Отданная дракону — синее пламя

4.2

— Надеюсь, ты уже собрал её вещи? — ледяным тоном спрашивает Урмас у Алладия.

Пока тот что-то бормочет и кланяется, я продолжаю тонуть в океанах из ненависти и разочарования. Поэтому не сразу чувствую, как от пальцев, что сдерживают мой подбородок, струятся морозные нити. Они ползут по коже, охватывая шею, ключицы, предплечья, плечи… напоследок обдают холодом ладони и исчезают, как будто ничего на самом деле не произошло.

— А это ещё что? — рычит мой новый знакомый, я вздрагиваю от его тона.

Урмас больше на меня не смотрит. Да и мой подбородок не держит. Резко убирает руку, словно ошпарившись, хотя температура в комнате уже, кажется, преодолела отметку в ноль градусов по Цельсию.

Случайная передышка позволяет сделать глубокий вдох и немного успокоить сердцебиение. Правда, оно тут же снова ускоряется, стоит мне понять, на кого теперь направлен гнев Урмаса. В принципе догадаться несложно, ведь нас в комнате трое, и теперь под прицелом стального взгляда Алладий. Тот дрожит, и я прекрасно его понимаю. Хотя в то же время разделяю желание Урмаса узнать, что только что произошло.

— Её магия, — Алладий пытается не заикаться, но ему плохо удаётся справиться со своей речью. Особенно когда Урмас делает шагает к нему вплотную. — И в-в-ваш-ш-а. Они приз-з-знали друг друга.

Алладий разводит руками, показывая, что он здесь совершенно ни при чем. Но это не производит нужного эффекта. Потому что бледные пальцы Урмаса стискивают рубашку проводника и поднимают его вверх.

— Этого не должно было произойти! — рычит он, уже не сдерживая ни гнев, ни расползающийся по стенам лёд. — Её сила была смешной и недостойной моего дракона. А теперь ты смеешь утверждать, что он выбрал её? Её?!

Я ошарашенно моргаю, открываю и закрываю рот. Совершенно не понимаю, что происходит. Были бы у меня воспоминания Аннелии, возможно, что-нибудь мне бы и удалось разъяснить. Но сейчас я могу опираться только на память её тела, что как раз мешает, потому что я продолжаю трястись от страха и нежелания иметь хоть что-либо общее с этим Урмасом. А теперь еще и его драконом.

Дракон…

Это огромное крылатое создание, которое дышит огнём и пугает всех вокруг не хуже этого ледяного злодея? Если да, тогда понятно, почему они подружились. Остаётся непонятным, почему моя неожиданно открывшаяся мне магия вдруг решила подружиться с ними тоже.

И, главное, что это мне даёт? И какие у этой дружбы могут быть последствия?

— Она стала сильнее, — бормочет Алладий, пытаясь звучать уверенно и не заикаясь.

И ему даже удаётся. По крайней мере, Урмас перестаёт рычать, а стены — покрываться ледяной коркой. Вероятно, это воодушевляет проводника вырыть себе могилу побольше. Потому что он вдруг просит:

— Прошу, дайте ещё немного времени. Я подготовлю её, как следует.

— Подготовишь к чему? — к моему удивлению, тон у ледяного знакомого ровный и даже какой-то скучающий.

Как будто это не он недавно готов был заморозить здесь всё живое и неживое.

— К скреплению.

Снова новые вводные. Что за скрепление? И почему меня надо к нему готовить?

Мой мозг опять не успевает. Ни переработать уже полученную информацию, ни справиться с поступающей. Поэтому автоматически включает режим самосохранения, который я отчётливо чувствую: дрожь внезапно прекращается, мир начинает кружиться, веки наливаются свинцовой тяжестью, и я теряю равновесие, проваливаясь в уже такую знакомую мне тьму.