают внести комплект в холл.

— Боб! Дружище, — радостно рокочет мастер Карло, — рад видеть тебя в добром здравии.

— Приветствую, Боб! — откликается профессор.

— Здрасьте-здрасьте, господа! — с широкой улыбкой отзывается мой слуга.

Он хочет еще что-то сказать, но осекается, потому что видит застывшую на входе в коридор Фро. Она стоит, сложив руки перед собой в замок, и ласково улыбается. Глаза сияют, щеки цветут, как розы. Боб, словно загипнотизированный, направляется к ней.

Я пробегаю мимо них в свою комнату, чтобы написать письмо Агнешке. Я решила заказать у них передвижные ширмы для картин, чтобы увеличить выставочную площадь.

Открываю ящик в столе, в котором у меня лежат старые пиьменные принадлежности, заглядываю в него и взвизгиваю. Внутри лежит дохлая мышь в окружении опилок.

— Что случилось, госпожа? — тут же спрашивает Карло.

Я молча пялюсь на находку с минуту. А потом по спине у меня стекает ледяной ужас. Ричард абсолютно прав. Меня убили. И я только что поняла, кто.