Отпуск в Тенебрисе, или как приручить генерала!

Глава 11. Маяк, русалки и тень предательства

Рассвет над Лазурным Заливом был коварно спокоен, словно море решило прикинуться невинным перед бурей. Волны шептались с берегом, гиппогрифы дремали на скалах, их перья сверкали, как осколки заката, а над таверной «Драконий Зев» кружил слабый аромат вчерашней пиццы, которую Барни опять «усовершенствовал» перцем-дракона. Я стояла на крыльце, сжимая Зеркало Правды — холодное, как морская глубина, и тяжёлое, будто хранило все мои сомнения. Браслет на запястье пульсировал, посылая обрывки сна: руна-спираль, сияющая, как пена, и голос, мягкий, но настойчивый: «Найди кольцо у маяка». Амулет звезды, подаренный Гримхильд, грел шею, но записка из книги жалоб — «Зеркало не спасёт тебя, иномирянка» — жгла, как Мартин лимонад.

Таверна спала, её окна ловили розовые лучи, а вывеска с драконом поскрипывала, будто жалуясь на ветер. Я вдохнула солёный воздух, пытаясь заглушить тоску по своему миру. Там Лиза звала бы на кофе, ворча про дедлайны, а тут… Тут Марта, Тик, даже Альтэр, чей взгляд в лесу до сих пор будил искры, ждали, что я не облажаюсь. Но слова герцога Невариуса Морталиса, что мелькнули в тенях, — «Кто-то предаст» — звенели, как трещина в стекле. Зеркало могло показать правду, но что, если правда разобьёт всё?

Фенрир, Мартин кот с лишними глазами, выскользнул из двери, его чёрная шерсть сливалась с тенью, а четыре глаза горели, как угли. Он фыркнул, будто упрекая за нытьё, и лизнул лапу, не спуская с меня взгляда.

— Да знаю я, — буркнула я, касаясь браслета. — Маяк, кольцо, Морталисы. Не ворчи, шпион.

Внутри таверны Марта листала фолиант, её фартук с рунами слабо мерцал, как звёзды в луже. Тик, забравшись на стойку, полировал карту — обрывок пергамента с рунами, похожими на герб Морталисов: змея, обвивающая кинжал. Рен, прислонившись к барной стойке, жонглировал кубиком, который мигнул зелёным, когда я вошла. Фенрир зашипел, уши прижались, и браслет дрогнул, будто чуя магию. Этот кубик… Что ты скрываешь, полуэльф?

— Настя, — Марта захлопнула фолиант, её глаза сверкнули, как у Фенрира. — Кольцо русалок у маяка — наш шанс. Оно усилит твой браслет, защитит от Невариуса. Но Лира, русалка, хитра, как морской змей. Готовься к сделке.

— Сделке? — я хмыкнула, вспоминая Лиру, заказывавшую пиццу с водорослями. — Она сыр обожает. Пицца «Морская королева» сойдёт?

Рен рассмеялся, кубик замер в его руке, но взгляд был острым, как риф.

— Пицца? — он подмигнул. — Лира запросит что-нибудь позаковыристей, вроде коктейля из морской пены. Я в деле, но маяк… Там магия чудит.

Тик чуть не свалился со стойки, карта выпала из его лапок.

— Болтают, кольцо в раковине! — выпалил он. — Светится, как твой браслет! Но Морталисы рыщут у маяка. Кузнец сказал, Невариус хочет всё, что связано со Стражами!

Марта кашлянула, и Тик покраснел, спрятав карту. Я сжала Зеркало Правды в кармане. Гримхильд предупреждала: «Смотри с чистым сердцем». Но сны — Рен с тенью Морталисов, Тик с дрожащей картой, Альтэр с пылающим перстнем — путали, как Барни с его «усовершенствованиями».

Путь к маяку вёл через утёсы, где мох светился, как подводные звёзды, а воздух был густым от соли и магии. Гиппогрифы кружили над морем, их крики вплетались в песню волн, а тени крыльев рисовали руны на скалах. Фенрир крался впереди, его хвост дёргался, будто чуя шпиона. Марта, сжимая посох с вырезанной волной, рассказывала:

— Маяк старше Тенебриса. Лунные Стражи зажигали его, охраняя проходы между мирами. Кольцо — их артефакт, как твой браслет. Но Лира… Она любит играть.

Рен шагал рядом, кубик в его кармане мигал, как маячок. Фенрир рыкнул, и я заметила, как Рен спрятал кубик поглубже.

— Что за игрушка, Рен? — спросила я, стараясь звучать легко.

— Сувенир, — он ухмыльнулся, но глаза были, как у кота перед прыжком. — Удачу приносит. Хочешь жонглировать?

Браслет нагрелся, амулет звезды дрогнул, и я покачала головой. Тик, болтая о русалках, не заметил напряжения, но Марта бросила на Рена взгляд, острый, как её посох.

Маяк возвышался на скале, его камни, покрытые мхом и ракушками, шептались под ветром. Верхушка сияла, будто впитала звёзды, а вокруг вились искры, как светлячки. Волны пели, их голоса сливались в мелодию, от которой браслет задрожал, а амулет запульсировал. Лира вынырнула из пены, её волосы, как водоросли, струились, а жемчужные глаза сверкали хитринкой. В руках она держала раковину, внутри которой мерцало кольцо, сияющее, как мой браслет. Её хвост, усыпанный чешуёй, бил по воде, вздымая фонтаны, а улыбка была острой, как коралл.

— Иномирянка с браслетом, — пропела Лира, её голос тек, как прибой. — Хочешь кольцо Стражей? Оно моё. Но цена — десерт, достойный моря. Зачарованный. И… — она прищурилась, — развлеки меня. Маяк скучает.

— Развлеки? — я подняла бровь. — Песню спеть? Или пиццу с водорослями?

Лира рассмеялась, её смех звенел, как ракушки на ветру, но глаза остались холодными.

— Пицца? — она фыркнула. — Я пробовала твой «Морской шторм» — сыр тянется, но магии мало. Сделай торт, чтобы море запело. И без фокусов, иномирянка.

Браслет засиял, посылая образ: руна-волна и шёпот: «Морская пена, звёздная пыль, щепотка соли». Амулет нагрелся, и я кивнула.

— Дайте кухню, — сказала я, оглядывая маяк. — И котёл, который не сбежит.

Лира щёлкнула пальцами, и волны вынесли котёл, увитый водорослями, и стол, сияющий перламутром. Тик притащил корзину с ягодами, светящимися, как медузы, Рен протянул бутыль с морской пеной, пахнущей штормом, а Марта шепнула заклинание, привязав котёл руной. Я замешивала тесто, добавляя пену, ягоды и звёздную пыль из сна. Браслет направлял руки, амулет усиливал магию, и крем засиял, как море под луной. Но, начертав руну-волну, я чихнула — соль попала в нос — и торт ожил, подпрыгнув к Лире с воплем: «Я шторм! К волнам!»