Отпуск в Тенебрисе, или как приручить генерала!

Глава 8. Пицца, гиппогрифы и генерал в позе дерева

«Драконий Зев» сиял, как маяк Лазурного Залива. После триумфа на «Дне Единорога» таверна стала легендой: гоблины хвастались, что пробовали «Арктическую мечту», русалки заказывали коктейли «Хамелеоны» ящиками, а тролли сочинили балладу про «суп, что кусает храбрецов». Но слава принесла заботы. Гости требовали доставку, и Марта, глядя на переполненный зал, заявила:

— Настя, пора осваивать небо! Если не начнём возить еду, конкуренты нас сожрут.

Я вздохнула, вспоминая, как мой коврик-ренегат чуть не устроил катастрофу. Но идея доставки зажгла искру. Браслет на запястье мигнул, словно одобряя, а котёл загудел, намекая: «Сделай что-нибудь эпичное».

Первым курьером вызвался Барни — лепрекон, однажды замёрзший в моём магическом холодильнике. Он клялся, что его «ловкость и обаяние» сделают доставку хитом. Я вручила ему корзину с коктейлями для русалки Лиры, жившей в коралловой вилле, и строго сказала:

— Не теряй, Барни, — повторила я, глядя на его бороду, покрытую инеем. — И не ешь заказ!

Барни подмигнул, поправил зелёный колпак и умчался, напевая про «золото и радугу». Через час он вернулся, понурый, с пустой корзиной.

— Где коктейли? — спросила я, чувствуя, как браслет нагревается от раздражения.

— Морские чайки украли! — выпалил Барни, всплеснув руками. — Огромные, злобные! С когтями, как кинжалы!

Я закатила глаза. Фенрир, дремавший у печи, приоткрыл один из четырёх глаз и фыркнул, будто говоря: «Врун».

— Чайки? — я скрестила руки. — Барни, ты пахнешь мятным элем.

Он покраснел, пробормотав про «аромат моря», но я знала правду. Лепрекон выпил коктейли. Марта, подслушав, хмыкнула:

— Настя, забудь Барни. Нужны гиппогрифы. Быстрые, надёжные, и чайки их боятся.

Гиппогрифы — гордые создания с орлиными крыльями и лошадиными телами — жили на скалах у моря. О них Марта рассказала мне в красках.

Я отправилась к гиппогрифам с корзиной магических ягод, надеясь уговорить их на доставку. Браслет засиял, подбадривая, а Фенрир плёлся следом, ворча, словно я вторглась в его пространство.

На скалах нас встретил вожак, Ксавир, чья грива сияла закатным светом. Он выпрямился, глядя с подозрением.

— Чего хочешь, иномирянка? — прогремел он, хлопнув крыльями и неожиданно недобро посмотрев на мою корзинку.

— Партнерство, — ответила я, протягивая ягоды и замечая как морщится гиппогриф. — Вы доставляете блюда, а я готовлю… пиццу. Новое блюдо. Сыр, травы, магические помидоры. Вкус, достойный богов.

Идея пришла неожиданно и определено вовремя. Ксавир принюхался, фыркнул:

— Пицца? Докажи, что она достойна нас.

Пришлось доказывать!

Пицца — козырь из Техномира. Земли. Только теперь она будет с наработками местных излишеств. Тесто из заколдованной муки, сыр от эльфийской фермерши, помидоры, светящиеся в темноте, щепотка пепла саламандры для хруста…

В общем пришлось бежать обратно в таверну и готовить.

Благо, печь, привыкшая к комплиментам, выдала идеальную корочку. Аромат разнёсся, и Фелиция, воровка сыра, замерла, облизнувшись. Рен, жонглируя кубиком, испускающим руны, подмигнул, заметив мой энтузиазм.

Я отнесла пиццу гиппогрифам. Ксавир откусил кусок, глаза загорелись, хвост задрожал.

— Сделка! — прогремел он. — Пицца трижды в неделю, и мы твои крылья.

Это была победа.

Вернувшись, я устало рухнула на стул. Браслет нагрелся, посылая тепло в пальцы, будто шепча что-то.

— Устал? — пробормотала я, глядя на бусины. Глаза слипались, а в голове мелькнула руна, словно из сна. — Завтра разберёмся, — решила я, но браслет моргнул, будто возражая.

Пицца произвела в городе фурор.

Гости Лазурного Залива сходили с ума. Русалки заказывали пиццу с водорослями, тролли — с двойным сыром, эльфы, ворча про «человеческую еду», тайком брали добавку. Гиппогрифы доставляли заказы молниеносно, их крылья сверкали над морем. «Драконий Зев» стал популярнее, а я мысленно добавила: «Заклинание для триумфа пиццы — готово».

Барни, уязвлённый провалом, вызвался доставить пиццу Лире, чтобы «искупить вину». Я вручила коробку, пахнущую сыром и магией.

— Не ешь! — предупредила я.

Как и ожидалось, он вернулся с пустыми руками, виновато глядя.

— Чайки? — устало спросила я.

— Огромные! С зубами! — Барни всплеснул руками.

Фенрир фыркнул так громко, что чуть не свалился с гамака. Барни пах сыром и помидорами.

— Ты съел пиццу, — констатировала я.

Он покраснел, но я рассмеялась. Лепрекон был безнадёжен, но его энтузиазм искупал всё. Я отправила Лире новую пиццу с гиппогрифами и коктейль, и она пообещала рекламу в местном театре.

Фенрир, чёрный кот с далеко ни одной лишней парой глаз, стал моей тенью. Он ворчал, если я наступала на хвост, и шипел на шумных гостей. Я считала его капризным, пока не застала за странным делом. Поздно вечером, когда гости разошлись, Фенрир сидел у стойки, слушая, как Рен болтает с Тиком про рынок ягод. Его уши дёргались, глаза сверкали, будто он записывал слова. Я вспомнила, как он следил за гостем с гербом Морталисов в толпе.

— Шпионишь? — шепнула я, присев рядом.

Фенрир вздрогнул, сверкнул глазами и ушёл, задрав хвост.