Особняк с привидениями для попаданки

63

Тони молчит. Я бросаю на него быстрый взгляд. Мальчик белый, пальцы намертво вцепились в край мантии, взгляд в никуда. Стоит потерянный и беззащитный… Явно схватил паничку.

Сердце стискивает жалость: он ведь совсем пацан! А я воспользовалась его юношеским максимализмом, пообещала лучшую жизнь, надавила на заветные мечты. Может, ну его, этот суд? Против Тони злой и зубастый хищник, закаленный в заседаниях. Он сожрет парня и не подавится.

Я уже тяну руку, чтобы взять Тони за мантию и увести. Спрятать в безопасности, укрыть, пожалеть. Наплевать на всё! Но останавливаюсь… Прерывать этот суд сейчас — еще более жестоко, чем было допускать Тони до него.

К жалости примешивается жгучая вина. Если бы не я, не моя настойчивость, вера в сказочный исход — сейчас бы над Тони не нависла угроза пожизненного позора.

Стоп, Реджина! Профессор Лекс очень высокого мнения о своем ученике. Да и Фламберг впечатлен. Он старался не показывать этого, чтобы Тони не возгордился, но он сам говорил мне, что мы нашли алмаз.

Судья нетерпеливо покашливает.

— Господин Джонс, если вы продолжите придерживаться такой тактики, это будет самое короткое судебное заседание в моей практике.

Слышу скрип перьев — журналисты подхватили эту реплику и повторяют ее на все лады. И тут Тони наконец просыпается. На секунду щурится, а потом возвращает лицу привычное добродушное выражение с обаятельной улыбкой.

— Ваша честь, — звонко заявляет он, — на основании того, что господин Виллемс утаил от моей клиентки реальное положение дел. Он ни письменно, ни устно не рассказал ей о том, что предлагаемая недвижимость в плачевном состоянии. И не забудьте про призраков.

— Протестую! Она всё подписала! — злобно вставляет Виллемс.

— Она подписала лишь те документы, на которых были записи. Пустые страницы госпожа Реджина не подписывает. Кстати, отличная привычка, всем рекомендую, — и Тони… оборачивается и подмигивает залу.

Оттуда доносятся восторженные девичьи вздохи. Ай да Тони!

— Так вот, если вы внимательно изучите документы на дом, то обнаружите подпись госпожи Реджины на каждой странице, кроме той, где указано состояние особняка, — уверенно продолжает мой адвокат. — А если вы изучите их очень внимательно, да еще с опытным экспертом, то обнаружите прелюбопытные вещи.

— Протестую! — срывается на визг Виллемс. — Изучать надо оба образца. И тот, что находится у девч… Реджины, и тот, что я отдал на регистрацию в ратушу. А то она со своим образцом что угодно могла сделать…

— Справедливо, — замечает судья и лукаво смотрит на Тони.

— Ваша честь, — разводит руками парень, — разрешите спросить у адвоката истца номер два: за кого он нас-таки держит?

Тони поворачивается к красному Виллемсу, демонстрируя зрителям половину лица со снисходительной улыбкой. По рядам проносится шепоток. Даже если мы и не выиграем это дело, Тони точно обретет десяток поклонниц.

— Господин Виллемс, вам задали вопрос, — напоминает судья. Мне кажется, или он прячет в пышных усах веселую ухмылку?

— За мошенника! Выскочку! — вскрикивает Ивл. — Ты ж сын моей кухарки и ни дня не проучился в Академии права!

Виллемс смотрит на клиентку и невольно хватается за голову. Зрители неодобрительно шепчутся. Судья прищуривает один глаз.

— Вы правы, — с достоинством отвечает совершенно не смутившийся Тони, — я не учился в Академии, а брал частные уроки. Но если мы сейчас будем обсуждать, кто у кого родился и кто чему учился, то это, — он переводит взгляд на судью, — будет самый долгий процесс в вашей практике.

Зал восторженно воет и топает. Судья стучит, чтобы успокоить зрителей, нарочито сдвигает брови, но его плечи подрагивают — я уверена, от сдерживаемого смеха.

— Господин Джонс, — спрашивает он, наконец утихомирив толпу, — вы готовы предоставить экспертизу?

— Лучше, ваша честь! Я готов предоставить эксперта. С вашего позволения.

— Принято! Прошу эксперта подняться на кафедру и дать показания.

Виллемс скрещивает руки на груди и бормочет, впрочем, достаточно громко, чтобы собравшиеся разобрали слова “такой же мошенник”, “неуч” и “проходимец”.

Но когда на кафедру выходит сухой немолодой мужчина, Виллемс резко замолкает и становится похож на камень — и выражением, и цветом лица. У эксперта с собой целая стопка документов. Там явно не только мои.

— Ваша честь, позвольте представить вам господина Клерико, секретаря мэра, — учтиво говорит Тони. — Смею предположить, что он достаточно экспертен, чтобы прислушаться к его мнению.

В зале снова наступает такая тишина, что слышно, как Ивл скрежещет зубами. Клерико ведет себя сдержанно, сухо, говорит лишь по сути. И то, что он говорит, заставляет зрителей не просто молчать, а сидеть неподвижно и даже не моргать.

Секретарь Ричарда детально и доступно объясняет, как были подделаны мои документы.

— Мы сочли необходимым проверить остальные предоставленные господином Виллемсом в ратушу документы, — сообщает Клерико. — Чтобы убедиться, что это единичный случай или какая-то ошибка.

— Ну и как? — совсем неофициально, словно на чаепитии у тетушки, спрашивает судья.

— Убедились, — кивает Клерико и пронзает Виллемса острым взглядом. — Убедились, что это не ошибка и не единичный случай, а преступная схема. Сейчас будет немного скучно, — он принимается зачитывать имена пострадавших, перекладывая документы из одной стопки в другую.

Судя по реакции зрителей, это совсем не скучно. Кто-то белеет, кто-то краснеет, кто-то зажимает рот. Тучную даму в роскошном платье с трех сторон обмахивают веерами ее спутницы, дама тщетно пытается упасть в обморок. Сверстник Тони вцепился в комзол немолодого господина, который рвется в зал, видимо, набить морду Виллемсу.

Судья снова стучит молотком.

— Господин Клерико, достаточно! Суд принимает ваши показания и удаляется на обсуждение.

Клерико кивает, забирает документы и покидает зал. Зрители провожают его любопытными взглядами и снова переключают внимание на судью. Тот погружается в кресло и закрывает глаза, сцепленные в замок руки кладет на живот. Мерно посапывает — ни дать ни взять дедок после обеда!