Отверженная жена. Мачеха для детей генерала

Глава 74

- Я уже говорил тебе, Кай. Я верну Элизу. Позорить свое имя я не позволю. Прощать или просить прощения я не собираюсь. Мы обсуждали это уже не раз. Так что не зли меня своим нытьем насчет той ночи в очередной раз. Я и так уже на грани.

Георг мотнул головой, как разозленный нервный конь, отходя к окну и глядя на кружащиеся снежинки. Георга уже и вправду раздражало, что Кай говорит одно и то же, почти фраза в фразу, каждый раз, как только они оказывались вдвоем в одной комнате!

Кай сверкнул глазами. Поведение Георга было ему глубоко отвратительно. И выпрямил спину, прежде чем выдохнуть:

- Тогда я сделаю все, чтобы моя мать не вернулась к тебе. Только по доброй воле! А ты... лучше, чем тратить свои силы на бесполезные похищения детей и шантаж Стефана, лучше бы ты сосредоточился, чтобы найти доказательства слов того мужчины, что назвал себя моим отцом! Потому что, спустя время, я проанализировал его слова и понял, что не склонен ему слепо доверять!

Кай подался вперед. В его серых глазах загорелся фанатичный огонёк.

- Давай, отец, отбрось обиды! Давай побудем семьёй. Найдём доказательства... или вины, или невиновности Элизы! Тебе же самому будет легче, пап, давай, скажи, что ты со мной!

"И я прощу тебя за ту ночь, когда ты прогнал и чуть не убил этим мою мать!" - читалось явственно в его глазах.

Георг посмотрел на Кая со злым прищуром.

- А тебе не нужны доказательства. Ты уже на ее стороне. Понятно, по какой-такой причине. Она ведь твоя мать, и это не ставится под сомнение. А я тебе никто, да, Кай? Раз ты возомнил, что можешь, вообще, рот открывать в мою сторону! Постоянно учить меня, как жить. Как вести себя со своей женой. Потерял всякое уважение, мол, зачем церемониться с чужим человеком?! - закричал Георг, и подошел ближе к Каю, дернул шейный платок, будто Георгу стало сложно дышать. - Только ты живешь в доме этого человека! Ешь его хлеб! И даже штаны, которые ты носишь, куплены за мои деньги! Так что, может, пора решить, на чьей ты стороне?

Кай отшатнулся и посмотрел на отца во все глаза. Никогда еще Георг не опускался до подобной низости. Подобных оскорблений, попреков... Каю самому на мгновение будто стало тяжело дышать. Но Кай стиснул зубы и не отступил. Лишь посмотрел снова прямо и открыто в глаза Георга, и хотя на его щеках горели алые пятна от стыда и гнева, выпалил:

- Я на стороне правды и справедливости, отец! Я за то, чтобы найти доказательства. И знать точно, в чем обвинять Элизу. А еще... ты прав, она моя мать. Но я не считаю себя на ее стороне. Знаешь, почему? Потому что не ушел с ней, тогда, в ночь, на мороз. А остался с тобой, Георг. А еще потому, что если отбросить логику, разум и доказательства, сердцем я все еще считаю тебя своим отцом. И неважно с помощью кого меня зачала Элиза. Отец для меня тот, кто был со мной с младенчества. И кто любил меня. И кого любил я. Я никогда не стану считать отцом того мертвеца. Но... даже с родными отцами случаются разногласия. Ты прав. Если ты не согласен быть на одной стороне со мной, а не с Элизой, и не хочешь помогать мне в поиске доказательств, то нам с тобой не по пути.