Отверженная жена. Мачеха для детей генерала

Глава 66

Эта гордость не давала покоя Георга. Она будто выламывала тело, заставляла стискивать челюсти и кулаки. Он все-таки не выдежал и подался вперед, с вызовом глядя в глаза Кая.

– А с чего, вообще, эти разговоры о Стефане?! – громыхнул Георг. – Ты что, что-то знаешь о них?

– Нет, – Кай моментально замкнулся в себе. – А если бы и знал, не сказал бы тебе, отец. Ты обезумел от своей ревности. Я боюсь за тебя.

Он скрестил руки на груди, покачивая головой.

– Насколько мне известно, он просто приютил ее! Пожалел! Пригрел, как бродячую дворнягу в мороз! – продолжил Георг в том же духе.

Собственные мысли жалили его, как разозленные пчелы. Он зажмурился, тяжело дыша, пытаясь взять себя в руки.

«Нет, нет, нет… Если Элиза и захочет выбрать себе другого мужчину, она и не посмотрит на Стефана! Он изуродован, он опозорен, он и мизинца ее не стоит! А она не посмеет, просто не посмеет спутаться с моим врагом!» – мысленно пытался убедить себя Георг, но получалось лихорадочно, так, что сам себе не верил.

– Отец… – обреченно выдохнул Кай, делая шаг к нему, но останавливаясь, словно в нерешительности. – Просто поверь мне.

Георг метнулся к нему зверем. Схватил за рубашку на груди с силой. Глаза горели яростью.

– Хочешь сказать, она изменяла с ним у меня под носом?! Пока я был в отъезде?! – взревел Георг.

Кай на удивление остался невозмутимым. Он смотрел спокойно, с легкой горечью, состраданием, как на безнадежно больного, который мучается от своего недуга.

– Нет. Но я видел ее глаза. Даже если они сами еще не осознают своих чувств, между ними уже что-то зарождается…

– Замолчи немедленно, – процедил Георг. – Мало того, что ты помог ей бросить нас, так ты еще и говоришь…

Его пальцы едва не дрожали от того, как сильно он их стискивал. Дыхание у Георга было тяжелым и рваным, будто пробежал пару кругов вокруг замка. Сам не подозревал, что ревность может быть такой обжигающей, такой мучительной. Но стоило представить, как Элиза всего лишь улыбается Стефану, как становилось трудно дышать от ярости.

– Хватит, папа, – серьезно оборвал Кай, положив ладонь ему на грудь, и он разжал пальцы, будто опомнившись. – Нам лучше не продолжать этот разговор. Надеюсь, ты все-таки подумаешь и вернешься к своему прежнему решению. Насчет цивилизованного разговора. Оно было… гораздо более здравым, чем все, что я слышу сейчас. А я не хочу с тобой ссориться. Что бы там ни было, я все еще… считаю тебя своим отцом. И буду считать так до самой смерти, потому что ты тот человек, который меня вырастил. И мне больно видеть, что ты творишь со своей жизнью с той ночи, когда выставил любимую женщину на мороз.

С печальным вздохом Кай вышел за дверь. Георг хотел бы закричать вслед, что неправда, не испытывает он никаких теплых чувств к этой непутевой особе… Но осекся. Это была бы слишком наглая и жалкая ложь. Сам понимал.

Георг подошел к столу, взял бумагу и чернильницу. Хотел было сначала сам написать записку для Стефана, но что-то внутри екнуло, будто предчувствие. Так что решил поспешить к Джейн. И как оказалось, не зря! Ведь свернув в нужный коридор, Георг в шоке выдохнул:

– Кай?! Что ты здесь делаешь?!