Особняк с привидениями для попаданки

61. Тони

Зажмуриваю глаза и запихиваю в рот лимонную слойку. Взрыв вкуса. Рот наполняется сначала кислотой, которую после гасит сладость. Это невероятно вкусно! Любой дракон обзавидуется.

Приоткрываю левый глаз и подглядываю за Бобом, Рафулем и Агнешкой. Они сидят со счастливыми улыбками и перекатывают во рту лакомства. Тётя Агнешка даже постанывает. О да! Моя мама шикарно готовит.

Здорово, что госпожа Реджина дала ей полную свободу в выборе угощений на открытие салона. Пока хозяйка общается с господином Фламбергом, мы сидим вокруг стола и дегустируем варианты.

Стол уставлен вкусностями. Тут и печенье, и пирожные, и бисквиты, и фруктовые десерты, и даже творожно-сырные батончики с сухофруктами и орехами. У нас мало времени, чтобы определиться с меню. Открытие уже на носу. Через пять дней.

За спиной на одной из тумб лежит газета с ярким заголовком “В эту пятницу открытие салона Реджины Фьорд”. Это только одна из многих газет, которые сделали анонс события. Читатели уже в курсе, что будут конные экскурсии, аукционы, угощения и выставка мастера Рафуля.

И вдруг дверь в кухню, которую мама превратила в собственное королевство вкуса и ароматов, с шумом распахивается. В проеме возникает фигура со здоровенными крыльями. Я испуганно распахиваю глаза, роняю изо рта кусок пирожного и черчу в воздухе защитные руны от гаргулий.

Гаргулья стремительно влетает в помещение и оказывается нашей госпожой Реджиной. Она бледная от волнения, ее взгляд мечется по кухне, пока не утыкается в меня.

— Тони, в класс, — отрывисто бросает она и убегает так же неожиданно, как пришла.

У меня не очень хорошее предчувствие, поэтому я поднимаюсь и бреду, словно зомби. На выходе матушка вручает мне блюдо с пирожными.

В классе меня ждут госпожа Реджина и губернатор.

— А вот и Тони, — обозначает свое присутствие профессор Лекс.

— А вот и я… — растерянно бормочу, застыв на полпути к парте. — Что случилось?

Госпожа Реджина кладет мне руки на плечи и смотрит в глаза так, как моряк на мачте вглядывается в горизонт в поисках суши.

— Тони… — проникновенно начинает она. — Через пять дней у тебя суд.

Я икаю и едва не роняю блюдо. Я рассчитывал, что у меня будет чуть больше времени.

— Н-но через пять дней у нас от-т-крытие с-с-салона… — заикаюсь от волнения.

— Значит, тебе надо говорить быстро, чтобы успеть к открытию, — господин Фламберг выхватывает из моих трясущихся рук блюдо и осторожно ставит на столешницу.

— Поэтому сейчас мы сядем и перечислим всё, что у нас есть, — бодро командует Профессор.

— Мы? — смотрю на Фламберга, который, щурясь от удовольствия, закидывает в рот пирожные моей мамы. Одно за одним.

— Мы, — кивает губернатор.

Госпожа Реджина убегает принимать посылку со светлячками, а я, Профессор и губернатор устраиваемся в классе и обсуждаем стратегию защиты.

Мы сидим до тех пор, пока в окна не начинает светить розовеющее небо. Реджина, уже без крыльев, периодически заглядывает и ругается, что Профессор и Фламберг не дают спать ребенку, то есть мне. И обязательно приносит тарелку угощений и бидон энергетического чая по секретному рецепту моей матушки.

Сна ни в одном глазу. Не только благодаря маминому зелью, но в большей степени из-за того, что я не перестаю восхищаться, как говорят настоящие законники. Фламберг хорош. Они с Профессором спорят и обязательно находят решение. Я вставляю робкие замечания, пытаясь быть полезным. Ученые мужи с покровительственным снисхождением выслушивают мои потуги сказать умное.

Утром я снова стою у бока черного дракона и с содроганием пялюсь на его спину. Моя пятая точка начинает ныть, она отлично помнит прошлый полет. Но мне, как адвокату госпожи Реджины, сегодня надо многое сделать, и извозчик в лице губернатора — отличное подспорье.

Уже через полчаса я в Драконарисе. Весь день уходит на то, чтобы правильно оформить показания жертв недобросовестных горе-экспертов. Я возвращаюсь ночью и от усталости валюсь на постель прямо в черной мантии. Я даже не помню, как касаюсь щекой подушки, засыпаю в падении.

Остальные дни проходят в таком же авральном режиме. Ни у Фламберга, ни у Реджины, ни тем более у Профессора нет возможности быть рядом и вести меня. Всё делаю сам: представляюсь, выслушиваю, объясняю последствия, записываю, оформляю, уговариваю прийти на заседание... Сначала медленно, неуверенно, но к вечеру третьего дня всё начинает получаться само собой.

На четвертый день Фламберг выбивает мне пропуск в библиотеку Академии права. Я выслушиваю инструкцию о правилах поведения от библиотекаря и с трудом давлю зевки. Но попав внутрь, моментально просыпаюсь. К концу дня я знаю твёрдо: я должен выиграть суд, иначе мне больше никогда не видать этой библиотеки.

Рано утром в день заседания мы с госпожой Реджиной прощаемся с домочадцами. Профессор сварливо наставляет меня. Карло раздраженно требует выложиться на все сто. И только мама просто и сердечно обнимает меня.

— Ты так спокойна, — шепчу ей на ухо.

— Это потому, что я в тебе уверена, — объясняет она.

“Это потому, что ты не представляешь, кто такие законники и что меня ждет”, — мысленно спорю я, но на лице стараюсь изобразить улыбку.

Фламберг относит меня и госпожу Реджину к зданию суда. Рафуль, которого я вызвал как свидетеля с нашей стороны, уже поджидает нас в Драконарисе.

Здание суда окружает людское море. Тут и свидетели, и партнеры госпожи. Но всё же больше любопытных и журналистов.

Адвокатов запускают первыми. Меня ждет традиционный утренний кофе с судьей. Только я, он и юрист с другой стороны. Захожу в кабинет судьи, где всё уже готово для дружеской беседы.

За столом сидит невысокий старичок с седыми усищами и в судейской мантии. По левую руку от него Генрих Виллемс манерно лакает кофе из крохотной чашки. Увидев меня, он морщит лицо в презрительной гримасе:

— А-а-а-а… Ты теперь не курьер, а адвокат? Не высоко ли запрыгнул, щенок?