Отец-одиночка. Инструкция не прилагается

Глава 19

- Амелия? - произносит лениво. Зевает.

- Да, дочь вашего друга Эдуарда, - стискиваю зубы.

Он прекрасно знает, чья я дочь. Когда папа был жив Богдан со мной всегда был милым и приветливым. Не раз приходил в наш дом, всегда с подарками. Цветы для мамы, меня и Таи.

Потом, когда все случилось, он скупил у меня мои вещи. И кое-что ему досталось из активов отца. Потому как Богдан показал документы, что давал отцу в долг под астрономические проценты.

Он держит сеть ломбардом и микрокредитов. В его организациях дерут с людей бешеные проценты. Но папа ему верил, говорил, что Богдан с ним другой. И Свят к нему очень хорошо относился, называл мировым мужиком.

А когда я, продав все, просила у него на брата, под нормальные проценты, он сказал, что деньги у него все в деле. Свободных нет. Посылал он меня и еще пару раз.

Но как ни прискорбно признавать, Богдан единственный человек из прошлой жизни, который хотя бы общается со мной.

Все остальные просто бросают трубку. У многих телефоны нашей семьи уже в черном списке.

Та же подруга, с которой мы столько дружили и были не разлей вода, сказала, что общаться со мной – это портить себе карму. Она отказалась сразу, едва только узнала, что у нас ничего не осталось.

- Я понял, Амелия. Зачем так поздно звонишь, или хорошие манеры уже забыла? – голос с превосходством, словно он делает одолжение, что со мной вообще говорит.

- Понимаю, и еще раз прошу прощения. Просто ситуация такая… мой племянник, ему срочно нужны лекарства. И очень дорогие… а я… я в отчаянии, Богдан, - всхлипываю.

К своему стыду, показываю свою уязвимость. Я жалкая. Но я на любые унижения готова, лишь бы добыть Пашеньке лекарства.

- У тебя есть, что продать? Остались еще украшения? Помнится, отец тебе многое дарил. Даже очень интересные и редкие штуки доставал.

Это действительно так. У меня было много украшений с драгоценными камнями, которые стоили целое состояние. Но те, что были на мне, уже проданы. А других в сгоревшем доме так и не нашли. Или кто забрал. Я была не в том состоянии, чтобы искать.

Я вообще смутно помню то время. А потом я была в больнице, под наблюдением врачей, которые не дали мне окончательно сойти с ума.

Хотя иногда, глядя на то, в чем я каждый день варюсь, меня не покидает мысль, а может лучше было бы тронуться умом?

Я бы ничего не понимала, жила в выдуманном мире. Наверняка это лучше, чем эта реальность. Но после таких мыслей я вспоминаю о Паше. И понимаю, плевать на меня, я свое уже сотворила. Сейчас мне нужно сделать невозможно, но помочь моим близким. Ради них жить.

Как личность я уже не имею права существовать.

- Нет. Ничего не осталось. Я вам говорила. Но я… могла бы отработать. У меня же высшее образование, я знаю несколько языков…

- Что говоришь? – в его голосе проскальзывают заинтересованные нотки.

- Могу поработать на вас. До всего случившего у меня была довольно успешная карьера.

- Китайский знаешь?

- Знаю.

- Хорошо? Говорить можешь? Или так себе? – больше не ощущаю лени, а есть интерес. Четкий и уловимый.

- Я его с шести лет учила. Очень хорошо знаю.

- А давай- ка сегодня встретимся, переговорим.

Неужели? Богдан предлагает встретиться? Это же не просто так? Не пустая надежда?

Мне даже не верится. Но я хватаюсь за эту надежду обеими руками.

- Конечно, в любое время. Где скажете.

И плевать, что уже поздно.

- Давай в центре у ресторана «Саймон».

- Без проблем, только мне надо время, чтобы дойти. Но я постараюсь быстро, буду бежать.

- А тачку взять не можешь? Ах да, ты же нищенка, - хмыкает.

- Не могу. У меня даже на автобус нет денег, - подтверждаю его едкие слова.

Но свою гордость я давно растоптала. Пусть унижает, главное – помощь.

- Лады, помни мою доброту. Говори адрес пришлю тебе гарсона.

Я называю адрес больницы. И через пятнадцать минут приезжает такси. Уточняю, или все оплачено, и после утвердительного кивка, занимаю место на заднем сиденье.

Странно, как мы многих вещей не ценим. Но сейчас согревшись в тепле машины, я понимаю, что уже давно не ездила в салоне автомобиля. А уж чтобы сесть за руль и речи не идет. Хоть раньше я так любила водить…

А сейчас даже эта поездка вызывает приятные ощущения. Но даже на них я не заслуживаю, потому что именно в этот момент мой племянник задыхается в больнице из-за меня.

Богдан ждет меня у входа. Одет с иголочки, хорошо выглядит, явно моложе своих лет.

- Ты ли это, Амелия? – смотрит на меня с пренебрежением.

- Я… - опускаю глаза в пол.

- Мда, с нашей последней встречи ты сильно… ммм… изменилась. Теперь даже не знаю, - чешет подбородок. Покрытый ухоженной, седоватой бородкой, - Подойдешь ли ты мне. Скажу прямо, больно страшная ты стала.