Отыскать дракона и не влюбиться

Глава 12

Глава 6.2

Табита

Маленький чердак встретил нас тишиной: одинокая одноместная кровать, больше похожая на софу, умывальник с кусочком растрескавшегося мыла и трехногий стул. Лана медленно потянула за ручку, отрезая нас от лунного света. Успокаивающая тьма окутала нас обеих. Мы молча прошли к началу ступеней, ведущих вниз. Эта лестница, как и сам дом, стояла здесь практически с самого основания Петитора, а потому ужасно скрипела.

— Шагай след в след за мной, — шепнула я целительнице и, не дожидаясь ответа, начала спускаться.

Схема действий была проста. На первой ступени встать как можно ближе к стене, вторую — пропустить, на третьей — встать по центру. Четвертая ступень, хоть и выглядела хуже, чем остальные, никогда не издавала звуков.

Я шагала медленно, так, чтобы Лана успевала заметить мои движения. Первый пролет мы преодолели весьма успешно. Уже слышались неясные шуршания хозяйки дома: изредка раздавался звон посуды и стук ножа о деревянную поверхность. Отлично: кухня не пересекалась напрямую с лестничным пролетом.

Неожиданно сзади раздалось неловкое:

— Ой, — за которым последовали грохот и звук разбивающейся вдребезги глины: Лана сбила горшок с ядовитым растением, на котором только только распустился первый бутон. Из моей груди вырвался болезненный стон, но высказаться по этому поводу я не успела, хотя и очень хотелось.

— Это что еще такое? — раздался строгий голос снизу. — Табита? — Из-за угла коридора выглянула старушка со светящимися, как у кошки, глазами. — Что за вонь? Сколько раз я тебе говорила не расставлять по дому этих дохляков!

— Много, — процедила я, уже предвкушая очередную ссору с госпожой Жуль.

— А если бы он свалился мне на голову? Ты чуть не убила меня! — как всегда выставляла события в нужном для нее свете хозяйка дома.

— Простите.

— Почему он такой вонючий? — морщился крючковатый нос.

Потому что это растение обладало удивительным и очень полезным свойством: его бутон испускал аромат, имитирующий запах семени мантикоры. Своеобразный защитный механизм — и цветка, и мой.

— Не умеешь управляться с цветами, так и не берись! — удалилась с причитаниями владелица дома. — Ох, сколько мне тебя еще терпеть! Хоть оплату за тебя вовремя приносят. И это, чтоб ты знала, единственное твое достоинство.

— Чтоб вы знали, — не осталась я в долгу, — мансарда — единственное достоинство этого трухлявого дома. И находится здесь я тоже не хочу! Как только позволят, сразу соберу вещи и …

— И что? — рявкнули из кухни так, что Лана, стоящая за моей спиной, подпрыгнула, а я всерьез засомневалась, что голос принадлежит именно госпоже Жуль. — Да с тобой даже цветы не уживаются! Куда ты пойдешь, с таким-то характером?

— Да куда угодно! Хоть в лес, хоть в поле! Главное — подальше от Петитора.

Хозяйка дома вернулась в коридор и подняла на меня не то недовольный, не то сочувственный взгляд. И вот второй я не любила гораздо больше, чем первый.

— А привела то ты кого? — спросила госпожа Жуль уже спокойнее. — За нее не уплочено. Хотела тайком свою подружку на ночевку пустить?

— Как не уплочено? — решила я подыграть, спускаясь дальше по лестнице и показывая жестами Лане, что и ей стоит поторопиться. — Ох! Ну что же, тогда мы сейчас же сходим к Едилу, странно, что он вас не предупредил…

— Сколько раз тебе говорить!.. — снова начала злиться леди Жуль, и я не смогла не улыбнуться. Едила в этом доме не любили гораздо больше, чем меня, и я частенько этим пользовалась. — Не выношу его имени!

— Простите! Забыла! — Я уже вытащила Лану на улицу. — Мы побежали к… ну, вы знаете куда. Пожалуйста, позаботьтесь о разбившемся горшке!

— Еще чего!

Я закрыла тяжелую входную дверь, прежде чем получить следующую порцию ворчания.

— Ты здесь живешь? — удивленно выдохнула Лана.

— Лана, это бы единственный цветок, который все-таки зацвел! — в сердцах простонала я. Со мной в самом деле не уживалось не одно живое существо. Я совершенно не умела дружить, а тех, кто все таки пытался, часто втягивала в рисковые ситуации, отбивающие всякое желание поддерживать со мной связь. Подобранные на обочине растения стали для меня отдушиной. Но и они плохо переносили нестабильный ритм моей жизни.

— Он не цвел, он вонял! — Лана тряхнула головой, будто пытаясь прогнать аромат, который теперь надолго осел в наших волосах.

— И это неоднократно защищало меня от проблем! — Я продемонстрировала последний шарик со сцеженной жидкостью.

— Прости, — с надеждой пропищала целительница, делая изумительно смазливое выражение лица.

— Я не умею прощать, — грубо отрезала я. В голове сами собой возникали коварные способы отмщения. — Не умею, — повторила еще раз для абсолютного понимания. — Но я могу забыть, если ты забудешь о об этом доме и о том, кто в нем живет.

— Я никому не скажу, — с готовностью заверила целительница.

— И сама никогда сюда не приходи. Никогда!