Отпуск в Тенебрисе, или как приручить генерала!

Глава 13: Меню для герцога

Таверна «Драконий Зев» превратилась в арену магического хаоса, где котлы пели дуэтом, ложки Барни устраивали бунт, а Фелиция, воровка сыра, утащила полкило пармезана, пока Тик вопил: «Это для пира, а не для твоей норы!»

Пир герцога Невариуса Морталиса был через два дня, и воздух пах магией, потом и перецем-дракона. Мой браслет пульсировал, амулет звезды грел шею, а кольцо русалок в кармане шептало: «Море следит». Зеркало Правды, спрятанное в рукаве, жгло, напоминая о тенях: Клавдий с глазами Невариуса, Лориан с медальоном, Рен с кубиком, Альтэр с фигурой королевы. Предатель среди нас? Я сжала кольцо, чувствуя его тепло. Техномир звал, но таверна была моим домом, и я не сдамся.

Утром мы собрались за стойкой, заваленной пергаментами, ягодами, светящимися, как медузы, и банками с звёздной пылью. Марта, сжимая посох, листала фолиант с рунами, её фартук сиял, как маяк. Рен жонглировал кубиком, который мигнул зелёным, а Фенрир, сидя на стойке, рычал, будто подозревая кубик в шпионаже. Тик, с метлой наперевес, рисовал на пергаменте пиццу с водорослями, бормоча: «Герцог подавится!» Барни, весь в муке, мечтал о «чизкейке-шторме».

— Список блюд, — сказала Марта, ткнув посохом в стойку. — Невариус ждёт магии, но мы не подадим ему браслет на тарелке. Идеи?

Я хмыкнула, сжимая браслет.

— Пицца «Змеиный сюрприз», — предложила я. — Водоросли, перец-дракона, руна-волна. Если герцог укусит, она укусит в ответ.

Рен расхохотался, кубик вспыхнул, но Фенрир зашипел, и браслет сжался.

— Гениально, — сказал Рен, подмигивая. — Добавим коктейль «Морской яд». Пена, звёздная пыль, щепотка соли. Отвлечёт шпионов.

Тик подпрыгнул, уронив пергамент.

— Суп из медуз! — выпалил он. — Светится, как кольцо! Кузнец болтал, Невариус любит блестящее!

Марта кашлянула, но её глаза дрогнули, будто она чуяла подвох.

— Чизкейк, — сказала она. — Зачарованный браслетом и кольцом. Главное блюдо. Но руны защиты — мои. Невариус не получит артефакты.

Браслет шепнул: «Магия жива», а кольцо добавило: «Пена и соль». Я кивнула, записывая: чизкейк «Лунная волна», пицца «Змеиный сюрприз», коктейль «Морской яд», суп из медуз. Барни, услышав, заорал:

— А торт-опера? Он споёт герцогу про свободу!

Фенрир зарычал, и я закатила глаза.

— Барни, торт сбежит к гиппогрифам. Хватит чизкейка.

В полдень таверну сотряс стук, и в дверь ввалился посланник — гном в мантии с гербом Морталисов, чья борода сияла рунами, а глаза бегали, как у Фелиции перед кражей. Он сжимал свиток, перевязанный змеиной чешуёй, пахнущей серой и морем. Фенрир вскочил, когти сверкнули, а амулет нагрелся, будто чуя угрозу.

— Гроксус Железобород, курьер герцога! — рявкнул гном, споткнувшись о котёл, который фыркнул искрами. — Расписание пира для «Драконьего Зева»!

Рен поймал свиток, кубик мигнул, и он хмыкнул:

— Чешуя? Невариус знает толк в драме.

Гроксус выпрямился, борода заискрила.

— Пир через два дня в поместье Морталисов, — прогундосил он. — Закуски к закату, главное блюдо — в полночь. Герцог ждёт магии. Магистр Клавдий… — он сглотнул, — следит. Не опозорьте.

Я сжала Зеркало Правды, чувствуя его холод.

— Опозорить? — хмыкнула я. — Наш чизкейк споёт, если герцог захочет. Или укусит.

Гроксус поперхнулся, борода мигнула, а Барни зааплодировал:

— Укусит? Гениально!

Марта ткнула посохом в пол, искры взлетели.

— Мы готовы, — сказала она. — Уходи, Гроксус.

Гном метнулся к двери, оставив запах серы и чешуйку, которую Фенрир понюхал и чихнул. Расписание было строгим: пир в зале с чёрными колоннами, где руны сияют, как звёзды, а столы парят над полом. Закуски (пицца, суп) подаются под пение гиппогрифов, коктейль — перед тостом герцога, чизкейк — в полночь, под луной. Клавдий будет проверять блюда, а шпионы — следить за мной. Браслет шепнул: «Ловушка».

Подготовка превратила таверну в бурю. Барни замешивал тесто для пиццы, но оно ожило, вылепив змею, которая спела: «Я Морталис!» Тик, вопя, затолкал её в печь, пока Фелиция крала водоросли. Рен смешивал коктейль, кубик мигал, как маячок, а Фенрир крался за ним, будто готовясь цапнуть. Я готовила чизкейк, следуя шёпоту кольца: морская пена, звёздная пыль, руна-волна. Браслет направлял, амулет усиливал, и крем засиял, как море. Но, начертав руну, я чихнула — проклятая соль! — и чизкейк подпрыгнул, завопив: «Я шторм! К волнам!»

Рен поймал его, кубик вспыхнул, и он расхохотался:

— Настя, это хит! Невариус подавится от восторга!

Барни зааплодировал, а Фенрир зашипел, будто подозревая чизкейк в шпионаже. Марта, рисуя руны на котлах, пробормотала:

— Руны удержат магию. Но, Настя, береги браслет.

***

Вечером таверна дышала странной тишиной. Даже котлы Марты перестали плескаться и булькать, будто чуяли приближающийся шторм. Где-то вдалеке кричали гиппогрифы, их протяжные голоса тянулись над морем, как стон, и откликались в скалах.