Отвергнутая истинная. Месть ведьмы

Глава 4

Я побежала вперед, распахнула кованую калитку, до крыльца было всего ничего.

— Ирида-м-м-м! — рот закрыли рукой, и последнее я промычала в огромную ладонь.

Меня уносили прочь от дома. Света в окнах не было. Ириды тоже.

— Сволочь-м-м-м! Пусти. Гад-м-м-м!

— Тише, огонёк мой.

Меня чуть не стошнило на его дорогущие ботинки.

Сколько у него таких огоньков по всей нашей империи, учитывая что рыжий — самый распространённый цвет волос? А детей?

Меня снова замутило, ком горечи перекрыл горло. Слёзы катились по лицу. Герман тащил меня в мобиль. Вокруг никого не было. До ближайших соседей приличное расстояние.

Жених распахнул дверь, усадил на переднее сидение. Только не учёл того, что я очень хочу освободиться. Ударила его в самое ценное, что есть у мужчин. Тот скривился и согнулся. Выпустил воздух из легких.

— Как ты меня достала!

Я выпрыгнула из мобиля, но он перехватил меня. Морщился, скалился, словно он зверь. Было видно, что ему больно, но отпускать меня он все равно не желал!

Его голубые глаза налились злостью. Он захватил меня в капкан рук. Лопатками я чувствовала холод металлического бока мобиля.

— Неужели нельзя было просто всё забыть! Ну, переспал я с бабой? И что? — Герман со всей силы ударил позади меня кулаком, разбивая костяшки в кровь. — Ты всерьез думала, что я хранил тебе целибат все три года, м? Я взрослый мужчина!

Меня трясло, я вжала голову к плечи. Слезы страха и злости смешались в гремучий коктейль.

— Ты спал с драконицей! — заорала я. — Это мне тоже забыть?

— Тише.

Он снова закрыл мне рот.

— Не дай Бог! Кто-то услышит. Хочешь, чтобы меня вздернули?

— Я хочу, чтобы тебе поджарили мозги. Как ты мог предать память моего отца и связаться с ящерами? А твой отец, а? Он в курсе твоего союза?

— Что ты городишь-шь, — почти как змей прошипел Герман и склонился к самому моему лицу. Чувствовала его дыхание на своих губах, наши носы почти соприкоснулись.

— Ну, переспал я с ней. Может, мне экзотики захотелось.

— Какой же ты… мерзкий, — замахнулась рукой, чтобы дать ему пощечину, но он перехватил руку, стоило только дернуться.

— Я же сказал, что после свадьбы никто не будет иметь значения, — он дотронулся кончиком носа до моей шеи, потерся щекой о мою. То, что мне раньше нравилось, сейчас вызывало во мне обратную реакцию. Я его ненавидела, мне было противно.

— Отпусти, — прошептала я, но он не слышал мои мольбы. Меня передернуло от отвращения. Однако, Герман воспринял все на свой счет.

— Вот видишь. Тебе же нравится, когда я ласковый с тобой, м? — снова провел кончиком носа от шеи к ключице. Нервная дрожь усилилась. — Посмотри, как твоё тело отзывается на меня. Нам ведь было хорошо, когда я тебя ласкал? А будет еще лучше, когда ты станешь полностью моей.

— Я ненавижу тебя, — процедила я.

— Это все мелочи жизни. Еще вчера ты любила меня, да что там, еще пару часов назад ты была ослеплена любовью ко мне. Так почему бы нам не повернуть всё вспять? Ну, Лори, детка, я вымолю у тебя прощение. Забуду эту. Буду только твоим, а ты моим огоньком. Тебе стоит только сказать мне «да».

— Нет, Герман. Давай разойдемся. Я никому не скажу о твоей любовнице. Честно-честно. А ты... ты... отпустишь меня.

— Идиота из меня делаешь-шь? — резко вспылил он и сверкнул глазами, затем накрыл мой рот поцелуем.

Я укусила его за губу, прикусив до крови. Тот заревел не хуже дракона, а потом снова со всей силы ударил по мобилю.

Я знала, что мне не убежать от Германа.

Он сильнее, старше, опытнее. Но мне нужно было его отвлечь.

Я опустила руку вниз, надеясь, что пока мы ругаемся и я вывожу его из себя, он не заметит мою силу. Тем более что его собственных эманаций тут хоть отбавляй.

Я выпустила маленький импульс силы в землю. И пока Герман рычал о том, что я мало что понимаю в политике и расстановке сил (сам признавался, что ящерица не просто «экзотика» для него!), моя сила бежала к дому, поднимая верхний слой земли, словно корни вырывались наружу.

А потом вьюн, которому ещё рано цвести и который обвивал всё крыльцо и первый этаж нашего особняка, зацвёл красными, словно кровь, цветами. В ночи они были не видны.

Я прикрыла глаза, чтобы скрыть в них колдовство. Герман тряс меня за плечи.

— Между молотом и наковальней я выберу того, в чьих руках настоящая сила и власть. Нам нужны союзники.

— Они нам не союзники. Зачем ты её пустил под купол?

— Хотела прожить оставшуюся жизнь в изоляции?

— Почему нет? Тут безопасно, никто не погибает, ни на кого никто не нападает.

— Какая же ты ещё мелкая, — он покачал головой. А потом навалился всем телом, прижал плечи к мобилю, перехватил руки одной своей, сдавил бёдра своими ногами, надавил на щеки с силой, открывая мне рот. Зубами вытащил деревянный колпачок и заставил проглотить горькое зелье.