Пари на Снежинку

Глава 1. Дан

— Новенькую к нам определили! — сообщил запыхавшийся Макс, влетевший в кабинет литературы прямо перед самым началом занятия.

— Это которая дочка новой директрисы? — спросила Мила Царева, поправляя стильную укладку, как будто за две минуты, в течение которых она ее не касалась, с ней могло случиться что-то непоправимое.

— Ага!

Одноклассники оживились. Все, кроме Ассоль. Я посмотрел на Астанину, которая, подперев ладонью щеку, листала томик Ахматовой до нужной страницы. Я был уверен, что из заданных на дом стихов она знает только названия. Свое литературное имя Астанина не оправдывала от слова совсем, на что, мне, впрочем, было положить большой и толстый. Я просто хотел ее трахнуть.

А она не хотела. Астанина была единственная, кто меня отшивал раз за разом, и это, знаете ли, царапало гордость не менее неприятно, как если бы кто-то поцарапал новенький, недавно подаренный отцом внедорожник. Потому что с девчонками проблем у меня не было от слова совсем. Я умел сделать им приятно — во всех смыслах, и любая в этом классе была бы рада выпрыгнуть из трусов, чтобы оказаться в поле моего зрения и в постели. Но не эта изящная темноволосая красотка как с обложки журнала. Иногда мне казалось, что она накладывает фильтр фотошопа перед тем, как выйти на улицу. Как иначе объяснить то, что она выглядит как фея даже на физре, когда все красные и потные?

— Дан, че-как? — плюхнувшийся рядом Матвей, мой лучший друг и по совместительству вроде как соперник (если бы он мог быть соперником), который сох по Астаниной чуть ли не с первого класса, совершенно безрезультатно.

— Ждем звонка и новенькую! — за меня ответил Артем, который очень, ну очень давно пытался влиться в нашу компанию. Тоже безрезультатно.

— Новенькую?

— Дочка директрисы! Забыл?

— А-а-а-а… Дан, что думаешь?

— Да ничего, — я наконец-то отвлекся от созерцания профиля Астаниной, посмотрел на парней. — А должен?

— То есть тебе пофиг на новенькую? Она же матери точно на всех стучать будет. Такая подстава в выпускном классе!

Я пожал плечами.

Нашего предыдущего директора сняли за взятку одним днем буквально перед осенними каникулами и с жутким скандалом. Точнее, скандал очень хотели прикрыть, но не получилось, в итоге это прогремело на весь город. А новая директриса, Ольга Васильевна Снежина, приехала из Москвы. Никто из наших всерьез не верил, что это можно сделать добровольно, потому что ну да, развивающийся, в принципе перспективный индустриальный город, но Москва! Поэтому теории строили самые разные: начиная от того, что ее поставили специально, чтобы за нами следить. Ну то есть не за нами, а за педагогическим составом, мало ли кто еще крысятничает, и заканчивая предположением, что там у себя в Москве она тоже здорово проштрафилась по какому-то поводу.

Увы, ни первому, ни второму подтверждений не нашлось. Снежина работала в одной из Московских гимназий, а потом внезапно уволилась прямо посреди года и переехала. Вместе с дочерью. Тоже как бы ни разу не подозрительно, ну да и хрен с ним. Меня никогда не интересовали чужие скелеты в шкафу, своих хватало сполна.

В класс вошла русичка, Милена Анатольевна, она же Милатольевна, и тут же прозвенел звонок.

— Точность — вежливость королей, — донеслось еле слышное сзади.

— Ты где вчера колупался, чтобы достать эту народную мудрость? — так же шепотом поддел кто-то.

— В трусах его бабушки!

По классу прокатился хохот, но под взглядами Милатольевны все стихло.

— Я рада, что вы с таким энтузиазмом встречаете меня и творчество Анны Ахматовой, — сказала она. — Поэтому сегодня постараюсь спросить с вас по максимуму. Но прежде чем мы начнем…

Она приоткрыла дверь.

— Лиза, заходи.

И в класс шагнула такая ослепительно рыжая девчонка, что даже пасмурный ноябрьский день за окнами перестал быть томным. Волосы у нее сияли, как будто она только вышла из салона, как огонь, как живое пламя. При этом в точности такие же ослепительно рыжие брови и ресницы как бы намекали, что краска тут ни при чем. А вот глаза были холодными, как две голубые льдинки, и взгляд — настороженный, сосредоточенный, тоже.

— Класс, знакомьтесь. Лиза Снежина, она теперь будет учиться с нами.

Снежинка. Почему-то именно это пришло мне в голову, когда я на нее посмотрел. Такая же холодная и искристая.

— Да мы уже в курсе, — выдал Макс, и русичка посмотрела на него в упор.

— Рада твоей осведомленности, Валентеев. Лиза, садись, а Валентеев первым пойдет к доске и расскажет нам про основные этапы жизни и творчества Анны Андреевны Ахматовой.

Снежинка огляделась и направилась прямиком к Астаниной, но та хлопнула сумку на свободное место. У нее всегда было крайне говорящее выражение лица, и ей не нужно было даже произносить: «Здесь занято», чтобы все услышали: «Пошла нахуй».

Впрочем, Снежину это совершенно не смутило, развернувшись, она оказалась в первом ряду. Рядом с Боровом, то есть Колей Боровиковым, которому предсказывали отличную карьеру и большие деньги на поприще борца Сумо.

Ее губы едва слышно шевельнулись, и я понял, что она сказала: «Привет». Но — без тени улыбки, а после Макс со скрежетом отодвинул стул и поднялся.