Отец-одиночка. Инструкция не прилагается

Глава 24

Амелия

Богдан сказал упаковать всю еду в контейнеры. Мы стоим на парковке возле ресторана и ждем такси, которое для меня вызвал и оплатит Богдан.

Мы с ним договорились, что завтра: «меня будут приводить в адекватный вид», говоря его словами.

Я не спорю. Я соглашаюсь. Раз надо, так надо.

Хотя на то, как я выгляжу мне давно плевать.

Не нравится мне и то, во что он меня впутывает. Но я не могу отказаться. Это мой единственный шанс помочь Паше. Богдан уже завтра приедет в больницу, поговорит с врачом и оплатит лекарства на две недели.

Это по моим меркам просто неподъемная сумма. И это уверенность, что мы не теряем время и лечение начнется своевременно. В ситуации Паши любое промедление губительно и безвозвратно.

Естественно, я понимаю, что Богдан сказал лишь малую часть того, что мне предстоит сделать. Не платят таких денег за мелочную работу. Скорее всего, надо будет конкретно подставить того человека, к кому он устроит меня на работу.

Где именно мне предстоит работать переводчиком он так и не сказал. Его больше волновал мой внешний вид.

- Ты же на собеседование придешь, и пусть за тебя там шепнут, но Амелия, тебя же испугаются. Тебя в приличное место стыдно вывести. Китайцы скажут, что за бомжиху привели. Тебе не надо сверкать, но хотя бы выглядеть по-человечески, - выговаривал мне.

Обидно?

Нисколько. Плевать.

За это время моя кожа огрубела, а в душе уже не осталось места, чтобы париться такими колкостями.

- Как вам надо, так и буду выглядеть. Хоть костюм клоуна нацеплю, - пожала плечами.

- Мда… видел бы отец свою любимую дочь, - покачал головой.

А это задело… потому что папа бы содрогнулся от того, кого он вырастил. Как его любимая дочь разрушила дружную семью. Как она своими руками поломала столько жизней.

Я каждую неделю хожу к нему на могилку, иногда и чаще. Как по времени получается и всегда прошу прощения. И у Таи прошу.

Ее сын остался без мамы, муж… я понимаю Свята, почему он стал таким. Он видит себя в зеркале, понимает, что было, и что теперь вообще ничего нет без каких-либо перспектив и все… накрывает…

Меня бы и саму накрыло, но я не имею права. Мне надо работать и как-то выкручиваться. Да, даже на слабость у меня нет права. Я обязана заботиться о тех, чьи жизни искалечила.

- Ладно, езжай корми своих нахлебников. Завтра в больничке все еще раз перетрем, - хочет хлопнуть меня по плечу, но рука замирает в нескольких сантиметрах.

- Не называйте так мою семью.

- А как их еще назвать? У тебя мамаша здоровая как лошадь, ей пахать и пахать можно. Твой братец, здоровый лоб, который сидит на шее у сестры. Ты сейчас скажешь, что рожа у него пострадала. Так не рожей ему и работать. И как там говорят, мужик чуть лучше обезьяны уже красавчик, - смеется Богдан. – Сын едва коньки не отбрасывает, нормальный папаша бы уже пошел сортиры драить, лишь бы ребенку помочь. И пофиг как там рожа смотрится. Руки и ноги целы, что мешает работать? А подобрать какую-то халтурку и работать онлайн дома? Он же с высшим экономическим образованием мужик. Но нет, он упал на спину, поднял к верху лапки и все свалил не сестру. А ты и рада все глотать, - Богдана будто прорвало.

Говорит и говорит. Никак заткнуться не может.

- Вы не понимаете, через что мы прошли, - цежу, глядя в пол. – И вам не понять, потому что вы подобного не переживали.

- Мне понять больше, чем ты сама можешь. Но нравится на них пахать, паши. Раз к доброму совету не прислушиваешься. Но запомни, - его голос становится строже, - Малого помогу вытянуть, но на твоего братца ни копейки не дам. Уже хватит того, что он сегодня жировать за мой счет будет.

Молчу. Я не хочу с ним спорить. Грубить. Не в том я положении. Но раньше бы мой язвительный язычок нашел, что ему ответить.

- А я твоего брательника неплохо знаю, еще по тем временам, когда он штаны возле твоего отца протирал. И ты бы не была такой слепой, Амелия, а присмотрелась и поняла кто твой брательник. Что из себя твоя мамаша представляет, - продолжает свои раздражающие речи Богдан. – А вот если мы с тобой сработаемся, ты мне поможешь, то, могу и тебе помочь, - подмигивает мне. – Но для этого надо постараться и быть реально полезной, и избавиться от нахлебников.

Подъезжает такси.

- Спасибо, Богдан, - выдавливаю из себя улыбку.

- Давай, до завтра, - ударяет меня по спине и подталкивает к автомобилю.

Уже сидя в салоне, замечаю, с каким остервенением Богдан вытирает руку, которой прикоснулся ко мне, влажной салфеткой.