Первый Ангел

Размер шрифта: - +

Первый Ангел

«Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль Смиряться под ударами судьбы, Иль надо оказать сопротивленье И в смертной схватке с целым морем бед Покончить с ними? Умереть. Забыться» - Шекспир, «Гамлет». 
 Новосибирск. Очень близкое будущее.  
 
1. «Встретимся во сне».   «Мы знаем про тебя всё. Встретимся во сне» - записку с такими словами сжимал в руке юноша на ступенях Факультета Психологии. На его лице не дрогнула и жилка, словно такую записку он давно ждал. В голове юноши содержались и не такие секреты, звучал не только его собственный голос. «Мефистоном» он звался в мире своих мыслей, знакомым был известен как Михаил. Он носил простые джинсы и куртку, прямые светлые волосы падали до плеч. Голубые глаза сейчас смотрели по сторонам, проверяя, не наблюдают ли за ним. Содержание записки было необычным. В такие моменты, как ни держи лицо, невольно оглянешься – не розыгрыш ли это, нет ли скрытой камеры?  Вокруг всё было обычно. Студенты старших курсов спокойно текли мимо к выходу с территории института. Несколько девушек только бросили на него украдкой взгляды. А посмотреть было на что. Мефистон своими русыми волосами и крепким сложением напоминал героя славянского эпоса. Глаза цвета неба дополняли романтический образ. И быть бы ему любимцем женщин, если бы не холод Вселенной, который каждый в меру своих способностей ощущал, глядя в эти глаза.  Крепкое сложение было побочным эффектом: только усталость, боль в мышцах и монотонное повторение физических упражнений могли заглушить голоса в его голове и дать миг истинной тишины. Замирал и оглядывался, как сейчас, он часто. Смотрел по сторонам, будто вокруг никого, и он не вполне понимает, где находится. Или видит что-то, доступное ему одному. Поэтому знакомые студенты проходили мимо привычной картины, а незнакомые предпочитали не обращать внимание. Не от мира сего. Не обнаружив вокруг ничего подозрительного, юноша аккуратно сложил записку, положил в карман и твердыми шагами присоединился к людскому потоку. За пять лет учебы в нем видели чудака, ботана, отшельника. Могли смеяться, но воспринимали как человека социально адекватного. Он считал это своим достижением. Не сорвался, никому не «поджарил мозги», не выдал особых знаний.  За спокойным фасадом сейчас кипел мысленный котел – кто и как мог узнать, что он «особенный»? Лучшего слова не находил. «Экстрасенс» звучало пошло и чуждо, «маг», «кудесник», «чародей» - совершенно сказочно и не отражало реального положения дел. Пока «особенный» сойдет. Но как они узнали? Где он мог проколоться? Слова записки волновали его еще и по другой причине. Хотя «знаем всё» звучит как в кино, но вдруг? Он и сам про себя знал далеко не «всё». Вдруг таинственные корреспонденты, в самом деле, могут расширить его кругозор… Волнение густо мешалось с предвкушением и надеждой.  Много лет его главными, настоящими, искренними друзьями и собеседниками были два голоса. Они же и нарекли его «Мефистоном». Он хотел в ответ подарить им 
столь же красивые имена, но в конце все сошлись, что «Красный» и «Синий» будет достаточно хорошо. Как голос в голове может быть красным? Как звучит хлопок одной ладонью? Такие вопросы он себе давно не задавал и Вам не советую. Голоса в голове, строго говоря, нельзя слышать, можно только ощущать. Описать ощущение можно лишь образами, поэтому, Красный и Синий.   Красный был воплощением кровавых и агрессивных импульсов, духом бдительности и подозрения, в то же время, зловещего энтузиазма и жизненной силы. Его советы и решения крутились вокруг «окончательного решения» любого вопроса через применение смертельной силы. И если силы не хватило, значит, применили недостаточно. Его нельзя было назвать злым или жестоким, он просто так видел мир. С голосами в голове трудно говорить об их самостоятельном характере, но насколько их воспринимал Мефистон, они были «личностями». Возможно, они отражали и глубокие течения его натуры, здесь не точная наука. Слова Красного не давали расслабиться и напоминали, что угроза может скрываться даже в безобидных с виду людях и обстоятельствах. Его редко стоило слушать буквально, но лучше «перебдеть, чем недобдеть».   Вместе с голосами Мефистон путешествовал по «миру духов», месту без места и времени без времени, куда можно было попасть только в своем сознании, или подсознании… трудно судить. Сначала он попадал туда только во снах, как правило, весьма неприятных, но с течением времени научился контролировать свой дар. Все использованные сейчас слова: «туда», «место», «мир духов» и другие – были жалким подобием правды, совершенно иной реальности, для которой в обычном языке просто не было слов. Приходилось использовать наиболее близкие, чисто символические аналогии. Слова «другое измерение» были бы наилучшим приближением, если воспринимать их во всей страшной глубине. Другое измерение это нечто чуждое нашему разуму, лишенное всех привычных категорий и мер, длины, высоты, тяжести, дистанции и, прежде всего, времени. Другое измерение это не дверь на волшебную лужайку, это порождение кошмара безумцев. По иронии, именно там оно и существовало.  «Мир духов» оставался бы личным уютным безумием Мефистона, если бы в нем не находили отражение мысли, чаяния, эмоции всех живущих, живших, тех, кто возможно будет жить. Он убедился в этом не раз. Здесь можно было найти любое знание, когда либо возникавшее в умах людей. Абсолютная библиотека, где звучит даже невысказанное и лежит никогда не написанное. Второй том «Мертвых Душ», потерянные диалоги Платона, билеты на экзамен в грядущем месяце, - всё, что только можно представить и даже то, чего нельзя. Путешествие в мир духов могло подорвать любой рассудок. Как знать, что перед тобой сожженные «Мертвые Души», а не твоя иллюзия или сон? С какой реальностью сравнить читаемый текст? Что вообще такое «реальность», если никогда не сбывшееся в подлунном мире всё-таки существует и может быть познано и воспринято? Какими глазами мы «видим» вещи во сне? Все эти вопросы сжигали разум Мефистона, и он благодарил судьбу, что попал в мир духов еще маленьким и потому силой привычки не сошел с ума.  Незаменимую помощь в этом оказывал Синий голос. Внутренний мудрец и толкователь снов, спокойный и рассудительный, способный объяснить ход часов Вселенной. Остановить их, завести и раскрутить обратно так, что всё покажется понятным и шестеренки бытия не идут вразнос. Интересно, что он прямо никогда не противоречил Красному, просто выражал другой угол зрения. Голоса явно слышали друг друга, но никогда не вступали в диалог между собой, только с человеком. Это 
вновь заставляло думать, насколько голоса были порождением Мефистона или самостоятельным сущностями. Еще одна загадка из многих.  Со временем, они научились попадать в мир духов не только во сне. Сделали путешествие не мучительным проваливанием сквозь холодную тьму, а волевым актом «открытия глаз» своего рода. Правда, не всегда глаза открывались в удобное время и под полным контролем. Эмоциональный кризис, волнение, напряжение, могли спровоцировать частичное выпадение сознания в мир духов. Тогда Мефистон начинал видеть образы мысли преподавателей и собеседников, энергетические линии их кровеносных сосудов. В конфликтных ситуациях он остро чуял, как Красный голос призывает быстрым движением мысли порвать всего одну артерию, сломать вот эту красную линию… Синий же свободно толковал мысли, воспоминания, тайные желания людей и рассказывал Мефистону то, что он вовсе не хотел бы знать. Нельзя сказать, что это пугало, но опасность проговориться или, не дай Бог, таки сломать «красную линию» беспокоила его. Что и говорить, записка с предложением «встречи во сне» была воплощением всех его чаяний. Когда происходит что-то совсем как ты ожидал, невольно заподозришь подвох. Поэтому он и оглядывался по сторонам в это утро, даже по дороге домой и в метро. Но всё было обыденно, да и встреча во сне не сулила угрозы, ведь это не монастырское кладбище в полночь. Место встречи изменить нельзя. Все там будем. Вечер наш герой посвятил домашнему заданию, диплому, наведению дома порядка, заботам по хозяйству. Еще он подрабатывал переводчиком и вынужден был большую часть времени своей жизни тратить на самые обычнее дела, а вовсе не на плавание в духовном взоре. В здоровом теле - здоровый дух, читать можно с любым смысловым акцентом. Здоровье требует питания и условий, они требуют работы, близкие – заботы. Только потом остается досуг на высокие материи. Жаль, что этому аспекту прикладной магии достается так мало внимания в книгах! 
 
2. «Навигация» 
 
Вечер опустился на город. В комнате стало уютно и свежо от сумрачной прохлады. Интерьер был превращен Мефистоном в его волшебную крепость. Ряды за рядами книг были с любовью уложены по одному ему видимым строгим линиям. Каждый предмет занимал своё место, согласно его ощущениям «силы» и «правильности». Во многом он делал это для того, чтобы во сне иметь своего рода якорь, возможность быстро вернуться и представить себе совершенно спокойное место, резонирующее с его внутренним миром – свой дом.  Когда спишь, путешествие в мир духов может начаться против твоей воли, и не всегда заканчивается, когда пожелаешь. Темная бездна, как видел её Мефистон, имела свои настроения и могла не отпускать. Мало того, что тяжело было проснуться, можно было проснуться и обнаружить, что тьма никуда не ушла… Именно поэтому мистический контакт с микрокосмосом своей комнаты был крайне важен для него. Мефистон жил один. Родители были рады предоставить ему всю возможную самостоятельность. Они были обычными, хорошими людьми. С обычными человеческими слабостями. Понять отличия сына до конца они не могли, а если честно, то боялись и не хотели. Тяжело воспитывать мальчика не от мира сего. Когда он смотрит на тебя взглядом, где усталости на тысячу лет. Мама с папой сделали всё, 
что требовала от них совесть и закон. Затем переехали и оставили сыну на совершеннолетие его «волшебную крепость». Еще немного вздохнули, с облегчением.   Перед волнующей «встречей во сне» он завершил все дневные дела, сделал хорошую зарядку, принял душ, и в блаженной свежести залез под одеяло. Повторив еженощную мантру прощания с подлунным миром и обещание вернуться, закрыл глаза и погрузился в сон. Многие из нас позавидовали бы такому искусству, но это был один из шагов на пути воина духа, согласно Дону Хуану, «осознанное сновидение». Мефистону оно было важнее прочего, к освоению методики он приложил большие усилия. - Будь начеку. Узнай, как тебя нашли. Никому не верь, - Красный голос не ждал ни секунды и своим рычащим появлением безошибочно показывал начало путешествия. Слышать голоса можно было и днем, всегда. Но ярче и чище они звучали по ночам. Когда внешний мир не отвлекал и диалог не приводил к зависанию посреди улицы.  - Если они такие же «особенные» и лучше обучены, найти тебя не составило бы никакого труда. Мы ждали этого контакта много лет. Лучше рискнуть и довериться, чем потерять уникальный шанс из-за страха, - подхватил Синий.  - Вы оба мудры. Доверяй, но проверяй, буду держаться срединного пути. Если труда не составляет, что же мы никого не могли найти за эти годы? – ответил Мефистон. - «Мы»? Только ты не мог. От нас можно ждать совета, мнения, подсказки, но сделать ничего за тебя мы не можем. Всю теорию ты знаешь. Сам же сравниваешь с плаванием. Можно долго говорить о гребках и дыхании, но учиться приходиться только в воде, - Синий всегда был прав. - Да, да, да… Всё зависит от меня. Сейчас давайте вашу теорию. Как подготовиться ко встрече? - Думаю, они сами тебя найдут, что бы ты ни делал. Но как хозяин, принимающий гостей, ты можешь соблюсти приличия. Представь, что ты хочешь провести встречу в реальности. Выбери место, создай обстановку, приведи себя в порядок. Здесь намерение, воля - это всё, что значимо.   Мефистон послушал совета и представил себя на горном плато. Идеальном плато, ведь он пока еще не бывал в настоящих горах. Вокруг простирался бесконечный пейзаж, где-то вдали пусть будут огни города, так комфортнее. Ночь скрывала детали, но щедрые звезды и огромная луна освещали само место встречи. Ветра, по его велению, не будет. Чистота, тишина и луна. Что может быть лучше для «встречи во сне»? Себя он представил в серебристых доспехах, Меч Зари, закаленный в боях, висел на поясе. Теперь он был мысленно готов ко всему. Состояние максимального внутреннего и внешнего согласия. Так он думал, пока не услышал мелодичный голос за спиной: «Приветствую Вас, Рыцарь Света!». Он обернулся и его сердце замерло.  Перед ним стояла Прекрасная Дама. Написать с маленькой буквы не было возможности потому, что в ней сошлись все мыслимые женские прелести с женскими же добродетелями. Белоснежная кожа сияла в контрасте с платьем цвета самой тьмы. Платье было закрытым, только в нужных местах переходило в вуаль, так что фигура хозяйки рисовалась воображению во всех красках подлунного мира. Безупречно сдержанное одеяние и в то же время, безудержно соблазнительное. Приличия требовали поднять глаза и встретиться взглядом с Дамой. Её лицо было полно царственного изящества, длинные светлые волосы собраны в пучок и удерживались алмазной диадемой. Глаза были синими, Вы не ослышались, синими, не голубыми. В 
эпоху контактных линз это не могло удивлять само по себе, но сияние её глаз в свете луны давало ясно понять, линзы тут непричем. Улыбка, совершенная в своей мягкости, обезоруживала. И Мефистон был обезоружен. И если бы не его верные голоса, пауза могла тянуться бесконечно. Дело не только в неземной красоте Дамы, сама по себе первая встреча в мире духов была событием. Встреча с кем-то, кроме демонов, конечно… - Не распускай нюни. Она так выглядит, потому что хочет! Это такой же фасад, как твои доспехи, – Красный голос не терял бдительности – Я бы даже не поручился, что это «она» на самом деле. - Спасибо, вернул с небес на землю, - подумал Мефистон, - Приветствую Вас, Прекрасная Дама, - произнес он вслух. Мы не можем упустить иронию в том, что в мире духов можно было подумать «про себя» и «вслух», ведь на самом деле ничего не произносилось. Удивительные законы психики. - Благодарю, что откликнулись на моё приглашение. Не стану скрывать, что знаю Ваше имя, Мефистон. Позвольте назвать моё, Анастасия. Вы оправдали все наши ожидания – решительно начала диалог Дама. - При всем изяществе нашей беседы, Вы должны понимать моё смущение и наличие ряда вопросов… - Мефистон постепенно ловил нить беседы, но такой стиль общения с непривычки невольно вызывал улыбку.   - Конечно, я понимаю. Начну отвечать. Я представляю Могущество или Круг, в сферу внимания которого Вы попали. Да, мы называем таких людей, как мы с вами – «Могами». Думаю, смысловые образы очевидны. Место нашей встречи, если можно так сказать, «Навь». Дань древним традициям, мифам и знанию нашего народа. Думаю, будет легче, если мы станем говорить на одном языке. Вы прекрасно понимаете, что я в Круге не одна… - Дама излучала приветливость. - Благодарю, что просветили. Значит, я «Мог» и мы с Вами «Навигаторы» Нави? Что же, не лишено логики, постараюсь придерживаться удобной для Вас терминологии. Позвольте поинтересоваться, как Вы меня нашли? - Найти Вас было не сложно… ах, давайте перейдем на «ты», ведь мы ровесники и нас так многое объединяет! – Дама улыбнулась и подалась вперёд так, что отказать было невозможно. - Вы… Ты лично меня знаешь? – удивился Мефистон. - Имею представление, - еще одна загадочная улыбка с опущенными глазами – так что найти тебя было не сложно. Ты же сам находил других в Нави, только не знал, как выйти на связь. А мы знаем. Само приглашение было своего рода тестом… на владение даром. Человек может быть могом и не знать об этом, подавлять в себе, или просто быть одаренным ничтожеством. То, как и где ты меня встретил, развеивает все сомнения, - Дама всплеснула руками и сделала даже шаг навстречу собеседнику, - Боже, да сам факт, что ты, получив такую записку, не покрутил пальцем у виска и не выкинул в помойку, а смиренно пошел «встречаться во сне», уже выдает тебя с головой.  - Кому выдает? В чем цель нашей встречи? – Мефистон всю жизнь скрывал своё пылающее «могущество» и самообладания не терял. - Кругу, конечно! Мы ищем могов и стараемся им помочь, обучить, если они к этому готовы и желают. Защитить их от мира, дать компанию товарищей, единомышленников, где их всегда поймут, - Дама раскраснелась от воодушевления, смотрелось очень мило.  
- «Вот она, рыба моей мечты»… Как в современных сказках, да? – Мефистон был неумолим. - Не будь таким занудой, Рыцарь! Иногда сказки говорят чистую правду. И ты хочешь в это верить, иначе бы встречал меня в костюме, а не в доспехах. Если бы вообще встречал. - Что же, действительно, я хочу в это верить и мне нечего терять. Какие условия вступления в ваш Круг? Что мне это дает и к чему обязывает? - Ничего личного, только бизнес, да? Ну ты и бука. Если ты заинтересован, то я дам адрес, время и обсудим на личной встрече. Есть вещи, которые в Нави не решаются.  - Я заинтересован. - Тогда доверь мне свою руку, Рыцарь Света, - и Дама протянула свою прекрасную ладонь, подобную белой розе. Мефистон подумал, что это ведь даже не настоящее прикосновение и опасаться не стоит. Тем более, в доспехах. Он протянул руку, и Дама коснулась его как дуновение звездного ветра. Он ощутил тепло, мягкость, нежность, игривость кошки и милость царицы в этом прикосновении. Чувство было настолько сильным, что он не смог удержать его и проснулся.  - Как ребёнок! – услышал он насмешку Красного. Синий же просто вздохнул так, что не услышать его было трудно. Мефистон хлопал глазами, ждал, пока удары сердца замедлятся, и невольно посмотрел на руку, которой коснулась Дама. В его психической крепости, в его комнате, у него дома, среди ночи, в его ладони, лежала аккуратно сложенная записка, с ароматом духов. 
 
3. Осознание.  
 
Выяснилось, что мир духов тесно сплетается с миром бренным. Зная ключи можно было сделать мысль очень и очень материальной.  Мефистон понял это давно, когда однажды среди ночи проснулся и обнаружил у себя в руках Меч Зари, легендарный воображаемый клинок, которым он разгонял тьму мира духов и его обитателей. Только теперь он физически холодил руку, был тяжелым и длинным. Через пару мгновений меч растаял, но в одеяле была проделана очень невоображаемая дыра…  С тех пор Мефистон не раз в тишине и одиночестве пытался повторить опыт, превратить энергию мыслей в физические явления. Чаще всего удавалось только ломать или поджигать кое-что. Однако забыть холод и тяжесть меча он уже не мог. Это было, а значит, может быть снова. Для обычного человека «ломать и поджигать» силой духа было бы уже достаточно, чтобы звонить в ФСБ, креститься и кричать «нечистая сила». Поэтому большую часть усилий Мефистон направлял на дисциплину и владение собой. Вдруг заснешь на лекции и очнешься с заветным мечом в животе однокурсника! Дисциплина, самоконтроль, железная воля были нужны не только для того, чтобы скрыть свою «особенность». В мире духов, как Мефистон тоже знал с детства, он был далеко не одинок. Безымянные и непознанные существа ночи встречали его по ту сторону. Для них тоже со временем подобрали слово из легенд и стихов – «Демоны».  С помощью голосов удавалось скрыться от них, или отпугнуть, или победить. Они могли быть страшными и хищными, или очаровательно манящими, как сирены 
греческих мифов, или хитрыми и скрытными, чей шепот не давал ему покоя. Все они были едины в том, что хотели завладеть его мыслями, сущностью, залезть к нему в голову, как он это ощущал. И хотя внешне казалось, что одни пытаются его сожрать, а другие свести с ума, Мефистон чувствовал за этим фасадом более глубокий голод - они все хотели сюда, в реальность. А он был бы для них мостом. Голоса говорили об этом, рассказывали древние легенды из истории Земли. Но лишь когда тяжесть Меча Зари легла в его руку, Мефистон, по-настоящему поверил, что границу миров можно преодолеть. Такая вера приходит с холодным потом и заставляет по новому взглянуть на привычные вещи вокруг, осознать их хрупкость и тщетность перед лицом безвременных и бесчисленных чудовищ, жаждущих по ту сторону. Если он в детстве, без знаний и усилий, мог перенести меч, то кто и что еще, возможно каждый день, проникает сюда?  Привыкнуть можно даже к опасности. Тем более, если она исходит от тебя самого. Считать себя заложенной бомбой или угрозой человечеству Мефистон отказывался. Любое знание это клинок с двумя сторонами, как возьмешь его, так и послужит. Мир духов не исключение. Чтение мыслей, лечение болезней, познание тайн Истории и природы, даже убийство врагов, всё достижимо, надо лишь уметь взять. И он планировал научиться. Дело рискованное, но нет легких побед, нет удач без неудач. Жить изгоем, скрывать свою «особенность» - это не для него. Потенциал мира духов будет освоен, такие как он должны занять подобающее место на земле. Нельзя отворачиваться от знаний, от сил, от возможностей, даже если овладение ими требует разбить демонов. Своих демонов страха, неуверенности, боязни нового, привычки к комфорту и простой картине мира. Хватит пить таблеточки перед сном и закрывать глаза на правду. Он, Мефистон, заставит их видеть, слышать и признать, «особенные» - это не просто люди, это больше, чем люди. Новая ступень эволюции. Примерно так он думал долгими бессонными ночами, когда представлял своё будущее и грозил кулаком миру, который не готов был принять его в объятия.  «Долгая Война», как он назвал свой дерзкий план еще в детстве. Его решимость, нет, ожесточенность, только росла с годами. Ведь если бы его дар изучался, практиковался, осваивался, то он не был бы так одинок, не надо было бы строить из себя чудака-ботаника. Его путешествия не были бы уникальным и порой смертельно опасным опытом. Он хотя бы мог о них с кем-то поговорить! Он мог бы служить, быть полезным, признанным.  За всё это придется драться, и пощады не будет… Найти книги по теме оказалось крайне трудно. «Как? Ведь о колдовстве, магии и экстрасенсах написаны горы книг!». Горы были скорее навалены, чем написаны. Мефистон не брезговал изучать даже бульварные детективы с намеком на мистику. Вдруг, согласно пословице, жемчужина будет в навозной куче, а иголка – в стоге сена. Ведь нужная ему тема была вовсе не «магия», а как в реальности поступать при наличии дара. В итоге большую часть доступных книг он отметал как «сказку на потеху», где магия описывалась ради процесса, красивых заклинаний, палочек, ритуалов, «авада кедавры» и коммерческого успеха.  Вампиры, оборотни, Иные, ведьмаки сыпались как из рога изобилия, соблазняя бесконечными приключениями и многотомными сагами. Но ни в одной книге он не находил того, что на самом деле представало перед его внутренним взором. Демоны популярных сказок были мультяшными злодеями, населяющими «другие измерения» и подземные миры. С ними даже поговорить можно было, черт возьми! Ничего общего с безумной бесконечностью его видений и нечеловеческой жаждой крови реальности, которую излучали сущности по ту сторону.  
Магия была забавным и красивым занятием, которому надо «учиться», зубрить формулы, правильные слова заклинаний, обереги и амулеты. Как будто в самих по себе словах и вещах была какая-то особая сила. Ничего подобного он не ощущал. Мир духов был полон обещания силы, его энергии казались колоссальными и Мефистон чувствовал, что стоит только начать черпать и трудно будет остановиться. Один раз сломав «красную линию» человека быстро войдешь во вкус. Но если и были способы подчинить эти бушующие потусторонние энергии каким-то вещам, словам или бумажкам – он их не знал, и не думал, что это возможно. Стоит один раз услышать шепот демонов, чтобы понять, эти сами скорее подчинят себе вещи, чем покорятся им. Для него, мир духов брался волей, стальным упорством, несгибаемым намерением. Если чего и боялись демоны его снов, то это Меча Зари и недетской готовности дать им отпор. И почему-то Мефистон верил, что там, по ту сторону, сама готовность и цель это мощь, а не какое-либо знание приемов. Безумие покорится только безумцу. Но даже не игрушечная магия отталкивала его в «сказках» больше всего. Фантазия не грех, авторы явно не имели никакого представления о реальных силах по ту сторону. Так ведь и не притворялись. Что поражало Мефистона на самом деле, это кухонный масштаб мышления магов в большинстве произведений. Что делают маги в мире Поттера – прячутся от людей. Что делают Дозоры? Прячутся от людей. Все лабиринты Ехо так  вообще сплошной уютный чуланчик. Даже фантазируя о яркой и понятной, изучаемой магии, авторы помещали своих героев в гетто. Обладая волшебством, маги не пытались изменить мир. Не пытались помочь людям. Не лечили болезни, не прекращали войны и голод. Не пытались добиться понимания, уважения с обществом и жить вместе. Статус изгоев или просто свой отгороженный мирок иллюзий, в котором происходят значимые лишь для магов события – вот классический сюжет популярных книг. Магия создает проблемы магов и решает их, всё. Еще может подогреть кофе… А что написано на воротах гетто, «Хогвартс», «Дозор» или «Каждому Своё»1 - так ли уж важно?  Вторая категория книг вселяла в него надежду. Они явно были написаны людьми, которые верили в «колдовство» и не пытались поднять деньжат на популярной теме. «Молот Ведьм», Протоколы Салемского процесса, наиболее современная и популярная книга – «Учения дона Хуана» К.Кастанеды. Первые источники были важны ему своей угрюмой серьезностью и принятием факта наличия особых сил как очевидного и обыденного. Уж лучше быть объектом «охоты на ведьм», когда в тебя хотя бы верили как в «ведьму», а не психически больного. Когда законы колдовства пытались постичь, пусть и для борьбы с ними.  «Учения» впервые зацепили его своим содержанием. Работа Кастанеды стала широко известна как песня о чудесах психоделических путешествий и снадобий. Но это лишь фасад. Любой, кто хочет увидеть, о чем книга на самом деле, либо как Мефистон, нутром чует, что автор пишет правду – поймет, что кактусы и порошки в истории служат лишь грубым техническим средством. Средством показать человеку изнанку обычного мира, вытолкнуть в «мир духов» пинком под зад. Не искусством, не силой воли, а просто биохимией. Чтобы научиться плавать, в воду сначала бросают, лишь потом ты заходишь сам. Книга была совершенно о другом, о безграничной силе и возможностях духа. Даже сбор ингредиентов для волшебных зелий там был особым ритуалом. «Места силы», тональ и нагваль, четкое различение двух миров, всё как бальзам на душу ложилось Мефистону. Он читал о пути знания индейцев яки снова и снова. Как в известной поговорке: «хорошая крыша едет сама», по мере углубления в                                                  1 Надпись на воротах концентрационного лагеря Бухенвальд, “Jedem das Seine” 
повествование становилось ясно, что дону Хуану давно были не нужны настойки и кактус пейот, он был человеком силы, воином, сам по себе.  Образ воина духа, который четко сознает риски, неизбежность путешествия смерти и твердо идет по жизни, стал главным примером для Мефистона. После этой книги он поверил, что не одинок, и рано или поздно встретит настоящих мудрецов, которые его примут, научат и оценят. Поверил, или хотел поверить. Впервые он получил практическую помощь в своих путешествиях. Одно дело догадываться, что дисциплина духа, бесстрашие и несгибаемое намерение – хорошее оружие против демонов. Другое, услышать это из уст опытного наставника, товарища, в лице автора книги и его героя.  Он научился относиться ко всем предметам иначе, видеть их отражения в мире духов, располагать вещи в квартире определенным образом, символизировать уважение и обращаться к пространству, дому, одежде, окружая себя щитом из осознанности, из вещей, к которым он прикоснулся разумом и душой. «Говорить с вещами? Ничего себе» - Вы можете сказать. Но разве это более удивительно, чем видеть демонов во сне и наяву? Или, если уж на то пошло, верить в приметы, плевать через плечо, стучать по дереву и накрывать зеркала в доме покойного черной тканью? Мефистон знал, что его путь воина куда более разумен, обоснован и честен перед самим собой. Самое главное, он работал.  Что было особенно важно, Дон Хуан не скрывался. Он был персонажем книги реального автора, который представлял свою историю как личный опыт общения. Мефистон не сомневался, что так точно описать его ощущения по чистой случайности было невозможно. Следовательно, Дон Хуан или его живой прообраз, действительно существовали. Пусть в пустыне на границе Мексики, но жили, практиковали своё искусство, были известны местному населению и не преследовались. В отличие от «сказочных гетто», люди знания на земле яки свободно пользовались техникой, вступали в контакт с обществом, помогали или мешали кому хотели и уж точно ничего не боялись ни на этом свете, ни на другом. По признанию самого Кастанеды, он без особого труда нашел Дона Хуана через общих знакомых, видел других его учеников, других знающих и всё это не имело налёта тайны, избранности или изоляции. Вот это да! Почему это возможно в Мексике, но немыслимо в Европе? В чем ключевая разница культур? Об этом Мефистон планировал думать дальше. Совершенно не устраивало Мефистона то, что «проблемы шерифа индейцев не волновали». Хотя и не скрывались, знающие яки мало интересовались проблемами окружающего мира, и совсем забыли посоветовать, что делать тем, у кого сознание меняется не от кактусов или пути воина, а с рождения! «Сгорать во внутреннем огне», конечно, очень почетно, но Мефистону хотелось большего, справедливости, нового порядка в мире. Ладно, какого-то порядка в мире, но частью этого порядка должны быть люди его склада. Книга лишь окончательно убедила его, что он такой не один.  Мексика далеко, у них там своя атмосфера. В России был, есть и будет особый путь. И его он собирался проложить. Для этого нужна была третья категория книг и документов. Наличие «особенных» в мире можно считать подтвержденным, другое дело, их наличие в зоне его досягаемости, в стране, городе, районе. Читать истории о чужих приключениях полезно тогда, когда планируешь своё. Третья категория включала в себя доступные ему опыты психологов и психиатров, учебники по судебной медицине и психологии, судебная практика, воспоминания экспертов. Он искал «психов», история которых напоминала бы его собственную. Возможно, их родители оказались не такими 
сговорчивыми, либо воля оказалась недостаточной. Возможно, они сошли с ума от встречи с той стороной, либо хотели покоя и обратились к специалистам. Возможно, они пытались применить свои силы и попали в криминальные хроники. Одним словом, если знаешь, что искать, следы «особенных» найдутся обязательно. Рыбак рыбака видит издалека. И Мефистон нашел, что искал.  Трудно найти черную кошку в темной комнате, особенно когда её там нет, или это не кошка, а неизвестно что. Так и в своем поиске, Мефистон не мог быть уверен, что именно он ищет. Будут ли ощущения других людей похожи на его опыт? Будут ли он видеть и слышать похожие вещи? Даже если будут, смогут ли описать их одним языком? Для обычного человека, пучина безумных видений и явлений, которые описывают психически больные, не поддается воображению. Голоса в голове, встречи с покойниками, звуки в темноте, контуры людей за занавесками, повешенные в комнате, и список можно продолжать.  Что страшнее, далеко не все люди с таким видением признаются невменяемыми. Врачебная тайна означает, что это может быть Ваш сосед или коллега. Миру свойственно отмахиваться от безумных идей, которые нарушают привычный порядок, успокаивать себя тем, что «это всё у них в голове», это нереально. К сожалению, вообще всё у нас в голове: слух, зрение, мысли, идея о «реальности». Никогда не знаешь, какая безумная, на первый взгляд, идея завтра окажется правдой. Полет в Космос или мир духов? Сам градус безумия и наличие видений вовсе не были критерием поиска для Мефистона. Его интересовала методика. Голоса в голове приказывают или есть диалог? Если есть, что они рассказывают? Когда пациент утверждает, что навел сглаз или порчу, он может описать, как это сделал? В отличие от врачей, Мефистон знал, что даже безумный метод может работать, если имеешь нужную перспективу. Он не ожидал, что другие будут видеть такие же «красные линии», слышать Красный и Синий голоса, не может быть, чтобы тонкая духовная сфера повторялась. Но система, образы, ощущения могут быть похожими.  И вновь, ищущий обретал искомое. Его мучило то, что специалисты, как правило, вообще не задавали вопросов по существу «особенности» своих клиентов. Их мало интересовала сама сказка о другом измерении, или особых силах. Они не пытались поверить в рассказ. А когда ищешь болезнь или отклонение, то неизбежно, находишь. С точки зрения пчёл, вокруг один мёд. Сколько он сам мог бы узнать, если бы имел доступ к такому широкому фактическому материалу. Найти единомышленников, союзников! Ведь многих «особенных» не лечили, а отпускали с теми самыми таблеточками и утешительными словами. Как много могло бы изменить понимание, воодушевление, уважение и совместное изучение опыта психических сил. Профессиональная тайна не давала возможности найти даже тех пациентов и клиентов, кто жил среди нас. Решение лежало на поверхности. Он сам станет профессионалом! Ученым, врачом, исследователем. Сможет запрашивать материалы, беседовать с пациентами, даже публиковать исследования и авторитетно ставить вопрос о новом понимании нормы, психики, природы духовного. Выбор Факультета Психологии НГУ был следующим шагом. В глубине души Мефистон уже хорошо понимал, если поиски легко дали следы «особенных» в материалах по психическим отклонениям, то настоящие его братья и сёстры, истинно знающие – это те, кто не попал к врачам и экспертам. Сильные, воспитанные, собранные. Те, кто овладел своим даром и осваивает искусство. Возможно, уже сражается с ним заодно в Долгой Войне за психическое пробуждение расы! 
Перспектива завораживала, аж мурашки по коже. Но как найти тех, кто не хочет быть найденным? Еще один вопрос для будущего. Пока надо работать с тем, что есть.  Кроме книг, Мефистон питал уверенность в существовании других «особенных» по еще одной причине. Погружаясь в мир духов во сне и всё чаще, наяву, он находил сигналы. Кроме демонов, в этом море были яркие огни, точки притяжения, отзвуки мыслей явно живых людей. Как метеоры они пересекали порой его мысленный взор. Не владея навигацией и не вполне управляя своими путешествиями, он мог лишь хотеть приблизиться к другим огням, но пока не умел вступать в контакт.  В том, что это возможно и что его собеседник может быть где угодно, в другом городе, на другом континенте, да хоть на Луне, Мефистон не сомневался. Смутно он предчувствовал, что общение возможно и вопреки языковым барьерам. Вряд ли его Синий и Красный голоса изучали русский язык… Потенциал такой связи и общения не описать пером. Пока его мастерство не достигло нужных высот, он мог только всем существом стремиться к контакту и ждать. 
 
4. Записка 
 
На следующее утро записки нигде не было видно. Исчезла. А была ли? Может, приснилась? Если нет вещественных улик, доказать обратное крайне трудно. Однако, аромат духов, ранее неизвестный, Мефистон помнил прекрасно, равно как и содержание записки со временем и местом встречи. Сегодня, в известном ему кафе.  - Чему это нас учит? – вместо «доброго утра» начал Синий голос. - Если отбросить эмоции, это значит, что через Навь можно перемещать материальные объекты – задумчиво и не вполне проснувшись, ответил Мефистон. Новая терминология была лучше старой, потому что хотя бы кем-то еще разделялась. - Только представь, какие последствия и потенциал могут быть у такой гипотезы…  - Почему гипотезы? Вы же не будете утверждать, что записка мне таки приснилась?  - Не будем. Но мысли шире. Возможно, Дама заставила тебя почувствовать реальность записки, воздействовала на твой разум, а не на материальный мир… - Синий голос любил мистификацию и даже в простых ситуациях находил двойное, если не тройное дно. - Допууустим. Этого нельзя отрицать, ведь свидетелей нет, а вы не считаетесь, насколько я могу судить… Следовательно, она могла создать записку у меня в голове, ведь для меня одного, ощущения почти равны реальности. Справедливо. - Еще как справедливо. Ощущение от дыры в голове или клинка в животе будут для тебя абсолютно реальны и могут привести к смерти от шока, независимо от того, есть клинок «на самом деле» или нет. Помни об этом. – всегда оптимистичный Красный голос был на страже. - Какая из гипотез не была бы верна. Это важный урок. Новая страница в моем общении с Навью. Как будто потолок пробили. Надо обязательно сходить на встречу.  - Только помни, что силы работают и в дневном мире. Никогда больше не верь тому, что видят глаза. Старайся проникнуть в суть явлений, под слоем из иллюзий, и иллюзий внутри иллюзий… – Синему только дай повод. - Проще говоря, теперь ты понял, почему я никогда не унываю и не разочаровываюсь. Я просто никогда не очаровываюсь сперва. Лучше быть готовым к любой угрозе, чем потом «открывать глаза» - вторил Красный. 
- Да, благодарю вас, воодушевлен. Меня ждет прекрасный новый мир, - и Мефистон стал собираться на встречу.  
 
Мысль про выводы из ночного происшествия вовсе не оставила его. Если материю можно перемещать через Навь, то это открывает новую страницу не только для него, но и для всей науки. Новое представление о природе реальности, законах физики. Тут даже фантазировать нет смысла, сначала надо уточнить и разобраться. Если же это просто трюк с его разумом, то это тоже весьма перспективная линия мысли, но всё же не революция сознания. Хорошо бы уже на первом этапе общения с Кругом избежать таких манипуляций. Иначе лапшу на уши можно будет вешать легендарную. Сам не будешь знать, что было, а что только внушили.  За неимением знаний, времени и опыта работы с внушением, он придумал простой способ. «Принудительная перезагрузка восприятия» в виде острой булавки внутри рукава. Осталось только запатентовать. Гарантий, что сработает, нет, но надо начинать эксперименты, пробовать. Дальше испробовать диктофоны, скрытые камеры как «немых свидетелей». А вдруг обученные моги из Круга еще и мысли читают? Дама была до чертиков проницательной при всем своем очаровании. Что делать с этим риском, Мефистон пока не знал, но твердо понимал, что научиться сам едва ли сможет. Поэтому Круг является следующим шагом Долгой Войны со всеми возможными подводными камнями. Осознать опасность, принять доступные меры, быть начеку – уже половина решения. «Предупрежден – вооружен». Он накинул куртку, проверил булавку, она сработала. Подскочив, и растирая пятнышко крови с ладони, он отправился на встречу, слушая довольный смех Красного.  
 
5. Печать 
 
В кафе было много людей и почти все столики заняты. По крайней мере, не склеп и не заброшенный склад. Если чего и следует опасаться, то явно не обычного насилия и угроз. Прежде, чем он успел задуматься, как найти Даму в дневном мире, в его голове прозвучал звон колокольчиков её смеха и сладкий голос, зовущий «Сюда». Он повернулся на зов и увидел её у окна. Определенно, это была Дама его снов. Конечно, глаза были обычного серого цвета, и кожа не излучала белизну, но в части фигуры и черт лица сны были еще какими вещими. Он всерьез не ожидал увидеть черное платьевуаль и диадему на челе, поэтому вовсе не смутился светлому облачению Дамы, изящным и тонким браслетам на руках и серебряной цепочке на королевской шее. Она могла очаровать любого мужчину и без Нави, особенно когда смотрела ему в глаза и улыбалась, как сейчас Мефистону… пока он приближался к столику. - Правда Крови!, - услышал он Красный голос и вышел из транса женских чар. Булавка вошла в ладонь. Он был готов, и дернулся почти незаметно, закрыв глаза, чтобы через миг посмотреть на Даму свежим взглядом. Глаза открылись, Дама была на месте и также притягательна в каждом изгибе своего тела. Чисто по-мужски он был этому рад. Приятно, когда волшебницы хороши, как в современных сказках. Баба Яга может быть могущественнее всех, но личное обаяние способствует обучению. Однако, укол не прошел зря. Хотя внешне Дама осталась неизменной, нечто вроде пелены на секунду спало скорее с его памяти, чем с глаз. Он вспомнил, что видел её и даже знает, где. 
- Анастасия, моё почтение – сказал Мефистон с легким поклоном и сел за столик, - сейчас я припоминаю, что мы виделись ранее, в Институте. Признаю, что тебя трудно забыть! – и он изобразил самую теплую из доступных ему улыбок. - Мефистон… - лицо Дамы чуть исказилось, в глазах мелькнула растерянность, а королевская улыбка, пусть и на миг, распрямилась. Удивительно, это воспоминание о встрече до сна, казалось Мефистону, должно их сблизить, облегчить контакт. Почему Дама считает иначе? – Приятно удивлена твоей наблюдательностью – растерянность ушла с лица, как мираж. Только Мефистон был слишком собран, чтобы забыть – Рада, что ты принял моё приглашение, - королевская улыбка вновь сияла между ними. - Немногие могут похвастать тем, что помнят о встречах с Анастасией, когда она этого не хочет, - Мефистон услышал за спиной новый голос и по взгляду Дамы через своё плечо понял, что к ним присоединится еще один человек. - Это вновь доказывает, что мы не ошиблись, обратив на тебя внимание, - с этими словами, незнакомец притянул стул и сел за их столик. - Позволь тебе представить, Куратор Круга. Можешь называть его просто «Куратор», - Дама медленно перевела взгляд с мужчины на Мефистона. Мужчина был одет в деловой костюм, безупречно отглаженный, рубашка с запонками. Темные волосы с сединой, щетина и короткая борода по всей окружности лица. Он протянул руку Мефистону для приветствия. Принимая её, он предвкушал необычные ощущения, как от прикосновения Дамы, но рукопожатие оказалось простым, сухим и крепким. Либо в Кураторе не было волшебства, либо женщины действовали на Мефистона сильнее. - Наши светские имена не имеют значения. Я предпочитаю не смешивать жизнь мога и обычного человека. Поэтому, «Куратор» будет вполне достаточно. Анастасию, правда, так зовут. Но что значит имя, записанное в паспорте для нашего дела? – мужчина явно хотел расположить к себе собеседника, встать с ним на одну сторону. – На «Прекрасную Даму», например, она тоже не обиделась бы… - Скажите, Вы можете читать мысли? – Мефистон не сдержался, доверительным тоном его было не сбить с курса. - Сразу по делу? Хорошо. Постараюсь расставить точки над «Ё», чтобы тебе было комфортно. Полагаю, в Нави вообще не существует невозможного. Важно, насколько мы можем владеть этой энергией. Можем ли мы читать мысли? Да. При определенных условиях. У некоторых людей. На некоторую глубину. Прости, но более точного ответа сейчас дать не могу. Телепатия одна из сложнейших дисциплин. Только представь, это как слышать в голове чужие голоса, одновременно не теряя себя, - реплика вновь показалась Мефистону очень тонкой стрелой в его сторону. На этот раз он промолчал.  - Вы физически поместили записку мне в руку этой ночью или только внушили чувства? – Мефистон не видел смысла в любезности, когда его так изящно мучили. - Вопросы истинного знатока! Мы тебя и пригласили сегодня, чтобы дать ответы. Но с одним условием. Наш Круг, как тебе уже поведала Анастасия, - при этих словах Дама потупила взор и на время её обаяние вновь завладело разговором мужчин, - объединяет могов для защиты, обучения и взаимной поддержки. Эту работу мы ведем так много лет, что трудно и представить. Мы никого не принуждаем вступать и дружить с нами, но если уж вступил, то это такой уровень доверия и новых знаний, что мы должны гарантировать просто собственную безопасность. Понимаешь? - Понимаю. Рад, что мы говорим прямо. Какие обязательства, условия, берет на себя каждая из сторон? 
- Мы обязуемся принять тебя в Круг как равного, защищать и оказывать помощь, как и всем участникам Круга, научить всему, что знаем. Ты обязуешься не использовать против нас полученные знания и держать всё, что касается Круга в тайне. Звучит разумно? – поза и выражение лица Куратора излучали открытость и дружелюбие. - Вполне разумно. Но каковы гарантии исполнения взаимных обязательств? – Мефистон старался ничего не упустить и даже не смотреть в сторону сияющей Дамы.  - С нашей стороны всё просто. Если тебе нечему будет учиться, и ты ничего не узнаешь, то никто не мешает тебе просто уйти. Ведь тогда и твою часть обязательства выполнить будет легко, новых знаний нет, да и рассказывать о Круге шарлатанов нечего. Если же ты нарушишь данное обязательство – ты умрешь. Буду с тобой предельно откровенен. – тон оставался таким, будто Мефистона поздравляли с Днем Рождения.  - Вы… меня убьете?  - Нет, я сказал, что ты умрешь. Это разные вещи. Вступление в Круг оформляется клятвой и печатью. А клятва и печать мога это гарантия того, что ты исполнишь обязательство и не сможешь придумать ни уловок, ни отговорок. Силы Нави испепелят твой разум. Такое обязательство может принять только мог, и только добровольно. Мы совершенно уверены в его надежности. – оставалось добавить «просто подпишите здесь».  - Я отдаю себе полный отчет в том, что ваши силы и знания превышают мои. Что я не могу проверить ваших слов и нет оснований доверять вам. Что я рискую жизнью и душой, вступая в эти переговоры. Но я много лет стремился познать свои способности, найти других могов, и не вижу лучшей возможности. Я согласен. Как я должен произнести эту клятву или что там за ритуал? – Мефистон посмотрел в глаза Даме и Куратору с максимальной решимостью, которую мог показать. - В других условиях твоя решимость и жажда знаний могли бы испугать. Я рада, что мы будем на одной стороне, - вступила в разговор Дама, - Ритуал очень простой. Раз ты согласен взять на себя обязательства Круга, а ты это уже сказал, то для подтверждения протяни руку и получи печать. Она будет невидимой, не переживай. Процедура немного болезненная, как от укола булавки! – не было слаще и многозначительнее взгляда и улыбки на свете. Мефистон молча протянул правую руку ладонью вверх. Куратор коснулся его ладони двумя пальцами. Когда говорят, что будет «немного больно», чаще врут, поэтому стоит готовиться к худшему. Мефистон был готов, когда ладонь пронзило как острым ножом, с раскаленным лезвием. Вот и верь после этого людям. Прекрасные Дамы бывают так мстительны, пусть даже неведомо, чем их огорчил! Однако боль прошла, и собеседники с теплыми улыбками смотрели на него. «Поздравляем», почти в унисон звучали их голоса. Мефистон не слышал, он смотрел на свою ладонь и старался ничего не упустить. «Правда Крови» - подумал он и с ужасом почувствовал, что булавки нет на месте!  С какими людьми он связывается, уму непостижимо. Но возможно, это они еще не постигли, с кем связались, подумал он, и вместо булавки что есть силы укусил себя за язык, до крови. При этом не раскрыл рта и не издал ни звука. Только скривился, надеясь, что его товарищи по Кругу примут это за последствия ритуала. Пока новая боль не прошла, он смотрел на свою правую ладонь и на месте «незримой» печати видел, как в воздухе тает символ. Синий глаз на фоне полумесяца, постоянно 
меняющий оттенок, формы и ускользающий от внимания. Миг, и на ладони, в самом деле, не осталось следов.  - Брат Мефистон, отныне позволь обращаться к тебе так. Мы принимаем тебя в Круг, как полного товарища и салютуем твоему мужеству. Обучение начнется немедленно. Твоя жажда знаний будет утолена. Анастасия станет твоим личным наставником. – торжественным тоном возгласил Куратор. 
 
«Я лечу в лапы к Дьяволу, но хотя бы проводник симпатичный», подумал Мефистон, глядя в глаза Дамы, которые мило пожирали его, наполняясь знакомым синим огнем.  
 
6. Цена свободы 
 
Вечером того же дня, Мефистон приводил в порядок свои впечатления и думал, как быть дальше. - Над тобой тонко поиздевались, показали своё превосходство, поставили клеймо и торжественно приняли в услужение, - дух Красного голоса был верен себе. - В какое услужение, ведь я ничего им не должен! - Ты им уже всё отдал, причем самое дорогое. И ни за что. Это они тебе, по сути, ничего не обещали. А ты уже отдал свою свободу! Свободу поступать, как сочтешь нужным. Это в том случае, если печать делает только то, что они сказали. А я бы не стал на это полагаться – парировал Синий. - А это правда такая связывающая клятва, которая меня убьет? - Не могу сказать, что они на тебя наложили, но такое возможно, без сомнений. Лучше не проверять. - Даже гораздо хуже, что это такой расплывчатый договор. В старину за знания давали глаз, или руку, но и баста. Четкая цена за четкое могущество. А тебя просто развели, - Красный не унимался, - Осознай главное, заруби на носу. Они на тебя вышли. Ты им был нужен. Они сделали предложение. Ты принял их условия, преподнесенные с позиции силы, и пропавшая булавка была ясной демонстрацией. Но ты всё молча снёс. Только что на колени не встал. Поздравляю, тебя используют! - Вынужден согласиться с предыдущим оратором, - прозвучало редкое признание Синего. - Подождите! Разве мы не вместе решили испытать судьбу и довериться Кругу? - Мы вместе ничего не решаем. Мы голоса у тебя в голове. Ты не перекладывай ответственности. Решаешь ты один. Мы только говорим. И что-то я не припомню, что после предложения дать «смертельную клятву» ты взял тайм-аут с нами побеседовать. Сразу весь согласный. В синие глаза напротив смотрелся! – Красный был неумолим. - Это… правда. Дама обладает феноменальной притягательностью, даже в дневном мире, подозреваю наведенную ауру очарования. - Нам не постичь, как она влияет на твою мужскую природу. Наведенная это аура или её женские прелести. Важен результат – на тебя оказывают влияние, понимаешь, манипулируют, что бы привести в неадекватное состояние? - Понимаю. - А кто пользуется такими приемами? – Красный следовал примеру Сократа и задавал наводящие вопросы, редчайший случай, знак серьезного дела. - Враги. - Что делают с врагами на Долгой Войне? 
- Не доверяют, изучают, уничтожают.  - Аминь, брат. Теперь с Синим детали прорабатывайте. Я стратегом поработал, - Красный улыбался, насколько голос это может, до ушей. - Никогда не знаешь, когда вдруг стратегия Красного будет верной. Не думал, что дождусь такого момента, - ответил Синий, - Полагаю, тебе следует играть по их правилам, но в свою игру. Еще посмотрим, кто кого использует. Бери всё, не давай ничего. У врагов можно учиться, с ними нельзя дружить. - Согласен с вами. Их намерения скрыты, их силы пока превосходят наши. Действуем, как партизаны, и также молчим. Даже мои вопросы могут многое выдать, - в голове Мефистона начал созревать план.  - Они утверждают, что владеют телепатией. Но это неточно. Делают вид, что знают про голоса. Но сводят всё в шутку. Туман нагоняет тот, кому есть что скрывать. А скрывают только слабости. Ничего им не говори про нас, не выдавай мыслей, только слушай и учись тому, что предлагают сами. Поощряй их раскрывать карты. Сам бери пример с врага: шутки, намеки, туман. Лучший друг партизан, - продолжал Синий. - Если они читают мысли, пусть читают – по крайней мере, сами на блюдечке не приносим. Мне кажется, стоит попробовать и здесь их переиграть по типу булавки. Ведь как бы они не ухмылялись, а она сработала. Дважды! Даже когда её не стало.  - Приготовимся же к бою. Вооружимся несгибаемым намерением. В Нави это уже дорогого стоит. Первый урок с Дамой был назначен через неделю. Было время подумать и настроиться. Мефистон, зная свою слабость к её чарам, принял для себя два решения, как противостоять возможному влиянию и чтению мыслей. Первое – сконцентрировать внимание и волю на поддержание щита вокруг своей головы. Да, вот такого воображаемого щита, чем это хуже булавки? Психический щит от психических сил. Так били демонов Нави, так и с людьми может сработать. Концентрация на любой посторонней задаче позволит меньше раскрываться для женского обаяния. Второе решение – по возможности вообще не думать о том, что Круг мог бы использовать против него и считать подозрительным. Конечно, трудно не думать «о белой обезьяне», но волков бояться, в Навь не ходить.  При всей галантности обращения с ним. При всех заверениях в разумности мер предосторожности. К добру или худу, он связан с Кругом смертельной клятвой, а в смертельной игре может остаться только один. Сколько бы времени это не заняло, Мефистон был ветераном Долгой Войны. Он умел быть пай-мальчиком. Больших дядей и теть, слишком уверенных в себе, ждут сюрпризы, вплоть до «поджарки мозгов». 
 
7. Первый урок 
 
В следующий раз, Дама ждала его на крыше собственного дома. Вечер смягчал тона, легкий ветер доносил шум дорог, но в целом был тепло и как-то уютно. Хотя вокруг расстилался вид на сотни домов и улиц, разговор на крыше был столь необычным для современного мира, что создавал уединение. Тут точно не будет прохожих, свидетелей или посторонних. Дама была верна себе и меняла наряды, чтобы глазу всегда было, на чем остановиться. Простой городской джинсовый костюм так обтягивал её бёдра, что при полной закрытости и брюках без порезов, мы должны считать его вызывающим. Мефистон тоже так считал, но быстро отключил все телесные ощущения от мыслей и сосредоточился на поддержании Щита. Перезагрузку 
восприятия делать не стал, трюк уже разгадан, надо остудить внимание. Пусть выглядит, как хочет, он пришел быть прилежным учеником. - Приветствую, мой верный ученик, - если ей нравится повелевать, он подыграет – место нашей встречи похоже на твой сон, и это не случайно. Навь не любит обыденности. Обостренное восприятие, волнение, разбуженные чувства, открытый разум, немного хаоса и головокружения, вот рецепт для истинного начала обучения.  - Слушаю и внимаю, моя учительница, - Мефистон героически победил улыбку.  - К тому же, практика нашего искусства не для смертных глаз и ушей. Прежде, чем начать беседу, я хочу тебе показать.  С этими словами, Дама растворилась в воздухе. Мефистон не слишком был удивлен, но для порядка ущипнул себя за руку. Вокруг было также пусто. Доходить до крови он вновь не стал, решил изобразить искреннее изумление и трепет. «Я здесь», - услышал он звонкий голос у себя за спиной и на противоположном конце дома увидел Даму на самом-самом краю крыши. Вдруг, её фигурка неловко оступилась, взмахнула руками и полетела вниз! Сердце подскочило в груди, и он без задней мысли ринулся на помощь. Хотя какая там могла быть помощь? В такой ситуации действуешь быстрее, чем мыслишь. Добежав до края, он посмотрел на землю, с ужасом предвкушая увидеть там распростертое тело. Стоять на краю высотного дома, и не во сне, было весьма неуютно. Верить в такую оплошность учительницы не хотелось, но и не проверить нельзя! На земле было пусто и, тяжело дыша, он отошел от края.  - Ценю благородный порыв, - раздался голос в его голове, - Или стоит обидеться на нехватку веры в меня?, - колокольчики смеха Дамы было ни с чем не спутать.  - Где ты? – Мефистон готов был послушно играть свою роль. - Я не двигалась с места. Это моя стезя, искусство иллюзий, изменений. Навь это пространство духа, не зрения. Я не обманула твои глаза, я обманула твой разум! Попробуй найти меня, сможешь? «Спасибо за подсказку», подумал Мефистон. Успокоился, выдохнул, восстановил пульс, вспомнил про Щит, забытый впопыхах. Очень медленно, очень спокойно постарался погрузиться в Навь, убрать все посторонние ощущения. Он с детства учился владеть собой и ставил такие опыты. Закрыл глаза, ведь именно их сигналы, так или иначе, блокирует Дама. Значит надо «видеть» мыслями - сама идея звучит бредово, но именно это он и сделал. Точнее, почувствовал, что может сделать и тут же спрятался за Щит. Зачем противнику знать, что он обнаружен? - Моя учительница, я понимаю, о чем ты говоришь. Моих сил пока не хватает, чтобы найти тебя. Дай мне время, и я буду практиковаться.  - Хм! Каким ты стал послушным. Я ожидала большего, - в голосе Дамы триумфа было куда больше разочарования, - Подойди ко мне, начнем с более простого упражнения. Мефистон вернулся к месту их встречи, иначе искать направление по голосу в голове было трудно. Он ждал, что Дама вновь покажется. Вместо этого, второй раз за несколько минут, его сердце ушло в пятки, а всё тело вздрогнуло и приготовилось бежать или сражаться в холодном поту! На месте Дамы вспыхнуло синее пламя, из которого, всего на крохотный миг показались не изящные черты, а настоящий демон Нави. Сине-фиолетовая кожа, длинные руки, птичий клюв в безумной зубастой ухмылке, черные бусины глаз. Миг, и наваждение исчезло. На его месте стояла Прекрасная Дама и безмятежно улыбалась. - Страшно?  Так и должно быть. Это крайняя степень перемены облика. Психические силы, мой друг, это не фокусы, а искусство. Без любви к нему, любви к 
новизне, открытиям, непостоянству – ничего не добьешься, - Дама наслаждалась произведенным эффектом. 
 
Мефистон готов был поклясться, что именно такими видел демонов в своих снах. Вопрос, что о них знает Дама, уже почти вырвался, когда в голове прозвучали оба голоса одновременно: «Молчи, держи Щит!». «Именно тот вопрос, который задавать без необходимости не следует, он выдает твои знания» - пояснил Синий.  - Ты увидел, на что я способна, мастерица изменений. Подойди ближе и я попробую тебя научить – Дама продолжала урок, - Отбрось всё привычное, нет ни глаз, ни чувств, есть только Навь и твоя душа, «психе». Потому и называем наши силы «психическими». Собери всю волю и перестань полагаться на привычнее шесть чувств, их так легко обмануть и дать в твой разум напрямую образы, информацию, стимулы – как я сейчас и показала.  - Понимаю, я давно различаю «видение» в Нави и обычное, - отвечал Мефистон. - Тогда прикоснись ко мне, это поможет создать фокус, я буду принимать разные обличия, твоя задача увидеть моё истинное лицо, насколько ты это сможешь. Увидеть в Нави, отбросить привычку, пронзить обман. Начинаем! Мефистон, пользуясь разрешением, подошел к Даме и положил руки ей на плечи. Если это и помогало создать фокус, то совсем не на психике. Как будто специально провоцирует. Однако, задание есть задание и он справится. Закрыть глаза, уши, телесные ощущения рук. Шутки шутками, а надо уметь «развидеть это», искать не глазами, а мыслями. Только воля, только дух над волнами Нави. Тело врет, мир врет, Дамы вообще может не быть перед ним, одна иллюзия. С закрытыми глазами он увидел себя в доспехах, это помогало держать символизм Щита, и на волнах безграничного океана Нави стал искать сигнал Дамы, уже знакомый.  Главное помнить, что нет ни близко, ни далеко, только цель, только желание найти. Как описать «запах» чужого контакта в Нави? Только образами.  Однажды прикоснувшись к душе другого, всегда сможешь его найти. Даже в том случае, если он, как Дама, активно этому сопротивляется, не хочет быть найденной. Само знание о том, что от тебя прячутся, делает обнаружение не только возможным, но ожидаемым. Ведь когда не прячутся, не будешь искать, так ведь? Намерение это как следы в Нави, по нему можно идти. И Мефистон пришел. Как и ожидалось, дама была за его спиной, а «прикосновение» лишь наведенным ощущением. Мефистон открыл глаза. - Моя учительница. Я не знаю, какие образы ты использовала, ведь я не смотрел глазами. Но я знаю, что ты стоишь за моей спиной, а мои руки ощущают лишь то, что ты хотела бы. Поэтому, как ты и сказала, я нашел тебя через Навь!  - Похвально! Гораздо лучше, чем в первый раз. Ты умеешь удивлять, - Дама была приятно озадачена, - давай попробуем теперь наоборот. Твоя задача внушить мне, что ты женщина. Само собой, я не буду сопротивляться и доверюсь земным чувствам. Тебе как совет – не пытайся изменить себя, измени чужое восприятие, - она вернулась к привычному облику и встала напротив него, скрестив руки, - дерзай! - «Я женщина»… как будто я вообще знаю, что это такое. Но мне и не надо. Нужна видимость, а не сущность. Так… Задача должна быть легче потому, что наблюдатель ожидает увидеть женщину, а это психическая предрасположенность, - Мефистон вновь погрузился в Навь и с максимальным сосредоточением стал выделять эмоциональные, мыслительные реакции на женщину хотя бы у себя самого. Благо, пример был перед глазами.  
Надо было отсеять всё ситуативное, реакцию на лицо, фигуру, привлекательность, оставить только базис, самые простые ассоциации с женщиной. Конечно, это его ассоциации, как пить дать женщины должны смотреть друг на друга иначе. Надо пробовать так, чужих мыслеобразов у него пока нет, хотя возможно, в будущем и удастся их получить. Как ножом он отрезал всю лишнее в своей голове от образа женщины. Получился психический шаблон. Словами трудно описать эти действия, но уж как есть. Затем он пожелал запустить этим шаблоном в мир, особенно в Даму, как обычный человек передавал бы настроение, эмоции, только стократ сильнее. Чтобы выглядеть как женщина, нужно думать как женщина. В Нави шутки земного мира часто являются руководством к действию. Как в Писании, «умный среди людей – безумец перед Богом».  - Ах! – дама воскликнула и отшатнулась – Да ты силен. Методика, конечно, топорная, но какой импульс… Зачет тебе ставлю, присутствие женщины я ощутила. Но ты будто создал крик «смотрите, вот идет женщина, да еще какая!». Это обратное тому, что мы хотим достичь. После такого импульса на тебя обратят внимание, и придется тратить еще больше энергии, чтобы иллюзия держалась. Держать же сигнал такой силы, замучаешься! - Понимаю. Буду стараться.  - Настоящее могущество изменения в том, что оно незаметно, исподволь. Для сознания окружающих ты расставляешь определенные психические маркеры и тебе вообще не нужно тратить силы. Они сами создадут образ женщины, причем такой, который требует минимум их внимания. По закону наименьшего сопротивления. Понимаешь? И не надо делать такое серьезное лицо. Ты несколько раз воспользовался своими силами и уже тяжело дышишь! - Ты права. - Поэтому я поздравляю тебя с первыми успехами. Тренируйся в одиночестве. Маленькое домашнее задание, найти меня через неделю самому и придти неузнанным. На сегодня, мой верный ученик, урок окончен, -  с этими словами, она сделала совершенно неожиданную вещь. Вдруг оказалась прямо рядом с ним и поцеловала в щеку прежде, чем исчезнуть! Мефистон глубоко вдохнул. Выдохнул. Ощущение было крайне приятным, но он был слишком на взводе. Дама, по собственному признанию, была мастерица изменений, провокации были её вторым дыханием. Или первым. Ничего не значит ничего. «Молись Богу и держи порох сухим». Только верность курсу Долгой Войны позволит ему не потеряться в чужой игре. Прежде, чем опустить Щит, он мысленно убедился, что Дама, на самом деле, ушла. И только потом выдохнул по-настоящему, подумав: «Чёртовы женщины». 
 Заметки Мефистона к первому уроку: 
 
• Тяжело дышу! Удивительно, но за все эти годы я никогда не ощущал такого истощения  психосил. Поистине, как в спортзале, только тренер может заставить тебя выложиться до конца. Психическая усталость, предел могущества… исчерпаемость энергии внутри нас или нашей способности черпать извне? Вопрос номер один.  • Про демонов молчит. Хотя я бы с них начал… Ясно, что её страшная иллюзия – не случайность. Не исключено, правда, что я сам 
дорисовываю знакомый образ, по аналогии с «неприметной женщиной». Но возможно и её проекция. Не встречала демонов или скрывает? Надо выяснить.  
 
• Если внушение образов, даже зрительных ощущений работает, то должен работать и мой Щит. Интуитивно это ведь точно такой же метод! Достаточно настроить психику определенным образом, поверить.  • В сущности, как она меня учит? Просто говорит, что такое-то возможно и что я при этом должен испытывать. Великая педагогика. Сейчас, конечно, легче, когда нашел других «особенных» и кажется, что всё по плечу. Раньше было не то. Надо экспериментировать самому, пробовать новое, рвать границы, чтобы учителя понятия не имели… • Выполняя роль ученика, я даю представление о своих способностях. Что-то придется показывать, уроки придется учить. Это дает Кругу знания о моей природе. Знание – сила. Рискованно, а  как еще? Делать и учить максимум того, что они не знают, учится скрывать. Получится ли? Не попробуешь, не узнаешь. 
 
 
 
8. Проба сил 
 
Как ни старайся перехитрить Круг внеплановыми занятиями, скрытыми знаниями, а учиться в Институте и работать надо. Мефистон обнаружил, что свободного времени едва хватает для серьезной практики иллюзий. Тренироваться приходилось «на кошках». Кстати, раз пришлись к слову, он честно пытался внушить кошке, что является собакой. Но либо у кошки были непостижимые для нас образы собак, либо они владели мистической защитой от психосил. В народе зря не скажут про колдовских зверей. С людьми получалось лучше.  Он пробовал постепенно увеличивать и уменьшать энергию на поддержание психических маркеров женщины, молодой и пожилой. При нужном фокусе ему даже место в метро уступали. В сущности, дурить голову людям было нетрудно. Все сосредоточены на физическом восприятии, никто не чует подвоха, многие сами дофантазируют. Получалось даже флиртовать со студентами. Те и сами «обманываться рады». Беззащитны оказались и преподаватели… Главное – никакого риска, это не вторжение в психику. Если аккуратно подбирать фразы, то вообще не придерешься и только по реакции собеседника понимаешь, видит он в тебе красотку или чудака-мужика. «Вы не подскажете, как пройти в аудиторию? Мне так неловко. Всё время теряюсь». По глазам мужчины сразу видно, за кого он тебя принимает.  Или всё-таки вторжение? Ведь восприятие тоже психический процесс, и манипуляция идет не с его обликом… Где грань между иллюзией и телепатией? Такие вопросы Даме можно будет задать. Две вещи беспокоили его по-настоящему. Первая заключалась в том, что он стал замечать странные взгляды. Буквально пару раз, но их ни с чем не спутаешь. Когда он практиковался в изменениях, в аудитории или в метро, он затылком порой чувствовал, что на него смотрят. И точно, стоило обернуться, как совершенно незнакомый человек буквально пялился на него во все глаза. Весьма неуютно. Что они замечали в нем, оставалось загадкой, но было ясно, это не совпадение. Скрытые моги? Люди, наделенные особым чутьем? Или это одно и то же?  
Вторая была намного страшней. Чем больше он практиковался, чем чаще и глубже черпал силы Нави, тем больше чувствовал психическую усталость, истощение. Это само по себе вовсе не было проблемой. По мере того, как он уставал и напрягал свои психические силы, он всё сильнее ощущал, как Навь подобно известной Бездне, «смотрится» в него. Даже днем. Демоны перестали быть ночными приключениями. Их шепоты, угрозы, атаки стали чувствоваться всегда. Чем лучше получалось искусство, тем ближе стояли обитатели за чертой. Может быть, тем и вызывали странные взгляды людей? Что пугало Мефистона, так это отсутствие понятной защиты. Ночью он видел своих врагов, и Меч Зари всегда был под рукой. Днем их было вроде и не видно, только чувство угрозы и близости гораздо сильнее, а вызывать Меч по своей воле он так и не научился. Почему об этом молчит Дама? Это же смертельная угроза. Тут чтото нечисто, а значит, пока и он будет молчать, наблюдать, и черпать скромнее.  - Почему вы об этом молчали? – вопрошал Мефистон голоса. - А мы тебе должны? Мы не твои учителя, мы не друзья, мы вообще не люди. Скажем так, спутники, собеседники, - отвечал Синий, - наша природа таинственна даже для нас самих. Не могу дать простого ответа. Давай представим, что мы говорим что-то когда ты готов услышать. Так будет достаточно правдоподобно. - И сейчас я готов? - Очевидно. - Так что же мне делать с демонами наяву и почему Круг молчит о них? - Когда ты готов, вопрос будет часто содержать ответ. Ты всё правильно делаешь. Демоны тянутся к яркому свету душ. Чем глубже погружаешься в Навь, тем ближе к ним, тем проще им коснуться тебя. Поэтому дисциплина, трезвость, самоконтроль, путь любого честного мога. - А в Круге нечестные? - Предстоит узнать. Ты сам можешь выдвинуть гипотезы, - Синий не старался облегчить.  - Хорошо. Первая, по неизвестной причине искусство дается им легче и они не черпают так глубоко, и вообще они сильно отличаются от меня. Слабая версия. Предположить, что они никогда не встречали демонов, даже во сне, никогда не были новичками, крайне трудно.  - Продолжай. - Вторая. Они меня испытывают. Смотрят, как я сам буду барахтаться и реагировать на опасность. Возможно, чтобы я ощутил свою беспомощность, страх, и попал в большую зависимость от них. Пока придерживаюсь этой версии, и потому планирую молчать. - Разумно. Но есть и третья вероятность, понять которую ты пока не готов. Но скоро. - Да ну, серьезно? Мы так будем разговаривать? - Нельзя влить бочку в стакан. Знания приходят вовремя, - когда Синий уходил в пословицы, тему можно было прикрывать. - Боже, ладно. Скажите, что может произойти, если перейти черту, если я нырну слишком глубоко, если моего контроля не хватит? Какие худшие последствия? - Лучше тебе этого никогда не знать, мальчик, - Красный вступил в беседу – лучше никогда не знать, да. Но если всё-таки дойдет до этого, я буду рядом. Тогда пройдет время слов, настанет время действий. Время крови. Хорошо, если только твоей. 
- Классика моральной поддержки. Всё, один конкретный вопрос: какие-то обереги, защиты, пентаграммы как в кино можно сделать? Чтобы полагаться не только на свою постоянную бдительность. Что-то вроде предохранителя? - Да, это возможно. В Нави всё возможно. Ты же видел, как Дама тебя учит? Достаточно сфокусировать психосилы на задаче, и она будет решена. Любая задача. Чтобы предмет обладал силой отдельно от тебя, в него надо её вложить. Способы посмотри в любой сказке, без жертвы никуда. Через кровь, через клятвы, через жертву мы связываем себя с вещами силы… Дальше всё в твоих руках. Ищущий найдет – Синий голос был неумолим. - Абсолютная вера, несгибаемое намерение, всё как у Дона Хуана - подвел итоги Мефистон.  Осталось придумать, что приносить в жертву. Или, не дай Бог, кого… Предстояла новая встреча с Дамой, и мысли об опасности тонули в приятном предвкушении, которое ему не хотелось признавать и прятать за Щитом.  
 
9. Второй урок 
 
Дама любила ходить в кафе. Она была очень социальным человеком, её искусство изменений требовало постоянной практики и находиться в гуще людей было чистым удовольствием. Мелкие шутки, розыгрыши, манипуляции были её отрадой и всегда легко напоминали о том, что ей посчастливилось быть особенной, могом. Бесконечно превосходящей всех простых смертных, или так она любила думать. Добавить к этому красоту цветущей юности, которую она поддерживала весьма не иллюзорными усилиями, и внимание с букетом приятных эмоций было гарантировано почти в любом общественном месте. Кафе и рестораны особенно хороши тем, что сочетали приятное с полезным. Без трапезы не обойтись даже сильным мира сего. Удобно, когда твои психические силы позволяют наслаждать себя изысканной кухней совершенно бесплатно. А потом официанты и управляющие долго выясняют, кто же виноват и что делать. Щепотка хаоса в привычном порядке делает любое блюдо острее, Дама была в этом убеждена.  Она заказала экзотический кофе и задумчиво повернулась к окну. Прошло уже две недели с их встречи, а Мефистон не появлялся. Он был не первым её учеником, но наиболее интересным. Было видно, что он старается скрывать о себе всё, что можно, и едва ли доверчиво распахнул объятия Кругу. Однако, она верила в свои чары в прямом и переносном смысле. Кого не увлекает власть, увлекает романтика, в конечном же счете, всем нужна безопасность, ясность и покой, которые они предоставляют. Никуда он не денется, просто дикий. «Дикий и симпатичный, хм…», подумала Дама. Либо он знает больше, чем показывает, либо хочет именно это показать. Даже любопытно, сможет ли он вообще выполнить её задание.  Дама обещала не пользоваться психосилами, чтобы Мефистон мог приблизиться к ней и продемонстрировать искусство изменений. Выполнять обещание она не собиралась. Мелкие хитрости, обход правил был ей просто необходим. Поэтому она периодически озиралась в Нави, но всё было спокойно, никаких следов действия или движения мога. Каково же было её удивление, когда официант вместе с кофе преподнес ей необычную синюю розу. - От кого это? – спрашивать «это мне?» ей даже в голову не приходило. 
- От джентльмена, который наблюдает за Вами издалека, - при этом официант показал рукой на улицу, где возле дома напротив можно было различить сколько угодно джентльменов. - Благодарю Вас! – просить помощи в опознании Дама считала ниже своего достоинства. Инстинктивно, первые секунды она вглядывалась в окно обычными глазами. Но женщина быстро отошла на второй план и в дело вступил мог. Со скоростью мысли она вторгалась в сознание людей на другой стороне улицы ища отражения или мысли о себе. Один, другой, третий – ничего… - Не трудись, Анастасия, я здесь! – возле её столика стоял Мефистон и почтительно улыбался. - Как ты…, - скрывать, что её застали врасплох, было бессмысленно, надо уметь признавать силу – Как ты сумел?  - «Найти тебя самому и придти неузнанным»? – вежливо уточнил Мефистон, садясь напротив. - Да. - Мне понадобились для этого все мои силы. Весь опыт многих лет, - Дама позволила себе быть польщенной этими словами, - Да, весь опыт многих лет общения и наблюдения за людьми! - Ты хочешь сказать, что обошелся без Нави? – переход от удовлетворения к возмущению был острым, но Дама умела сохранять лицо. - Да. Я просто договорился с официантом. И когда ты отвлеклась и устремила своё могущество по его указанию, спокойно подошел «неузнанным», мог бы даже и сесть, так ты увлеклась, моя учительница. А найти тебя нетрудно, ведь я теперь знаю, что ты регулярно бываешь в моем Институте. Ходишь примерно в одни и те же кафе примерно в одни и те же дни… Как видишь, старый добрый человек тоже обладает великой силой. - Пфф… Как же ты тогда усвоил урок? Ведь смысл задания был в этом. - Я прекрасно его усвоил, поверь, и упорно практиковался. Но я не вижу смысла в изменении ради него самого. Нужна цель, фокус. Лишь она оправдывает средства. Да и разве ты сама не учила, что надо играть на ожиданиях людей? Не верить своим глазам. - Учила… - Вот я и знаю, что ты будешь ждать изменения через Навь. И не верю, что ты удержишься и не станешь пользоваться силами, чтобы меня найти. Дальше надо было просто сыграть на твоих привычках и ожиданиях. Риск есть, но куда без него. И вот он я, нашедший и неузнанный. - За «не верю» в любой другой ситуации я бы страшно обиделась. Но раз была поймана, то не могу, - было что-то приятное в осознании своего маленького поражения. Необычные чувства заполняли сердце Дамы. Мефистон улыбнулся и развел руками. Повисла интересная пауза. Дама не привыкла терять контроль над ситуацией и быстро взяла себя в руки. - Что же, творческий подход к заданию тоже достоин уважения! «Зачет». Но потом покажешь мне свои наработки в иллюзиях, - тон строгой учительницы вернулся. - Конечно, покажу, - ответил Мефистон, и исчез. А затем снова появился у дверей кафе, подошел к столику и сел напротив, - вот, пожалуйста, только теперь я перед тобой. Можешь проверить в Нави и потрогать. До этого была полная иллюзия чувств, основанная на ожиданиях, их разрыве, и новых ожиданиях.  
Сердце Дамы стучало, как молот, а руки похолодели. Это было неслыханно, оскорбительно, просто хамски! Дважды за пять минут так провести свою учительницу. В ней закипал вулкан страстей, но до начала извержения, Мефистон продолжил. - Моя учительница! Прежде, чем ты заслуженно отчитаешь меня за дерзость, послушай. Ведь всё, что я знаю, идет от тебя. Разве не ты сама ошарашила, удивила, обескуражила меня прекрасной демонстрацией своего искусства на нашей прошлой встрече? Я был сражен твоими хитростями и способностями к изменению. Что еще я мог сделать, как не стремиться быть достойным учеником, быть не хуже тебя? – в его взгляде было столько искренности, что Дама невольно смягчилась. - Продолжай… - И если я смог это сделать, то это твоя заслуга больше, чем моя. В знак признательности и восхищения я и преподношу тебе эту синюю розу. Тут никаких иллюзий, достать её было нелегко! – Мефистон потупил глаза, ожидая высшего суда. - Ты умеешь польстить женщине, должна признать. Принимаю твоё восхищение и заслуженную благодарность, - Даме ничего не оставалось, как принимать игру, и вести её дальше - Теперь, когда мы убедились, что урок усвоен. Перейдем к следующему. Телепатия. Не моя специальность, но я должна тебя познакомить с азами. Главное правило нашего урока сегодня – не пробуй ничего, слышишь, вообще ничего, что я бы не одобрила! Последствия потенциально опасны даже физически. Люди способны вести себя крайне неадекватно, если почувствуют, что к ним в голову кто-то залез. - И без этого случается. Слушаю и повинуюсь.   - Мы будем работать с посетителями кафе. Никогда не знаешь, как именно твои манипуляции воспримет человек, сможет ли почувствовать или заподозрить. Поэтому сегодня мы только читаем мысли. Никакого вхождения и внушений. - Без вхождения, как скажешь. Я-то надеялся… - по взгляду собеседницы, Мефистон  понял, что лимит остроумия на сегодня уже исчерпал. Что вхождение и внушение возможны, не было никакого смысла переспрашивать. - Погрузись в Навь. Я не знаю, как именно ты её видишь, но полагаю, что в ней ярко видно меня, а все остальные сливаются в «море душ», «океан»?  «Ноосфера», услышал Мефистон голоса изнутри, но значение слова пока от него ускользало. Не забыть бы! Вслух он ответил: «Достаточно похоже». - И это хорошо. Если бы мы воспринимали все чувства и мысли людей более тонко, то давно сошли бы с ума. Я даже слышала истории о таких особо чувствительных… Однако, если каплю в море взять под микроскоп, то открывается новый мир, так ведь? - Да, но как выделить каплю в море душ? - Также, как и всегда. Нужно очень захотеть. Когда знаешь, что именно ищешь, непременно найдешь. Самое сложное, найти мысли нужного человека. Потому что человек здесь, рядом с тобой, а мысли его вовсе не здесь. В Нави нет ни времени, ни пространства как мы привыкли. И пялиться на физическое тело, как ты можешь увидеть в кино – дешевая показуха, ничего не дает.  - Не зря, получается, говорят, «витает в облаках», «мысленно улетел»? - Народная мудрость вообще не зря мудростью зовется. Уже в русских сказках говориться, что быстрее всего на свете «мысль». А тогда даже слова психология не знали. Не то, что наших теорий. Но моги были, это точно. - Откуда знаешь? - От верблюда. Соберись. Чтобы найти мысли нужного человека мы должны искать вроде как сетью в море, или запросом в Яндексе. Где находится человек вообще 
неважно. Мы как бы издалека приближаемся к нему по следу из мыслей, по контекстам. Трудно знать наверняка, о чем ты думаешь. Но если ты сидишь рядом в кафе, то что-то отсюда в твои мыслеобразы должно попасть! Поэтому мы и начинаем урок здесь.  - Ты предлагаешь искать в Нави не человека, а образы кафе, а потом, уточняя их, представляя перспективу нужной личности, тянуть как за ниточку к его сознанию? Стать микроскопом и приближать постепенно.  - Всё так. Начнем опыт. Попробуй приблизиться к мыслям вот того пожилого мужчины у окна. Я буду рядом и подстрахую.  Мефистон закрыл глаза и погрузился в океан мыслей вокруг. Как в нем искать образ кафе в чужом сознании? Не просите описать. Это как чуять запах и идти по нему. Как просеивать через сито с заданным рисунком отверстий. Это ощущение, поиск, азарт. Наверное, было бы невозможно достичь успеха, если бы Навь была просто морем воды. Но она была живой средой со своими законами, пусть они и держатся только сегодня и только сейчас. Она могла хотеть тебе помочь, или наоборот. Сейчас Мефистон чувствовал, что вот-вот найдет искомое. Нить или сгусток мыслей, в которых мелькает образ кафе с перспективы того пожилого мужчины. А дальше надо только собраться и нырнуть поглубже. И он увидел. Он увидел женщину, которой вовсе рядом не было, и давно нет. Она была когдато, в памяти мужчины. Увидел его детей, которые давно не звонят. Он и приходил в это кафе потому, что здесь последний раз встречался с той женщиной… Приходил, заказывал одно и то же и тихо сидел в углу. Сохраняя строгий вид, никому не показывая, что у него происходит внутри. О чем он думал? О её глазах, улыбке, игривом взгляде и легком прикосновении.  Кем она была? Женой, подругой, любимой дочерью? В мыслях образ идеализируется, обобщается, даже о возрасте трудно судить. На Мефистона нахлынула волна чувств. Мысли с эмоциональной окраской, этого следовало ожидать. Можно ли разделить мысли и чувств в море душ? Большой вопрос. Пока что деваться было некуда. Он сам ощутил в своем сердце дыру в форме женщины, которую ничто никогда не заполнит. Чувство тоски, пустоты, когда держишься только за привычный деловой костюм и образ мужчины, выработанный годами. А сам готов был плакать, хотя бы чуть-чуть. Мефистон захотел узнать, что случилось с ней, и приготовился нырнуть глубже. Но почувствовал боль мужчины и, что страшнее, его взгляд на себе.  - Достаточно. Мягко, но беспрекословно сказала Дама. Я же сказала, никакого вхождения, смотри только то, что человек сам тебе показывает, - для усиления эффекта она взяла его руку и обратила на себя глаза. - Подожди, ты хочешь сказать, что он почувствовал моё присутствие у себя в голове? - Да, когда ты затронул болезненные воспоминания, которые он сам не стал бы сейчас поднимать. Помнишь, момент расстроенных чувств, это время Нави, когда мы смотрим на мир другими глазами. Неровен час и обычный человек в такой момент поверит в безумное! – руку она так и не убирала. - Получается, все люди в какой-то степени моги? - Вопрос философский. Почувствовать клинок в сердце и уметь фехтовать – две большие разницы. Точного ответа у меня нет и даже неточный весьма сложен. Поэтому вернемся к уроку. Я буду держать твою руку и дам понять, когда ты приближаешься к запретной черте. Да и внимания меньше будем привлекать. Парочка, в которой оба молчат и периодически закрывают глаза? Надо хотя бы за ручки 
держаться, – прежняя озорная колдунья вернулась. Мефистон совсем не возражал, но вслух ответил иначе. - Придется потерпеть ради дела, - нельзя, чтобы Дама совсем из него веревки вила.  
 
И они продолжили дело. Найдя сгусток мыслей об окружающей обстановке уже было проще распутывать отдельные нити людей. Они погружались в сознание детей, женщин, сотрудников кафе и даже пытались поймать прохожих. Дама сжимала его руку в разные моменты, порой он понимал, что приближается к точке дискомфорта «жертвы», а порой считал, что всё было вполне безопасно. Видимо, у женщин чутье острее на деликатные темы. Мефистона не покидало ощущение, что все видимые им мысли были достаточно образными, мало конкретики, слабые чувства. Пожилой мужчина, оказалось, дал ему самый сильный заряд. Расстроенные чувства, боль и тоска как источник силы – интересная теория. Надо запомнить.  - На сегодня всё. У нас и кофе остыл. Слишком долго сидеть так нельзя, вызовем подозрения. Мы прекрасно поработали. Теперь ты всегда сможешь читать мысли людей без вторжения. Конечно, потом еще потренируешься, не сомневаюсь, - Дама казалось, совсем не устала, хотя сам он готов был закончить уже давно. Даже испарина выступила. - Ты совсем не устала? Неужели твоё могущество столь велико, а моё мало? – Мефистон искренне недоумевал. - Ох уж эти мужчины и сравнительные размеры, - Дама улыбнулась и всплеснула руками, - Велико, мало. Навь не знает размеров и каждый принимает её по-своему. Я выбираю легкость, не заморачиваюсь, и не погружаюсь слишком глубоко. Это признак могущества? Тогда да. - А когда ты читаешь человека, ты проникаешься его чувствами? - Еще чего, зачем мне брать на себя лишний груз? Ведь мне нужны его мысли, а не отношения! Надо уметь разделять, - Дама была полна торжества. - Поистине, ты наделена легким даром, - Мефистон не стал спорить. Императив Долгой Войны, ничего о себе, всё о врагах.  - Будь рядом со мной и научишься многому, - Дама посмотрела ему в глаза. Он оценил её выбор фразы. Не «учись у меня», а… - Сочту за честь, моя неотразимая наставница, - он потупил взор чуть более искренне, чем хотел бы, - Позволь задать еще несколько вопросов. - Удивилась бы, не услышав их. Давай. - Ты несколько раз употребила оборот «читать мысли без вторжения», подразумеваю, что можно делать это и со вторжением? И, возможно, есть более прямые способы, чем распутывать нити издалека? - Если ты можешь подумать о чем-то, в Нави оно есть! Ответ «Да» и «Да». Но эти уроки ты будешь проходить нескоро, в другом месте, и не со мной. Всему своё время. - Понимаю, принимаю. Раз мы начали говорить вслух, мы можем посидеть еще немного? Анастасия, позволь узнать тебя просто как личность. Просто поговорить? – в этот раз Мефистон прямо и твердо смотрел ей в глаза. - Могущество, мой друг, не оставляет ничего «простого». Но давай попробуем, немного. Таинственная Дама не могла не вызывать любопытство с первого взгляда. Всегда интересно, как сказочные принцессы и колдуньи живут помимо своих приключений и волшебства. По мере сближения их судеб и наставничества, его интерес только 
возрастал. Интересоваться личной жизнью профессора в Институте он, пожалуй, не стал бы, но тут всё иначе. Дама была молода, едва ли сильно старше самого Мефистона. Её манера преподавания и отношения к своим силам не походила на умудренного опытом учителя, скорее старший хулиган учит младшего. Мефистон не находил ничего смешного или хулиганского в психосилах, но отношение Дамы казалось именно таким. Глубокие вопросы о теории Нави, о последствиях для мира и возможностях либо не приходили ей в голову, либо специально скрывались от него. Именно их он и хотел выяснить! При этом важно не выдать себя, не показать лицо Долгой Войны, вообще не казаться слишком умным. Что может быть лучшей маскировкой, чем личный интерес? Особенно когда он взаимный. Взаимный ли? Маскировка ли?  «Чёртовы женщины», подумал Мефистон вновь.  - Ты для меня сплошной вопрос и загадка. Разреши я попробую начать распутывать нить с того, что знаю сегодня, - начал он диалог, - ты поразила моё воображение и даже дежурные вопросы для меня такими не являются.  - Смелее, мой ученик, я разрешила тебе спрашивать. Лови момент, - Дама наслаждалась робостью большого и сильного юноши. Да что уж там, мужчины. - Хорошо, чем ты занимаешься помимо наших уроков? Ты работаешь кем-то?  - Я работаю могом. Привношу в мир чудеса, немного хаоса и загадки, а это уже очень много. Прекрасно понимаю, к чему ты клонишь. Работать ради денег мне не нужно. Со временем ты поймешь, как мы решаем эти вопросы. Психические силы это искусство, можешь считать меня человеком искусства, творцом изменений – она лучезарно улыбнулась.   - Понимаю. Хорошо. Ты часто говоришь «мы» про Круг, что ты делаешь для него? Учишь неофитов? Что значит Круг в твоей жизни? – Мефистон старался показывать только искренний интерес. Всё о других, ничего о себе. - Я ничего не делаю «для Круга», это тоже не место работы. Я делаю то, что мне интересно и доставляет удовольствие. Ты, может быть, думаешь, что Круг это вроде Ордена со своей структурой, степенями посвящения, тайными ритуалами, - Мефистон кивнул, - Так вот это полная ерунда! Забудь всё, что ты читал в глянцевых книжках, у нас не Хогвартс, не академия вампиров, не министерство магии. Круг это просто клуб по интересам, где подобное притягивает подобное, где есть с кем поговорить, поделиться опытом, где тебя поймут, вот и всё.  - А как же Куратор? Разве это не должность?  - Пф! Специально для таких как ты придумали, чтобы создавать видимость порядка. Он не командует, ни ты, ни я не подчиняемся. Просто старший товарищ, более опытный и знающий.  - И каждый в Круге делает, что хочет? – Мефистон старался быть максимально наивным. - Да. Кроме того, что запрещает Клятва. Или того, что явно ведет к тому, чтобы её нарушить. Разве ты не помнишь, ты же сам мечтал найти единомышленников, таких же, как ты. Мечта сбылась, мы хотим быть в Круге. Нас не надо заставлять или управлять!  - Но Клятва смертельная, да еще печать незримая…  - Вот зануда! Когда ты один слышишь голоса или поджигаешь во сне занавески, это только твои проблемы. Но когда ты знаешь про целый коллектив и таким образом можешь подставить всех – нужны гарантии. Разве это не разумно? Всё имеет цену. Я пока еще никого не знаю, у кого были бы проблемы с Клятвой.  
- Хорошо, прости, Анастасия. А что ты делаешь в Институте? – Мефистон повернул беседу с опасной дорожки обратно к личности Дамы. - Делаю вид, что состою. Ты ведь там тоже не случайно. Признаюсь честно, ты первый, кого я там встретила как учащегося, похвала твоей целеустремленности. Как сам понимаешь, официальная психология и психиатрия – отличное прикрытие для наших поисков. Вот мы и подвизаемся.  - Благодарю, мне очень приятно. Но зачем Кругу… зачем тебе искать неофитов, если это не орден и число участников само по себе неважно? - Сама подозрительность. Вот тебе сейчас интересно со мной разговаривать? Ктото тебя слушает, рассказывает, учит, не пальцем у виска крутит. Разве ты сам не хотел бы также помочь другим, когда это сделали для тебя?  - Хотел бы и хочу.  - Вот видишь! И я хочу. Моги ведь тоже люди, подобное тянется к подобному. Рука руку моет или как там говориться? – Дама вновь улыбалась. - А как тебя нашли? Тоже во сне? - Мне, возможно, больше повезло, я в Круге с детства. Куратор – знакомый моих родителей по мирским делам. Они ничего не знают. Просто счастливо попала в зону его внимания. Так что я мог культурный и воспитанный в лучших традициях… - А тебе правда столько лет, сколько кажется? – Мефистон не смог удержаться. - Ух, ты! А сколько дашь? – колокольчики смеха – Не думай об этом. Вот пришел ты к психологу в «правдивые» 10 лет, легче ему стало от этого? Для нас возраст лишь условность. Одни мы знаем, за сколько лет обычной жизни можно считать иную ночь в Нави…  - Ты и про психолога знаешь?  - Что мы сегодня проходили? Телеп-а-атия! – Дама любила даже маленькие моменты превосходства. Мефистон же надеялся, что Щит его намерений по отношению к Кругу сработает. Хорошо, что придумал такую штуку. - Ох, учительница, с тобой не забалуешь. Я же у тебя не первый ученик? – Мефистон демонстрировал должный трепет. - Не первый ты у меня, признаюсь, но пока самый интересный, - Дама была необычно даже щедра на комплименты, это приятно щекотало эмоции, но ухо надо в остро...  - Может быть, ты еще и замужем? Вдруг у могов не принято кольца носить?  - Хочешь всё же забаловать с учительницей? Нет, я не замужем. За обычного человека не пойдешь, будет как в песне «Машины Времени2». А среди могов выбор не слишком велик… Впрочем, я увлеклась, а ты и так слишком много спросил. - От чистого сердца! Не ради баловства – щенячьим глазам Мефистона нельзя было не поверить. - Все так говорят, солнце. Даю тебе задание до следующей встречи, практикуй безопасную телепатию, учись видеть границы, не привлекать внимание. Будешь себя хорошо вести, научу тебя многому. И не только в Нави… - с этими словами, она одарила его кошачьим взглядом и, полыхнув синим огнем, исчезла. Наверняка хотела отомстить за его эффектное появление в начале. Ведь даже сроков и места следующей встречи он не знал. Одну вещь он понял и оценил только сейчас, до последнего момента они с Дамой держались за руки. Обещание многому научить, данное в такой обстановке, значит еще больше, чем обычно. Невольно покраснеешь слегка. Тут ему показалось, что в голове он слышит серебряные                                                  2 «Он был старше её». 
колокольчики смеха Дамы. «К чёрту всё. Правда Крови!», подумал он и качественно прикусил язык.  Сознание прочистилось, но без всяких психических трюков он должен был признаться себе, что хочет видеть Даму, слышать её, прикасаться к ней, даже если она его ничему не станет учить. Женские чары, уважение к её искусству, наслаждение её комплиментами и редким удивлением, возможность быть почти самим собой рядом с ней, кто знает, что оказалось решающим? Такого острого и смешанного чувства он не испытывал еще ни к одной женщине. Её принадлежность к силам потенциального врага, угроза Долгой Войне делали ощущения только острее. Он бы еще долго переживал внутренние противоречия и наслаждения, не окажись рядом официант с вежливым «Вас рассчитать?».  
 Заметки Мефистона ко второму уроку: 
 
• По иронии, возможность «читать мысли» подразумевает зеркальную возможность их «писать». Связь на любые расстояния, мгновенная, непрерывная, чистая, возможности завораживают…  • Если возможна «телепатия со вторжением», против воли человека, это же просто невероятно. Насилие над мыслями. Такого даже Оруэлл не придумал! Возможно ли поместить человеку в голову мысли, воспоминания, убеждения, чувства? Возможно ли стереть их? Боюсь представить, но должен признать, что это логично следовало бы из природы Нави. Вопрос цены и последствий такого вторжения? • Она ощущает Навь и силу иначе, чем я, будто легче.  Возможно, это индивидуально как «вкус и цвет», возможно, есть типы могов, категории. Предстоит много изучить. • «Не нужно работать ради денег», «ничего не должна Кругу», «искусство ради искусства» - опасные установки. Надо выяснить, чем на самом деле занимается большинство проявленных могов и другие в Круге. Обязательно. Может оказаться, что они как раз и строят «сказочное гетто» в реальном мире. А этого никак нельзя допустить.    • Мужчина почувствовал мою попытку вторжения, раньше меня словно насквозь видели посторонние. Чувствительность обычных людей к Нави мы должны считать установленным фактом. Возможность такой чувствительности. Это рождает главный вопрос, наше могущество врожденное или приобретенное? Я даже за себя не уверен. Мутация или дар? Уникальный, или в какой-то степени есть у всех, просто у нас ярче? Нужно глубокое исследование… • «Ноосфера» что за образ, откуда он пришел ко мне? Изучить вопрос. Голоса отрицают причастность. Такое впервые. 
 
10. Послание 
 
- Ты влюбился! А это очень опасно. – начал разбор полетов Красный – Здесь даже правда крови не поможет. Это проблема не восприятия, не обмана. Или просто более глубокого обмана, в который ты сам себя вводишь. - Я бы так не сказал… 
- Можешь говорить, как хочешь, но честность – путь воина. Назовем это «неровно дышишь» к ней? – вступил Синий. - Слушайте, разве вы не должны выражать разные мнения? – Мефистон пытался свести дело в шутку. - Нет.  - Ладно, пусть неровно дышу. Это я и сам вижу. Назвать это совсем влюбленностью трудно, мало знаю её. Но определенно хочу знать еще, и это заставляет действовать эмоционально. Признаю, виновен.  - Чистосердечное признание смягчает ответственность, знание проблемы – половина решения – нудные поговорки Синего всегда были кстати. - Она использует тебя, куражится и обязательно предаст. Доверили кошке сторожить сметану, - а вот чтобы Красный дал поговорку, это уже из ряда вон! - «Риск благородное дело». Устроим турнир поговорок? - Ты проиграешь. Мы знаем их все. - «Не говори гоп, пока не перепрыгнешь». Ладно. Хорош. Я внял предупреждению и буду предельно осторожен. Что вы знаете про «ноосферу», откуда это слово? - Оно древнее в Нави. Оно не от нас. Творение ума человеческого. Идея о том, что мысль материальна, что Навь и мир неразрывно связаны, что сила разума будет управлять историей. Что в масштабах Вселенной одна мысль может быть столь же значима, как гибель звезд. Миф, мечта, теория, наука? Тебе разбираться. Мы не даем финальных ответов, - Синий умел говорить образно и путано. - Да, и понятных тоже.  - Кушай, что дают. - Вы можете ответить на главный вопрос. Мой дар, моя особенность – врожденная? Или каким-то чудом приобретается? Вообще «могущество»? - Это три вопроса. Но да, твоя – врожденная. Чудом - приобретается. Вообще у всех – по-разному. Невозможного нет.  - Ожидаемо. Хорошо. Люди, которые смотрят на меня дикими глазами, они обладают зачатком дара? Особой чувствительностью? Слышат демонов? – Мефистон не унимался. - Обладают зачатками или особой. Могут слышать, могут видеть. Дар безгранично разнообразен. Если ты еще не понял. Невозможного нет, это значит, что и законов четких тоже нет.  - Будем искать нечеткие. Устойчивое неравновесие. Продолжим, зачатки дара есть у всех и отличия между людьми в степени его проявления? - Да. Если ты способен мыслить и чувствовать, ты уже есть в Нави. Вопрос в том, насколько ты способен осознать и мыслить, о том, что ты мыслишь и осознаешь. Выйти за пределы очевидного. - Заумно. В лучших традициях. Следовательно, дар можно развивать, можно разжигать огонь, увеличивать силу? - Как и любой дар.  - Очевидно. У вас всё так буднично получается. - Мы существа Нави. Для нас это будни. – Синий зевал бы голосом, если б мог. - Не поспоришь. То есть таинственного мира магии, древних манускриптов, заклинаний, колдунов – нет. Есть такая почти наука? С не очень четкими законами?  - Всё это есть. Если захочешь так смотреть на вещи. В Нави… - Нет ничего невозможного. Ясно – не дал ему закончить Мефистон. 
- Умненький. Сейчас не время мудрствовать. Перед тобой конкретные враги и задача. Если ты падешь перед чарами Дамочки, станешь марионеткой Круга, не разгадаешь и не подчинишь их себе – не будет тебе ни магии, ни науки, ничего. Все твои мечты превратятся в «искусство ради искусства». Я не могу говорить, как Синий, но это Правда Крови и ты в этом убедишься – Красный любил ставить жирные точки. Мефистон молча кивнул в ответ.  Дама, конечно, не покинула его мысли, но дни шли за днями, вестей от неё и Круга не было, а дела насущные были. Он тихо выпустился из Института, поступил в аспирантуру и получил работу в Больнице. Новые обязанности, ординатура и «научные исследования» захватили его целиком. Доступ к архивам, профессиональный круг общения, возможность переписки по старым делам и случаям, о которых он читал – всё это годами можно разбирать. Что же, раньше начнем, раньше закончим, думал Мефистон, и с головой уходил в работу.  Можно было спросить себя, зачем искать следы дара среди психов, если под рукой культурное собрание одаренных в Круге? Ответ напрашивался сам собой. «Бойтесь данайцев дары приносящих». Всё, что получено с руки Круга это их игра, способ управлять им и вести, куда им нужно. Ему нужна своя. Свои данные, не кем-то поданные. Изучение чужого дара, его развитие, сравнительные степени. Беседы с сумасшедшими бесполезны для этого мира. Для мира «неустойчивого равновесия» и гибких законов Нави, они -  кладовая природы.  Немногие из нас добровольно окунулись бы в мир психических болезней. Большинство старается держаться от него подальше, как от всего, что выходит за рамки понятного и предсказуемого. В этом смысле, среди психов, Мефистон был гораздо больше «своим», чем среди обычных людей. Можно было расслабиться, на личных консультациях называть вещи практически своими именами и не притворяться. Ошибочно было бы думать, что психические отклонения это всегда признак тайной мудрости, контактов с Навью или особого дара. Не всегда, отнюдь.  Многие психозы имеют внешнюю природу – происходят от алкоголя, наркотиков, тяжелых травм, органических болезней, физического повреждения мозга. Родовые травмы, тяжелые переживания в детстве, сотни генетических отклонений, чего только не приходилось отсеивать Мефистону в поисках истины. Настоящие сокровища всегда находятся там, где не ищет никто.  Нельзя сказать, что «обычные» больные были бесполезны. Всякий разум и чувства отражаются в Нави. Каждый человек может быть нам учителем. Путешествуя по волнам их мыслей даже без вторжения, он зачастую мог обнаружить причину расстройства куда лучше, чем в ходе любого разговора. Слова это символы мыслей, а символы никогда не бывают точны. Люди могут скрывать боль и страх даже сами от себя. Но боль и страх существуют, и Мефистон мог видеть их напрямую.  Хуже того, он мог их чувствовать, когда погружался в другого человека, хотя Дама и пренебрегала этим. Он считал, что если нам надо понять, по настоящему услышать суть личности – без этого нельзя. Иначе телепатия превращается лишь в другую форму «разговора» с символами. У каждой мысли есть сила, есть чувство, или она просто ничего не значит. «Сегодня хорошая погода» - не ради этого мы заглядываем в разум другого человека. Нет и еще раз нет. Мог ли он, как в сказке, взять на себя страх и боль, бремя другого? Не пробовал, но был убежден, что может. Это дало бы временное чудесное облегчение, волшебную пилюлю, но не излечение. Человек должен одержать верх сам, или он не человек, а домашнее животное. 
Мефистон помогал делать именно это. Побеждать, если воля пациента сильна. Посмотреть в глаза страху и травме, распутать внутренние клубки мыслей, о чем боишься подумать и прячешь даже от себя, что боишься или не можешь назвать. Женщина страдает депрессией и боится людей за окном. Разве она сама может сказать почему? Стена чувств, эмоций, желания помощи и спасения от несправедливого мира захлестывает. В таком положении она согласится на любую «инновационную методику» лечения, которую предложит Мефистон, даже если таким образом он маскирует телепатию со вторжением. Но считается ли вторжение, если пациент согласен и даже жаждет срыва покровов в своей душе? Большой вопрос. В более запущенных случаях, настоящие шизофреники так и вовсе не пугались еще одного голоса в своей голове. А зачастую и с радостью выполняли его советы. В самых интересных встречах, когда он находил потенциальных могов, он называл вещи своими именами… Те были лишь рады диалогу на их языке, что кто-то перестает воспринимать их как безумцев. Что бы они ни говорили потом другим врачам, кто поверит психу? У него и справка есть. Такими постепенными шагами он выполнял и перевыполнял задание Дамы по практике телепатии. Впрочем, к чёрту задание. Мефистон следовал своему плану, хотя мысль впечатлить Анастасию невольно подогревала рвение. Практиковать вхождение в мысли ему никто не запрещал, обещали только позже научить. Ему вообще ничего не запрещали, кроме Клятвы. Следовательно, инициатива поощряется. В больнице даже риска разоблачения и привлечения внимания нет. Идеальное место для изучения дара. Наверняка кто-то из Круга работает также, как он. Надо будет потом поинтересоваться, обмен опытом провести. В любом случае, его путешествия по мыслям пациентов с приглашением или без, давали свои плоды.  Он никогда не прописывал нейролептиков, если без них вообще можно было обойтись. Ненависть к «таблеточкам перед сном» была его вторым дыханием с детских лет. Долг врача помочь больному победить болезнь! А не сделать вид, что её нет. Вместе с пациентами в мирах их фантазий, страхов и надежд, они вступали в бой, или в путешествие, или начинали строительство психических крепостей. Возможно, впервые в истории, он разрабатывал способы излечения собственно причины психического расстройства как таковой.  Если у Вас опухоль мозга, это лечит хирургия, а не психиатрия. Душа тут непричем. Если Вы отравлены ядом алкоголя и впали в «белую горячку», то это наркология, а не психиатрия. Душа тут непричем. Если Вы с рождения инвалид, то душа у Вас и не сформируется толком, такой вот парадокс дуальности духа и материи. А вот когда душа причем, врачи, как правило, опускают руки и тянутся за нейролептиками. Традиционными, или атипичными, как ни назови. Но таблетка не делает человека храбрым. Голоса в голове можно заглушить, но не сжечь причину их появления.  Мефистон тут выступал одиноким новатором на острие прорыва. Психические расстройства можно лечить сами по себе! Можно показать дорогу заблудшей душе. Если спустишься к ней и пойдешь рядом. Если хотя бы поверишь, что она заблудилась и захочешь понять, в каком темном лесу. Мефистон отдавал себе отчет, что использует свои силы и не может просто сказать другому врачу, как это делает. Но это его фронт, здесь он стоит, и он будет спасать людей потому, что может. Не слишком часто. Феноменальный успех привлечет ненужное внимание. Чтобы тебя уважали, а не завидовали, нужна и горечь поражений. Как ни жестоко это звучит, но Мефистон должен был выбирать тех, кому не сможет помочь, потому что так «надо». Жертвы на 
алтарь будущей победы. Он честно признавал себе, жертвы не последние и самые невинные.  С детства приученный к осторожности, свои успехи он не афишировал, статей писать не торопился, но все данные и случаи аккуратно фиксировал в красках и подробностях историй своих пациентов. Историй того, что они видят и слышат, и как он играл в их игру, а не только клинических деталей и рецептов. Он не пытался навязать свой опыт, отличиться, вел себя тихо, рассказывал невзначай. К нему сами шли за советом, приглашали на консультации, показывали документы, вроде бы тоже невзначай, без какой либо ответственности за мнение. Мефистон знал, время придет. Сейчас он врач без году неделя. Долгая Война учит быть терпеливым. Конечно, другие врачи не смогут использовать его дар, но угол зрения он сможет изменить. Даже обычное, человеческое путешествие в миры фантазий и страхов может быть куда полезнее, чем попытка подавить болезнь. Труднее, опаснее, но, в конечном счете, оно дает шанс на победу. Легкий путь химии таких шансов не дает. Главное, что он постепенно хотел донести до своих коллег по больнице, а затем и в мире – это новое понимание «психической нормы».  Интересно, что в науке нет даже единого мнения о сущности «психической болезни». Когда человек убивает, его сажают в тюрьму. Когда он убивает по приказу голосов в голове, его лечат. Разве наши мысли это не наш голос в голове? Кто скажет, какой голос хороший, а какой плохой? Разве у нас не бывает плохих мыслей, которые мы скрываем или подавляем? Бывают. Значит, маньяк ненормальный только потому, что не стал скрывать, а взял и сделал? То есть, мы все маньяки, а он просто более решительный? Вернемся к первому примеру с приговором. Если разница между нами и маньяками только в наличии действия по реализации темных мыслей, то почему в приговоре вся разница не в действиях, а в голове? Голоса – лечение. Нет голосов – тюрьма или казнь. «Интересные дела. Для суда разница в мыслях, для людей, в поступках…» - думал Мефистон, изучая судебную практику и медицинские экспертизы.  Он прекрасно отдавал себе отчет, что если бы поведал коллегам про Навь, то его самого бы приняли в палату. А если бы показал иллюзии или телепатию? «Тогда в палату захотели бы коллеги», с грустной улыбкой подумал Мефистон. Однако, шутки в сторону. Если бы показал, то пошел бы совершенно иной разговор. В итоге опять, псих он или нет, определяет не то, что в голове, а то, что происходит снаружи! С таким подходом лечить психические проблемы просто невозможно. Потому что их не видно, следовательно, врача вообще не они интересуют, а лишь события и внешние поступки… Да и Бог бы с ними с проблемами, его целью был новый мир с признанием могов и психическими силами на службе расы. Следовательно, если сдвинуть общественное клеймо с самих убеждений, со слов, мыслей и странных видений, это уже будет успех. Тогда хотя бы признаваться в том, что ты слышишь голоса, видишь демонов или читаешь мысли будет не зазорным. А вдруг и правда? Ну-ка покажи. И вот если правда, тогда и будем разбираться, на что ты сгодишься.   Беда в том, что показать надо еще уметь. Многие ли великие люди, музыканты, спортсмены, ученые, могли взять и «показать» свои таланты еще в детстве? Едва ли. Почему сказать «я слышу музыку сфер» и записать её потом на бумагу, как Моцарт, это норма. А сказать «я слышу чужие мысли» - это диагноз, только потому что в детстве ты не можешь этого доказать?  
Хуже того, как правило, такое признание услышат первыми Ваши близкие люди. Можно ставить деньги, что они постараются такие мысли в Вас подавить, выкинуть и забыть. И вот, Вы сами стали себе худшим врагом, поверили взрослым, подавили свои силы, стали пить таблеточки и глядишь, лет через десять-пятнадцать станете обычным, респектабельным пациентом психиатрической клинки. Или всю жизнь так и будете себя бояться. Вот эту проблему он должен и будет решать.  
 
Постепенно, в своих беседах, заметках и статьях он продвигал ключевую позицию: «Норма это всё, что может служить сообществу. Безумие это норма, если может сработать, если делает нас сильнее». А вот сможет ли оно сработать, совершенно другой, не врачебный и не постыдный вопрос. Безумная храбрость отличная вещь на войне и в беде. Безумная фантазия может дать нам гениальных художников, режиссеров, писателей, даже ученых! Ведь, как известно, «открытие делает тот дурак, который не знал, что это невозможно». И когда ребенок скажет, «я слышу голоса», его надо направить на тестирование и учебу к мастерам особых знаний, а не к врачам. Пусть большинство отсеется как фантазеры или реально больные. Даже один найденный мог изменит всё.  Сколько веков мы топили в болоте свои прорывы потому, что в них было трудно поверить? Сколько открытий сгнили в бумагах, в невысказанных проектах из-за необходимости «делать что-то полезное»? Сколько ученых прокладывали себе дорогу через насмешки, невежество, злую волю, чтобы на склоне лет или даже после смерти стать Ломоносовым, Менделеевым, Циолковским! С этим пора покончить. На дворе век информации, самолетов и космических кораблей – всего, что казалось безумным еще вчера. Так признаемся же себе в этом и перестанем крутить пальцами у виска. «Триумф безумия сегодня – свет будущего завтра» - надо будет плакат сделать», - с улыбкой представлял себе Мефистон, - «Похвалу Глупости»3 уже написали, пришел черёд «Похвалы Безумию».  Не беда, что его работы не скоро увидят свет. Время придет, медленно, но неотвратимо. Посеянное взойдет.  Помощь другому человеку всегда оставляет приятное чувство, особенно когда сам знаешь и видишь сделанные твоей рукой изменения. Особенно когда сам человек знает и видит, выражает и чувствует глубокую признательность. Особенно когда в Нави ты можешь ощутить её искренность максимально остро, непосредственно, без слов. Впервые Мефистон чувствовал, что его сила, его дар, меняет мир к лучшему, оправдывает Долгую Войну и роль могов на земле. Оправдание, чувство собственной уникальной важности, сколько лет он шел к этому моменту…  - Голову только не потеряй, вершитель судеб! – к добру или худу, Красный редко позволял ему витать в облаках. - Всегда приятно сделать что-то и видеть результат, это пьянит, даже вызывает привыкание, но помни, что наши цели выше. Вся эта психиатрия лишь маленький шаг, средство, топливо Долгой Войны – деловито поддерживал Синий. - Средствами тоже можно наслаждаться, а то жить не захочется. Момент триумфа надо уметь так смаковать, чтобы до следующего хватило сил – Мефистон и так знал, что они правы и не стал длить беседу. Было бы неверно представлять его контакт с пациентами как непрерывный победный марш, чудесные исцеления и занятные открытия на легкой практике телепатии. Бывало и такое. Но чаще сознание действительно психически больных                                                  3 Эразм Роттердамский, 1509 
напоминало запутанный фильм ужасов или детектив без разгадки. Только в них приходилось жить и погружаться вместе с пациентом, разделяя его страхи, холодный пот и видения. Психические силы не волшебная палочка, каждое применение само по себе истощало Мефистона, а распутывание клубков безумных загадок и противоречий в потемках чужих душ – вдвойне. Чаще всего они хотели помощи и пускали его добровольно в свою голову, даже к неприятным и болезненным точкам. Но не всегда. И это знаменовало новый этап его работы, телепатию вторжения.  Вопрос родился сам собой. Ты видишь больного, знаешь, что можешь ему помочь, но природа его недуга такова, что он может этого не знать, не верить, да просто не понимать. Или понимать, но не желать. Только много ли значения мы придаем желаниям сумасшедших? Потому они и оказались на лечении. Мефистон в своих мысленных путешествиях порой наталкивался на закрытые двери, замурованные чердаки, комнаты без окон, запертые сундуки и даже темные чащи лесов, где ветви сплетаются так густо, что не пройти – как только не представляли себе пациенты защиту своих сокровенных тайн. Иногда удавалось помочь, не переходя черту. Не все наши тайны связаны с болезнями. Иногда это просто тайны, или то, что хочется забыть. Но иногда он понимал, что вот за этой запертой дверью, бьется и кровоточит причина болезни, безумия и разлада психики. Что делать тогда, пожать плечами и уйти, или достать топор? Насилие. Такая же тонкая грань, как и «психическая норма». Даже тоньше. Когда Вас режут ножом, вы кричите и сопротивляетесь, кажется, всё очевидно. А если Вы были в шоковом состоянии от травмы, потеряли сознание, и просто не могли сопротивляться и хирург провел Вам срочную операцию? Хуже того, мог еще и химическим способом лишить Вас сознания! Это насилие? Или спасение жизни? Если операция прошла успешно, Вы проснулись и благодарите спасителя – кажется, всё очевидно? А если не успешно? Мы оправдаем хирурга его добрым намерением? Тогда что вообще является критерием насилия? Если наше согласие неважно, сам физический процесс – нож, рассекающий плоть – тоже не факт, хороший результат – не обязательно.  Остается доброе намерение резчика? Вещь тоньше паутинки. Даже в обычной медицине, согласие пациента на операцию или отказ редко являются квалифицированными. Ведь для понимания истинных причин, рисков и последствий операции нужны специальные знания врача. Может ли воля пациента быть свободной, если он вообще не понимает, о чем говорит? «Нет», - Мефистон был в этом убежден.  - «Свобода – это осознанная необходимость», ты быстро учишься на Красном пути  - положительно, голоса не могли без поговорок.  - Чем это отличается от тебя в детстве? От мудрых родителей с их заботой и таблеточками, - вступил Синий, - Ответь сам себе. - Безусловно, у них было доброе намерение, как они думали. Но тут как раз они не понимали, о чем говорят. Поэтому свобода была только у меня, и я сопротивлялся.  - Чем это отличается от позиции любого, кто отказывается от лечения? Психов особенно, разве многие из них считают себя такими? Посмотри на тебя в детстве ктото со стороны, разве они встали бы на твою сторону, а не на сторону мудрых родителей? – Синий был мастер вопросов. - Но я был прав! – Мефистона задели за живое – Кому как не вам это знать! - Значит, и доброе намерение тоже не критерий для насилия? Решает лишь то, кто оказался прав в конце? - Получается так… 
- Отлично. А кто судья, прав ты или нет? Может лучше было бы с таблеточками? Ни тебе Круга, ни проблем, ни прикидываться не надо, ни скрываться. Благодать. – Синий  получал удовольствие от сомнения во всем. - Но это был бы не я. Столько возможностей, знания, силы потеряно! Ведь очевидно, что Навь это огромный потенциал. Какие новые силы природы были обузданы без риска? - «Сила», вот ты произнес ключевое слово, мальчик – Красный так и не оставил детского обращения, хотя Мефистона даже мама давно так не звала. – Ты прав, потому что стал сильнее, да?  - Да, пусть так, чёрт возьми! Что вы от меня хотите? - Откровения – когда голоса звучали в унисон, момент был поистине значительный. - «Кто сильнее тот и прав»? Великие же вы мудрецы.  - Не притворяйся, стыдно. В детстве ты не был сильнее. Ты стал сильнее сейчас! Сила не существует сама по себе. Ты верил, что прав и в этом была твоя сила. Абсолютная решимость рождает силу из ничего. И ты ей обладал – красноречие Красного было редким и от того еще более мощным. - И обладаешь! Только на ней держится твоё многолетнее терпение и Долгая Война – поддержал Синий. - Абсолютная вера в правоту нашего дела, что всё не напрасно и цели оправдают средства – Мефистон закрыл глаза и говорил как нараспев – Она оправдывает насилие, вторжение, риск и жертвы. Ради великой цели. - Это всегда было в тебе. Это единственный закон развития. Кто же судья, когда и насколько можно преодолеть волю другого? Что есть благо? - Никто, кроме меня. Я один несу бремя. Оправдай меня Бог и История. Кто верит, тот и правит – как священник во время службы Мефистон принял свою роль – Я понял, что вы хотите сказать. Я сам скажу вам больше. Главное насилие, которому мы должны противостоять это инертность, сопротивление природы и мира. Преграды знанию, пространство и время, смертный страх и слабости плоти. Против них я начал свою войну в детстве и перед ними я не остановлюсь сейчас. Подайте мне топор. - Да будет так.  Решить было легче, чем сделать. Болезненные эксперименты могут привлечь болезненное внимание. Чрезмерный энтузиазм в общении с «тяжелыми» больными тоже подозрителен. Мефистону пришлось долго ждать подходящего случая. Своего дежурства, тихой ночи и наличия пациента, которого назвали бы «овощем». Для обычного человека покажется страшным, насколько лихорадочно активным бывает мозг, хотя внешне человек пускает слюни и не встает с кровати.  Когда тело становится тюрьмой, с ума может сойти любой. Мефистон прекрасно видел эти мучения. И собирался с ними покончить. Убедившись, что сёстры далеко, он закрыл дверь в палату и сел рядом. Внешне, пациент не подавал виду, что вообще заметил его приход, также скулил лицом к стене, но Мефистон видел его мысли и знал, что в центре внимания. Если возможно такое представить, то в чужих мыслях была надежда и отчаяние одновременно, безнадежность текущего и опасение, что может быть хуже. Не стоит и спрашивать, какая психическая травма может настолько повредить рассудок, чтобы целиком оторвать его от тела. Мы смотрим на безвольное тело и не подозреваем, какой крик души раздается внутри. Есть такие уровни ужаса, для которых просто нет слов. И Мефистон собирался в них погрузиться.  
Пациент перед ним не был могом в полном смысле слов. Ему повезло быть «чувствительным» к Нави и почувствовать то, от чего он до сих пор не мог оправиться. Все угрозы бренного мира меркнут перед настоящим, потусторонним ужасом от мучений, которые могут длиться вечно, от которых не спасает ничто, даже смерть. Мефистон ходил по этому краю с детства и знал, что безумные видения Нави и полчища демонов можно победить только безумной же решимостью, которая лишь тогда настоящая, когда не основа на ни на чем. Кому-то повезло меньше, и вот его долг оказать помощь, поделиться своей силой. Он медленно погружался в ревущий ураган страха и боли перед собой, чувствуя на глубине душу, сжатую в комок, закрытую на семь замков, в попытке убежать от самой себя.  Описать проникновение в чужие мысли невозможно, Мефистон ощущал вокруг себя кровавый туман, который выталкивал его с тошнотворной силой. Здесь ему не рады. Лучше никакой помощи, чем вновь открыть глаза перед ужасом Вселенной. Инстинктивно он представлял себя в доспехах, в руках его был символический топор вторжения. Он шел вперед по неизвестной земле, чувствуя преграду перед собой. Символические семь замков были реальны тут, они запирали плоть и кровь души, свернутой в клубок. Душа билась как сердце, он ощущал её судорожный ритм. Это были даже не мысли, мысли от него и от всех пытались скрыть. Это были чистые ощущения.  Он прикоснулся к замкам, кровавый туман проступал на их ржавом железе испариной. Лезвие топора тоже было покрыто каплями душевной крови, хотя ни разу еще не коснулось преграды. «Идеальные условия для практики», улыбнулся Мефистон. «Если уж вторгаться, то туда, где нас очень не хотят видеть». Жалости он больше не чувствовал, ведь помощь пришла, предстоит совместная борьба за возвращение к свету, жалость к товарищу неуместна. «В самом деле, я же не грабитель, а воин-освободитель. Символика топора не годится…» -  с этими мыслями он посмотрел на свою руку и увидел в ней уже Меч Зари, пылающий чистым огнем, который сжигал кровавую мглу вокруг. «Я отдаю тебе честь меча», обратился он вслух к окружающему мраку и с размаху сокрушил замок. Когда всё кончилось, Мефистон вышел из палаты, с трудом передвигая ноги. Во рту стоял гнилой привкус крови и Бог знает чего еще. Он чувствовал, будто постарел на полвека и не спал столько же. Хорошо, что по пути не было зеркал, и он не видел серого цвета своего лица. За его спиной мирно и спокойно посапывал человек с безмятежным выражением лица. Казалось, он будет крайне удивлен проснуться в психиатрической больнице. Никто бы не узнал в нем пациента палаты номер семь. Больше по памяти, чем осознанно, Мефистон приплелся к кровати в комнате дежурного врача и упал на неё лицом вниз. Заснул он даже не в полете, а где-то по дороге. Дежурные сёстры были столь любезны, что не будили его всю оставшуюся смену, равно как и следующую. Возможно потому, что о нем просто забыли на фоне событий, которые произошли во время долгого и тяжелого сна.  Всякий сон подходит к концу, и Мефистон проснулся. Психические силы восстанавливаются по своим законам, и хотя он проспал лишь двое суток, тот чудовищный вес усталости и лет, с которым он вышел из палаты, исчез. Его здоровое тело ярко ощущало естественные физические потребности, и он принялся за простейшие решения. Самой яркой, пусть и не естественной, была потребность принять душ, смыть тяжелую пыль впечатлений и взглянуть на мир свежими глазами. Только подставив кожу холодным струям, он вновь услышал голоса. - Расскажи нам, что произошло. 
- Что? Вы серьезно? - Да. - Как вы можете не знать, вы же у меня в голове и всегда рядом! - Мы не у тебя в голове и не всегда рядом. И мы не чудесные посланцы Богов! Когда ты слышишь чужую речь, разве собеседник у тебя в голове? Вот и нас ты просто слышишь. Рядом или далеко в Нави вообще пустые слова.   - Ну, хорошо, хорошо. За двадцать четыре года вы впервые попросили меня чтото рассказать. Ничего, что я удивился? Почему именно сейчас?  - Ничего. Потому что ты впервые был там, куда мы не можем войти. В чужой душе по самые… острия клинка. За семью печатями. И нам важно знать, что там произошло. - Аха-ха. Так у меня от вас могут быть секреты? – Мефистон устало улыбнулся. - Без труда, на самом деле. Мы вообще можем уйти. - Голоса в моей голове обиделись? Мне точно нужна своя палата.  - Мы не обиделись. Но уйти можем. Говори – хотя всё время звучало «мы», обычно долгие беседы поддерживал Синий. - Хорошо, кстати, сколько меня не было?  - У нас тут с часами не очень. Но судя по тому, что никто тебя не хватился, и сёстры ничего не заподозрили, от одной до двадцати минут. Сколько для тебя прошло в Нави,  знаешь ты один.  - Да я как-то тоже наручных не захватил. По ощущениям мы прожили там не один день, потому и спрашиваю, как оно было со стороны. - Мы? - Конечно, я же в гости ходил, к другому человеку. Он был там за семью замками. В самом деле, без ума от страха. Что-то в Нави напугало его и не отпускало. Вой собак, скрежет когтей в ночи, дыхание в затылок, когда никого рядом нет. Если бы я не вырос с этим, если бы не вы, если бы не Меч Зари или счастливая безумная храбрость, легко бы поменялись с ним местами… - Абсолютная вера. - Навсегда. Я его нашел, взял за руку и мы стали выходить к свету разума и дня. Адские псы, кровавые демоны, в самом деле, искали его и нашли, но я был рядом. И мы сражались, пока рука не устала поднимать меч. Сражались и шли, пока еще были силы.  - Он тоже? - По правде, сражался я один, но его присутствие давало направление и смысл резне, которая, казалось, никогда не кончится. Он стоял рядом и хотя бы не мешал. Для его ситуации уже подвиг.  - Без сомнений. Как вы расстались? Чем всё закончилось? Ты победил всех демонов Нави? - Едва ли это вообще представимо. Надо показать, что демонов можно победить. И мне кажется, он увидел достаточно, чтобы поверить.  - Кажется?  - Мы расстались, когда я отдал ему столько сил, что не поднимал меча и едва дышал, даже в Нави. Но к этому моменту за мной шел совершенно другой человек. В его глазах я видел торжество, упоение тем, что гнетущий страх может быть рассеян, что можно жить, а не дрожать. Порой стоит лишь подать пример… - Другими словами, ты устал и бросил человека на растерзание его кошмарам.  
- Ох, ох, какие мы нежные. Не стоит делать вид, что мы только познакомились и ловить меня на чувстве вины. Я оставил его, когда бой был окончен, и он явно готов был дальше идти сам.  - По твоему мнению, – Синий не унимался. - Да, по моему, и этого довольно. Даже если его потом разорвали на части, вы верно сказали одно, я вывел из-за семи печатей и оставил там человека, а не дрожащую тварь. Так что оно того стоило, – Мефистон терял терпение – Сеанс допроса объявляю оконченным и теперь вопрос будет уже у меня и крайне серьезный. - Наш мальчик повзрослел… - промурлыкал Красный. - Я не ваш и уже не мальчик. Особенно после этого похода «туда и обратно». Либо мы начинаем сотрудничать, доверять и уважать друг друга, либо, как вы сказали, «можете уйти». Провокаторы в голове мне не нужны. - Провокаторы? - Хорош! Вы не можете ослышаться, читая мысли. Вы будете обращаться ко мне «Мефистон» и никаких «мальчиков» больше. И вы будете давать мне полную информацию, когда она нужна. Или, клянусь, я прогоню вас сам. - Разве мы утаили что-то? - Вы делаете это постоянно. Конкретно сейчас стоило подготовить к тому, что телепатия вторжения и рассекание преград пылающим мечом – крайне болезненный процесс. Для меня! – со стороны было бы забавно видеть, какое меняются выражения очень серьезного лица Мефистона, пока он неподвижно стоит под душем. - Ты не спрашивал – Синий был невозмутим. - Идите к чёрту. Я не могу спрашивать того, о чем не имею понятия. Каждый удар клинка я наносил словно по своему мозгу. Если бы на душе оставались шрамы, я бы истекал кровью даже сейчас! – Мефистон тяжело дышал – Дайте я сейчас угадаю, чтото вроде «при погружении в чужое сознание ты отчасти сливаешься с ним воедино, и его боль становится твоей, невозможно коснуться глубин и остаться в стороне»? - Ты проницателен…ма-…Мефистон, – Красный впервые звучал смиренно. - В топку лесть. Будь я проницателен, понял бы это заранее! Ведь уже изучал телепатию. Чего не достает в хитроумии, сейчас возместим решимостью. Вы будете служить мне или убирайтесь. Мне нужна полная информация об угрозах и рисках, которые я принимаю. Клянитесь в верности, пусть ваша клятва и дёшево стоит! Повисла тяжелая пауза. Закончив мысль, он подумал, что погорячился. Но пути назад уже не было. В конце концов, лучше уж полагаться на самого себя, а не на лукавых помощников, которые даже не считают себя помощниками. Что бы он ни услышал в ответ, так будет лучше. Он ждал томительные секунды, но не трепетал, просто хотел развязки. И она пришла. - Мы клянемся, - вот так просто – Но хотим, чтобы ты знал, мы утаили от тебя эту боль потому, что хотели, чтобы ты преуспел и шел вперёд.  - Тогда вы ничем не лучше моих родителей, которые не верили в меня и не понимали. Но кончено. Теперь я ожидаю полного повиновения и открытости. Пора выйти и проведать нашего пациента. Не удивлюсь, если он уже покинул палату.  - Покинул. Но ты удивишься.  Не желая длить беседу. Мефистон выключил воду, растерся жестким полотенцем и перед выходом посмотрел в зеркало. Не будут ли, в самом деле, видны шрамы на душе… В коридоре всё было как обычно. Тихо, спокойно, работает телевизор. Может быть, чуть тише обычного и не слышно голосов, но в психиатрии понятие 
«нормального» весьма условно. Шум и гомон пациентов может быть таким же странным признаком, как и молчание. И наоборот. Поэтому Мефистон спокойно направился к седьмой палате. У сестринского поста его окликнули. Молодая сестра, которая всегда смотрела на него с пониманием, как будто они делили какой-то общий секрет. Случайно или нет, Мефистон не успел узнать – реально был занят. А на каждую симпатичную девушку с загадочным взглядом не накинешь платок. - Михаил Александрович! Вас долго не было. Нам надо поговорить, - она выглядела озабоченной не на шутку. - Слушаю Вас, - на работе, да и повсюду, он старался поддерживать самые формальные отношения. Меньше внимания, больше концентрации. - Вы долго спали, я специально Вас не будила, понимаю, устанешь тут с нашими домочадцами… - слово «пациент» сёстры не любили и старались избегать, Мефистон еще не разгадал, почему, - За это время произошла страшная вещь, лучше присядьте. - Рассказывайте прямо, - он начинал догадываться, о чем пойдет речь. Из уважения, присел. - Начну с хорошего. После Вашего визита житель седьмой палаты спокойно спал, проснулся утром и встал. То есть, сам встал и пошел умываться! – учитывая прошлое состояние и статус «овоща», волнение сестры можно было понять. - Я не удивлен, продолжайте. - Он демонстрировал все признаки полного выздоровления и не понимал, что вообще у нас делает. Вызвали главного врача, сами понимаете, случай исключительный. Основания для содержания у нас исчезают… Попросили остаться еще на сутки, на всякий случай, для наблюдения.  - Разумно, что дальше? - Конечно, много с ним говорили, снимали, записывали, ну, короче всё было хорошо до прошлой ночи. Он спокойно заснул, перед сном читал газеты. Господи, если бы не камеры я бы сама не поверила… - голос девушки начал дрожать. - Говорите, я поверю во что угодно. Девушка собралась, подавила комок в горле и резко выпалила. - В общем, он убил себя. Потом была полиция. Смотрели видео. Опросили дежурную смену, забрали его и всё убрали. Случай очевидный. Теперь в седьмой пусто, я проветриваю.  - Стооойте. Подождите. Как убил? У нас даже повеситься негде, тем более в палате!  - Михаил Александрович, я вам рассказала суть, дальше лучше посмотрите сами. Полиция сделала копию записи. У нас исходная осталась.  Мефистон поблагодарил сестру и понял, о чем предупреждали его голоса. Что же, надо посмотреть видео.  Он сел за сестринский пост, нашел нужный файл за прошедшие сутки и запустил сначала. Хотел своими глазами увидеть как его пациент из лежачего «овоща» превратился в кандидата на выписку. Сестра не соврала. Пациент читал книги, газеты, делал зарядку. Запись была без звука, поэтому его голос и качество устной речи оценить было невозможно. Со стороны перед нами рисовался скорее постоялец гостиного двора, чем многолетний пациент психиатрии. Видеть плоды своих тяжелых трудов всегда приятно, даже когда знаешь, что финал трагичен. Болезнь побеждена, а дальше уж, была не была! Дневная запись не предвещала беды. Ночная тоже началась вполне обычно, но Мефистон знал, что психические угрозы набирают силы во сне, ибо 
«ночь темна и полна ужасов». Поэтому он настроился особенно внимательно и открыл глаза даже в Нави, чтобы понять все возможные причины событий. Смотреть со стороны на спящего человека, когда он об этом не знает и не хочет, уже немного зловещий процесс. Ловить обрывки его мыслей и чувств, как Мефистон – вдвойне. Они всегда неясны, полны отзвуков бездонного океана Нави, и как все нечеткое и темное, открыты для воображения худшего. Лицо пациента было вполне безмятежным первый час-другой, пока он не провалился в фазу глубокого сна, где даже ученые не скажут до конца, что происходить в мозгу. В этот момент Мефистон почувствовал первые признаки тревоги. Глаза пациента двигались под закрытыми веками, судорожно дергались и бегали. Этого нельзя было увидеть на камере, приближения и качества в темноте далеко не хватало, но он мог видеть иначе.  Он уже хорошо знал, что глубокая телепатия – процесс рискованный, чужие чувства мешаются со своими. «Побывать в чужой шкуре» полезно, но болезненно. Вот и сейчас он чувствовал, что лоб пациента покрывается холодным потом, как и его собственный. Запись начала затягивать, как будто в темной комнате лежал он сам. Лежал и не мог пошевелиться. Темная волна ужаса поднималась как будто и в его груди. Пациент вскинул руки во сне и закрыл уже закрытые глаза. Жест бессмысленный и от того еще более дикий. Однако Мефистон научился различать оттенки ужаса, если так можно было сказать. Слишком долго боролся с ним сам и наблюдал в других. Он не мог увидеть то, что видел пациент, мог лишь подбирать следы чувств. Это был ужас перед неотвратимой и жестокой гибелью, такой мощи, что многие бы просто не проснулись или «тихо умерли во сне».  Но пациент не был сломлен,  Мефистон был рад увидеть разницу между дрожащим существом за седьмым замком и страдающим человеком сейчас. Пациент как будто ожидал чего-то подобного. Тьма окутала его, подавила, сжала в тугую пружину холодного пота, но не сломила. Как бывает во сне, когда Вы чувствуете, что за спиной находится нечто столь ужасное, что нельзя оборачиваться, и чаще всего, просыпаетесь. Пациент, казалось, не мог проснуться. Мефистон ощутил, как всё его тело предельно напряглось, до судорог, как под тяжелой ношей. Дыхание участилось, пульс трепетал. В какой-то момент напряжение достигло высшей точки, пациент вдруг выдохнул, распрямился и решительно посмотрел в глаза ужасу за своей спиной.  Он словно одержал победу в неведомом внутреннем бою. Черты лица разгладились, приобрели спокойное достоинство, покой разлился по всему телу. Тихая радость передалась даже Мефистону. Он тоже выдохнул, утер пот со лба, невольно улыбнулся, огляделся по сторонам, отмечая преодоление кризиса. С большой неохотой он вспомнил, что пациента увезли в мешке и надо смотреть дальше. Вернувшись к записи, он застал всё то же безмятежное спокойствие, почти сказочное умиротворение на лице человека. Своего товарища, с которым за двое суток вновь проживал такие моменты, какие многим не суждено делить за всю жизнь. Верьте или нет, но даже на записи, Мефистон почувствовал, что пациент вспомнил о нем, прикосновение души и прощание. Навсегда. Потому что он был мёртв.   «Стоп-стоп-стоп. Какое же это самоубийство? Здесь какая-то ошибка» - подумал Мефистон и хотел уже позвать сестру, как вдруг почувствовал на записи движение. Почувствовал движение, лучше слов не подберешь. Пациент был по-прежнему мёртв, но что-то, двигалось внутри него! Никаких мыслей или чувств, ничего известного ему или человеческого Мефистон не ощущал. Но что-то там было, какой-то чужеродный слизняк залез в оболочку человека. Волна отвращения и мурашки по коже, вот что он почувствовал очень остро, потому что стал догадываться, какая сцена 
его ожидает. Тело на экране стало подергиваться, даже в смерти отвергая чужеродное вхождение, но постепенно «слизняк» обживался внутри и явно стал контролировать движения трупа. Стало труднее различать происходящее в темноте, без психической картины. Само по себе это уже настораживало Мефистона, как может нечто не иметь души, не отражаться в Нави понятным ему способом? Особый вид Демонов? Еще более потусторонние существа? Что за чёрт.   Тем временем тело на экране развернулось спиной к камере и лицом к стене, судя по подергиванию, там происходило что то, чего он рад бы не видеть. Результатом стало то, что тело стало медленно наносить на стену какую-то надпись. Очевидно, единственным доступным средством письма была кровь. Вены он себе перегрыз, не иначе… Методично, периодически пополняя запас «чернил», тело формировало надпись из нескольких слов. «Как этого не заметили дежурные? Впрочем, без психосил в темноте может показаться, что вообще ничего особого не происходит. Или просто отвлеклись?» - Мефистон был в растерянности. Казалось, что опыт в Нави у него уже серьезный, но перед ним разворачивалась картина совершенно необъяснимая. Как ни старался, разобрать надпись на стене он не мог. Она была не слишком большой, чтобы нашел только тот, кто придет в палату. А раз там всё убрали, то это будет не он…  Долго размышлять об этом не пришлось. Тело закончило своё послание, после чего встало и неловко проковыляло к камере, причем спиной вперёд! Так, что затылок оказался прямо напротив объектива. Внимание Мефистона было приковано к этому затылку. Вся дикость происходящего завладела им так, что было не оторваться. Затылок мертвого человека перед камерой не открывал секретов, но постепенно тело подняло руки, охватило ими голову, будто сокрушаясь о своей судьбе, затем резким движением свернуло себе шею кругом и уставилось прямо на Мефистона. Уставилось закатившимся белками безумных глаз и окровавленным ртом, который вопреки всем законам природы, шевелил чёрным губами.  Только теперь Мефистон не услышал, а почувствовал слова, они звучали в его голове, в его мозгу, даже если бы он затыкал уши изо всех сил. Слова будто вползали в него, как только что «слизень» вполз в мертвое тело. Он по-настоящему испугался, впервые за долгие годы, и резко отпрянул от экрана всем корпусом. Инстинктивно потрогал уши, с ужасом ожидая нащупать следы какого-то реального слизняка. Сердце колотилось в груди, рубашка взмокла за один миг. Однако за окном сияло солнце, в коридорах была тишина, ощущение «вползания» в голове улеглось, и пульс быстро пришел в норму. Выдохнув сквозь зубы, он усилием воли вновь заставил себя смотреть на экран. Там уже не было ничего необычного, тело вернулось на койку и со стороны выглядело бы спящим до самого утра. Только самый внимательный глаз заметил бы надпись в темноте и пятна крови на полу. «Вены он всё-таки перегрыз» - подвел итог Мефистон. Видеть надпись ему было не нужно. Он был уверен, что послание до него донесли напрямую. Так что он бы и на смертном одре не забыл содержание. В его голове крутилась и ворочалась фраза, сказанная без слов, ощущение чуждого неязыка, которое хотелось сплюнуть хоть вместе с мозгами. Содержание фразы повторялось как навязчивая мысль, и было предельно ясным: «Боги не отдают своего!».  Надо было придти в себя, отдышаться. Настроиться на обычный, психически нормальный мир, чтобы вообще с кем-то разговаривать. Вдох-выдох, солнышко, 
покой. Все эмоции в сторону. Остается один вопрос, надо сделать его чисто интеллектуальным, не про чувства. Мефистон позвал к себе сестру. - Скажите, пожалуйста, от чего умер пациент? – максимально ровный тон.   - Разве Вы сами не видели? Зачем Вам меня мучить? – сестра очевидно не готова была к спокойному обсуждению. - Алла, пожалуйста, чисто профессионально, просто ответьте на несколько моих вопросов, хорошо? Считайте, что я провожу определенное исследование. Даже если вопросы покажутся странными. Как для анкеты, надо просто сказать. - Хорошо, но помните, что я просила Вас этого не делать. - Я остановлюсь, как только это будет возможно. Итак, от чего умер пациент? - Могу сказать лишь то, что считает полиция. От потери крови. Перегрыз себе вены, Вы можете представить? Днем на выписку, а ночью… - речь сорвалась всхлипами.  - Вы сами видели запись? Целиком? - Да, это мой долг. И даже раньше, чем полиция приехала…  - На ней видно, как пациент убивает себя? Как перегрызает вены? – Мефистон чувствовал, что девушка на грани, но остановиться было просто невозможно. - Ночью темно и детали видны плохо. Но совершенно ясно, что лег спать он живой, а утром нашли мертвого, и никого другого в палате не было. Следовательно, обнаруженные раны, несовместимые с жизнью, нанес он сам. Профессионально, как Вы и просили… - Больше ничего необычного, других повреждений у пациента на записи Вы не обнаружили? За всю ночь? – ну не спрашивать же её прямо о послании «Богов»!  - Нет, если Вы к чему-то клоните, скажите прямо, Михаил Александрович, я всегда считала, что мне Вы можете доверять! «Вот ведь интересно, почему?» - подумал Мефистон, но опять не было времени выяснять. - Благодарю Вас, Алла, Вы очень помогли мне понять ситуацию. Я ни к чему не клоню. Просто один психологический эксперимент. Я могу осмотреть палату? - Да, пожалуйста, мы там всё уже убрали – голос сестры не скрывал нотку разочарования. - Кстати, когда убирали, ничего тоже не обнаружили, записки… надписей? – хвататься за соломинку приходится. - Кроме того, что психически здоровый днем человек вдруг перегрыз себе ночью вены и тихо залил кровью палату, совершенно ничего необычного, Михаил Александрович – было ясно, что время вопросов подошло к концу. Очевидный вывод из разговора заключался в том, что Мефистон видел совсем другую запись, чем все остальные. Для очистки совести надо было еще осмотреть палату, вдруг и там найдется что-то для него одного? Никакого желания, но взялся за гуж, не говори, что не дюж.  Из палаты номер семь тянуло свежим воздухом улицы, но перед дверью его всё равно охватило волнение. Одно дело смотреть записи, другое быть там самому. Но сомнения прочь, разве сделать вид, что ничего не было, это выбор? Он открыл дверь и зашел. Внутри всё было чисто, никаких видимых следов, посланий, или невидимых кровавых чернил на стене. Облегчение. С другой стороны, тяжесть события только сейчас, когда он остался один в палате, вновь легла на его плечи и подкосила ноги. Усталость и пустота, которую он пытался отоспать два дня, вернулась за минуту. Он 
сел на ту самую кушетку, прислонился затылком к стене, закрыл глаза и вызвал свои голоса.  - Про Богов вы тоже решили меня не предупреждать? Чтобы я там поактивнее был? На мелочи не отвлекался? – на гнев уже не было сил, только спокойствие и усталость. - Да. Не стану притворяться. Как ты сам говорил, чтобы научиться плавать, надо однажды упасть в воду. Ты нырнул, как следует – Синий не стал хитрить, уже хорошо. - Давайте по порядку. Боги существуют? - Конечно. Мы не знаем, как они сами себя называют и называют ли вообще. Но для твоего восприятия это достаточно хороший образ. - Существа… сущности еще более могущественные и опасные, чем демоны? - Да, просто другого порядка. Демоны это неисчислимые дети Богов.  - Помедленнее, я тут восприятие мира перестраиваю. И почему мы раньше с ними не сталкивались? - Ты их не интересовал, очевидно. А теперь дорожки пересеклись.  - Следует полагать, что чем глубже я черпаю из Нави, чем больше использую силы, чтобы что-то изменить, тем больше вероятность «заинтересовать» Богов? - Следует. - Если демоны жаждут попасть сюда и завладеть нами, то какова должна быть жажда Богов? - Бездонной, неутолимой. - А хорошие, добрые Боги, вообще есть? – Мефистон хотел надеяться. - Ты пытаешься применить свои человеческие понятия к совершенно чуждым вещам. Хорошо-плохо, добро-зло, вот чего точно нет в Нави. Каждый решает для себя.  - Как будто в твоем мире есть четкие понятия добра и зла, Мефистон! И люди не спорят о них тысячу лет  – с иронией вступил Красный.  - Ладно, предположим, для людей они опасны? Они нам враги или друзья? - Для всех людей? А все люди сами знают, чего хотят? Кому они враги и друзья? Могут быть опасны, факт, это ты сам хорошо видел.  - Вот же вы бесите! И это называется верность? - Мудрецы говорят: «Если на вопрос нет ответа, надо задать его иначе» - русские, между прочим. – Верность Синего заключалась в том, что он не переставал отвечать окольными путями. - Хорошо, давайте по-вашему, нелюди. Очевидно, что эти «Боги» обладают властью даже здесь и что с их существованием следует, как минимум, считаться. Они хотят этого мира, могут смертельно запугивать. Вероятно, им есть что предложить и в качестве соблазна – демонов я помню разных. Следовательно, у них могут быть и «культисты», добровольные помощники? И если правильно буду искать, то найду их следы?  - Следовательно. - Благодарю за утвердительный ответ! Далее, мои друзья, я убежден, что если бы они могли прямо взять и владеть этим миром, то давно бы это сделали. А раз вынуждены манипулировать смертными, порождать демонов, запугивать или соблазнять, то у них здесь большие сложности, так? - Можно сказать… - Синиему явно было дискомфортно просто соглашаться. - А кто запугивает и манипулирует? Только тот, кто не может взять силой! Вспомним детство, мог бы «поджарить мозги» - делал бы. Запугивание работает только на трусливых. А мы не из таких, правда? 
- Конееечно – Красный растягивал звуки от удовольствия. - Более того, зачем то эти «Боги» прячутся даже от смертных. Иначе послание на видео смотрел бы не я один. Как-то всё это жалко выглядит.  - Не стоит быть слишком самоуверенным. Они живут по законам Нави. Их планы, желания и цели неподвластны смертному разуму. Бояться не надо, недооценивать тоже. Будь начеку, действуй смело, но осмотрительно вдвое. Особенно теперь, когда знаешь, за чем следует смотреть!  - А вы навели меня на мысль. Теперь, когда «за чем» само к нам пришло, я несколько иначе оцениваю деятельность Круга. Невероятно, чтобы за годы своего существования, а судя по всему, там речь идет о десятках лет… Чтобы за всё это время, они не столкнулись с Богами и демонами. И если до сих пор я ничего от них не слышу, то начинаю понимать, какой «третий» вариант вы описывали. Либо они искренне не знают – не верю. Либо скрывают, чтобы посмотреть мою реакцию – не верю, потому что легко мог и не пережить такую встречу. Что остается?  - Теперь ты готов, говори. - Остается, что они прекрасно знают обо всем и либо противостоят Богам, желая скрыть их существование и не соблазнять умы, либо служат им, постепенно вовлекая неокрепших. Установить одно из двух будет уже куда легче. - Ты говоришь мудро, но помни, что даже в вашем мире редко всё бывает так просто и однозначно.  - Благодарю, как человек с двумя голосами в голове, я хорошо знаком с неоднозначностью.   С этими словами, ощущая новую определенность, Мефистон резко встал с кушетки и пошел к двери. Достигая решения внутри себя, он редко колебался и всегда предпочитал действие мучительным раздумьям. Что бы ни произошло, это дало новые знания, новый угол зрения и новую решимость. Кто видел дьявола, гораздо быстрее обратится к Богу. Если в Нави возможно всё, оно включает демонов и злобных божеств, но должно включать и их полную противоположность. Если из «всего» выбирать только худшее, никогда ничего не достигнешь. В этом он был совершенно убежден. На пороге палаты его вновь остановили Голоса.  - Подожди, из-за тебя человек грызет себе вены, а ты радуешься, что лучше разобрался в предмете и спокойно уходишь?  - Спасибо, совесть у меня уже есть, помощь не требуется – Мефистон, в самом деле, устал от внутреннего диалога. Это нелегко понять, но постоянные вызовы в своей голове истощили бы многих. - Уверен?  - Более чем, вы сейчас точно хотите помочь? Или истязаете по привычке? - Каждый наш вопрос имеет смысл. Даже если только тот, чтобы ты озвучил ответ для себя.  - Отлично. Благодаря вашей «помощи» за последние двое суток я впервые освоил телепатию глубокого вторжения, как по живому резал себя мечом, вернул человеку разум, затем рухнул без сил, проснулся, чтобы узнать о его самоубийстве, получил послание Богов, видимое мне одному, узнал, что они существуют и могут мне угрожать… я ничего не забыл? И вы хотите знать, что я чувствую?  - Да. - Ничего. Я чувствую ничего. Просто очень устал и рад, что хоть картина мира прояснилась.  
- Вина, ответственность, как вы говорите, «угрызения совести»? – Синий не унимался. - Это проверка такая, к чему я еще «готов»? Да, пожалуйста. Я не виноват ни в чем. Если ваши проклятые Боги существуют, то это они довели человека до безумия. Я спас. Он хотя бы умер как личность, а не как «овощ» в больнице. И всё, что они получили, был его труп, куклу на ниточках! Вы то уж прекрасно знаете, что к моменту послания, пациент был мертв. Чистая смерть. «Мертвые сраму не имут»4.  - Так ты благодетель, почти святой?  - Да. Лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Или, по-вашему, существование Богов должно заставить нас постоянно бояться, «как бы чего не вышло»? Как бы их не прогневать? Лишний раз не «заинтересовать»? Чёрта с два. Наш дар это сила, а не слабость, и она будет использована по назначению. Тем более мы должны донести до мира положение дел и то, что Навь уже здесь. Тем более могущество должно стать признанной и материальной дисциплиной, для выживания культуры людей, а не тёмных Богов! Голоса молчали. Он закрыл за собой дверь и твердым шагом направился к свету дня.  
 
11. Прыжок 
 
Исследования на работе затянули Мефистона с головой. Там почти каждый день он чувствовал, что его силы реализуются, меняют судьбы и расцветают. По странному стечению обстоятельств, проходили месяцы, а новых уроков Круг ему не назначал. Он искал встреч с Дамой, и ей трудно было уклониться. Но эти встречи совсем не давали ему желаемого! Дама вела себя отстраненно, молча кивала на его рассказы о практике и успехах в телепатии. Её  будто подменили, новости о чудесном излечении пациентов, столь важные для него, она восприняла как данность. Ирония, загадки, желание удивить и очаровать, всё пропало. Это была строгая деловая женщина, которая выслушивала его из вежливости. Хорошо, что хоть узнавала и не делала вид, что он сошел с ума! Только так он понимал, что Круг о нем не забыл. Новых заданий и уроков она не давала. Однако, фраза «увидимся через месяц» стала дежурной. Давая и сокрушая надежды.  Их сближение, в сущности, было эфемерным и осторожным, все жесты и намеки можно было обратить в шутку или недопонимание. Прямо спрашивать её о причинах перемен он не стал. Женщины есть женщины. Или время придет, или Бог с ней. Легче было сказать, чем сделать. Мефистон дольше переживал бы эту неопределенность, если бы не природная страсть к действию. Мужчина не может жить одними вздохами, после контакта с Богами, на его душе были куда более тяжелые камни. Само собой, опыты вторжения и кровавое путешествие он скрывал от Дамы как наяву, так и в мыслях. Каждый раз, когда они прощались, с его губ почти срывались слова о его чувствах и желании понять её. Но он молчал. Каждый раз, когда они прощались, ему казалось, что в её глазах он видит грусть и подавленную искру. Видит, или хочет видеть? Нет-нет-нет, с этими женщинами так с ума сойдешь. Надо опираться на то, что есть.  
                                                 4 Князь Святослав, 970 год н.э., ««Нам некуда уже деться, хотим мы или не хотим — должны сражаться. Так не посрамим земли Русской, но ляжем здесь костьми, ибо мертвые сраму не имут. Если же побежим — позор нам будет. Так не побежим же, но станем крепко, а я пойду впереди вас…» 
Есть натянутость, неопределенность, недосказанность. Она даже встречать его стала в серых деловых костюмах. Вот уж не подумал бы! Последние опыты с глубоким погружением и «послание Богов» надолго заняли его, отведя Даму на третий план. Но когда однажды ночью он обнаружил в руке записку со временем и местом встречи, его сердце остро кольнула надежда. Впервые за долгие месяцы. А стоило бы обратить внимание на то, что записка не пахла духами. Встреча была назначена в парке, что под весенним солнцем и пением птиц навевало особенно романтические и радостные предчувствия. Лучи света дробились первой листвой на забавные пятнашки, сухие тропинки манили пойти дальше и дальше от людей. Перед входом в парк было несколько скамеек, в рабочее время мимо ходило не слишком много людей. Можно было практиковать силы комфортно, но и не крыша дома, конечно. Предвкушение нового и ожидание Дамы наполняло Мефистона очень весенним чувством полноты сил, азарта и воодушевления. Он смотрел по сторонам и гадал, как она появится в этот раз. Поэтому не сразу услышал, что к нему обращаются. - Молодой человек! – голос исходил от круглого мужчины в годах, который сидел на скамейке. Его темный костюм, взъерошенные волосы, очки, рубашка и сбитые туфли вызвали у Мефистона стойкую ассоциацию «Советский Профессор». Голова незнакомца тоже была круглой и безбородой, но вид умника сквозил во всем – Да, Вы, молодой человек! Случайно, не даму ожидаете? - И Вам доброго дня! Даму, только ничто не случайно – Мефистон был в хорошем настроении и не удержался от иронии. - Как и то, что сегодня Вашей дамой буду я – Профессор встал, протянул руку для приветствия и тоже не сдерживал улыбки. - О чем Вы говорите? - О нашей встрече и, скажем так, занятии. Записка была от меня. Круг пожелал, чтобы я стал Вашим следующим наставником. Было забавно смотреть, с каким невинным вожделением Вы ожидали Анастасию. Могу только позавидовать тем образам, которые, без сомнения, витали в Вашей голове. Мы все должны смириться перед неизбежным. Сегодня неизбежное, это я. - Как Вы меня узнали? – смирение не входило в добродетели Мефистона, но спорить он не стал. - У Вас достаточно яркая внешность, поверьте. Место условленное, время тоже. Ошибки быть не могло, а зная прошлого Вашего наставника, я мог бы узнать Вас только по выражению лица – с такой улыбкой Профессор мог бы называться даже «Колобком», но нельзя дважды произвести первое впечатление. - Хорошо. Тогда приступим? Можете обращаться ко мне на «ты», особенно когда чему-то учите. Вы столько внимания уделили мысленным образам, тоже Телепатия? - О, нет-нет. Исключительно старый добрый жизненный опыт. Я из другой сферы. Предлагаю прогуляться и заодно побеседовать, нам лучше быть поглубже в парке, когда начнем практиковаться. Можешь обращаться ко мне «Профессор». Я и без телепатии знаю, что наверняка ты уже об этом думал.  Они отправились по тропинке, Профессор, в самом деле, перекатывался на ногах как колобок и долго молчал. Мефистон, как ученик, ожидал. Когда знаешь, какие возможности дает телепатия, всегда есть соблазн заполнить молчание легкими пробами доступных мыслей собеседника. Он считал своего рода вежливостью не делать этого с тем, кто находится с тобой в живом общении. Дать человеку комфорт, личное пространство. Кроме того, с другими могами у него еще не было практики, 
даже Анастасию он не читал. Но соблазн есть соблазн. Они углублялись в парк, вокруг становилось прохладно, влажно и тени деревьев сгущались. Когда затих шум машин и совсем перестали встречаться прохожие, Профессор заговорил.  - Я не знаю, что и как тебе показывала Анастасия. Круг вызывает меня ровно для одной вещи, которую я умею больше инстинктивно. Поэтому не обессудь, я и правда профессор, но при работе с даром могу только показать и поэтически описать. Я хотел бы знать больше, законы, принципы, но не могу… Понимаешь? - Я понимаю, что есть разные типы дара и разные моги. Анастасия отличается от меня, Вы – от нас. Каждый воспринимает Навь по-своему. Я склонен к анализу, но буду воспринимать всё, что Вы сможете передать. Сам давно думаю, что слово «урок» тут не вполне годится. Даже не урок танцев, потому что «движения» в душе каждый делает свои.  - Приятно, когда молодые тебя понимают – «Если он и дальше так будет улыбаться, точно Колобком назову», подумал Мефистон - Мой дар это… перемещение. Я прекрасно знаю модные слова вроде «телепортации», но ощущаю это совсем иначе. Ничего технического, что-то очень интимное, «перемещение» лучшее слово. - Завораживает. Меня давно интересовал вопрос появления у меня записок. И другие…кхм, случаи. Иллюзии и телепатия это прекрасно, но перемещение? Как соединить материальное с духовным, пропустить одно через другое? Я весь внимание.  - Красивые слова. Хотел бы я удовлетворить это любопытство. Беда в том, что иногда дар это то, что мы можем и всё. Инструкции не прикладывается. Книжки с теорией нет в библиотеке. Я могу показать, могу описать свои ощущения, но сколько в том проку? – похоже, Профессор искренне переживал. - Хорошо, покажите. Всё с этого начинается – Мефистон уже хотел, чтобы тот перестал сокрушаться и почувствовал себя нужным.  - Пожалуйста, дай руку и посмотри вперед, где тропинка переходит в мост через ручей. Сколько дотуда, по-твоему? - Метров сто, или… опа!  Мефистон остановился на полуслове, когда понял, что уже стоит на мосту. Профессор держал его за руку и безмятежно оглядывался на красоты весеннего парка. В отличие от уроков Анастасии, в данный момент его волновало то, что он ничего не почувствовал. То есть, совсем ничего. Вроде бы прошел через Навь, а ощущения как моргнул и всё. Этот вопрос он не замедлил задать Профессору.  - Ты ничего не чувствуешь потому, что открываю врата я. Когда научишься делать это сам, незабываемые ощущения гарантирую.  - А это врата? – Мефистон всё ждал, когда у могов начнутся сказочные термины. - Ох уж эти стереотипы, да? Врата, порталы, без них и фразы не построишь. Буквально никаких врат нет. Просто я начинаю перемещение, знаю точку отсчета и пункт назначения. Могу взять с собой человека в живом контакте. В этом плане я «открываю врата». - Самое главное, как Вы начинаете перемещение? Как начать учиться делать «это»? - Без малейшего понятия. Могу только сообщить свои чувства и образы. В одной замечательной книжке5 есть рецепт, как научиться летать: «Надо упасть на землю и промахнуться». Вот и здесь почти так – Профессор явно был доволен остроумным сравнением.                                                   5 Дуглас Адамс, «Путеводитель по галактике для путешествующих автостопом», пять книг в трилогии из четырех. 
- Упасть и промахнуться, помедленнее, я записываю. Опишите, пожалуйста, именно Ваши ощущения. Что в голове происходит, как Вы это представляете? – опыт в больнице помогал Мефистону работать с любыми сказками. Кто бы сказал, что сейчас перед нами не два безумца? - Наверное, секрет в том, чтобы перестать представлять себя в конкретном месте. Оторваться от корней, так сказать. Ведь даже когда мы погружаемся в Навь, то подспудно всё равно надеемся вернуться и помним, где стоим. С этим надо покончить. В Нави вообще нет места и времени. Хочешь освоить перемещение – надо так чувствовать.  - Предположим, но перемещаетесь Вы всё же в конкретное место, не абы куда? Как совместить «никогде» и пункт назначения? - Отличный вопрос. Грубо говоря, сначала надо выпасть в Навь, оторваться от любого места, от точки стояния. А потом захотеть вернуться туда, куда нужно. Раз там нет пространства, то любая точка годится, не хуже и не лучше другой. Всё это происходит нераздельно, нельзя сказать, что я зависаю в «никогде», просто забываешь, где стоишь, а потом вспоминаешь, что в другом месте. Наверное, только мог меня поймет… - Я отлично понимаю и внимательно слушаю. Простите мою дотошность, но не дает покоя мысль, что мы телесно погружаемся или проходим через ничто, в материальном смысле. Через хаос без меры и дней. Вас это не пугает? Как это понять? - Трудно бояться того, что всегда получалось само и никогда не подводило. Ты говоришь про великое ничто, про хаос, потому что так ощущаешь, тебе дано. Для меня, Навь это просто данность, просто дверь, в которую я всегда могу шагнуть. На большее не претендую. Попробуем? Я могу подержать тебя за руку, вдруг что от меня притрется. Давай просто вернемся туда, где стояли. Ты точно знаешь, что этот путь мы уже проделали.  Профессор казалось, святая простота и открытость. Мефистона это настораживало само по себе. Может, и зря, но лучше «перебдеть». Впрочем, с его мыслями под «Щитом» и постоянным напряжением при общении с Кругом, трудно было придумать еще большие меры предосторожности и закрытости. Даем руку, стараемся вернуться туда, где стояли. Когда знаешь, что перемещение возможно, уже и способы найдутся. Главное, знать, что ищешь. Мефистон знал, закрыл глаза и стал погружаться в Навь так глубоко, как только мог. Засыпать наяву. Слой за слоем, его окружали волны чужих мыслей, как белый шум, когда не пытаешься разобрать детали. Обрывки смыслов, воспоминания, его собственные и чужие. Великий океан Нави, тоже хороший образ. Он никогда раньше не пытался в нем потеряться, забыть, кто он и где. Всегда оставлял якоря. А теперь предстояло поднять их и бросить в другом месте, пусть и очень близком. Но когда в океане душ нет расстояний, это палка о двух концах, путешествие вдаль может быть столь же тяжелым, как и один шаг.  Рука Профессора помогала ему сконцентрироваться, оторваться от представления о месте, убедить себя, что он стоит «нигде» и только ощущение чужой руки остается компасом к реальности. Так в его голове остались только Океан и рука. Больше ничего. Ни места, ни времени. Нырнул как под воду. Сколько так можно держаться, без воздуха земного мира? Хороший вопрос, когда и времени тоже нет. Только ощущение времени есть всегда. Когда миг страданий кажется вечностью, а минуту блаженства едва замечаешь. Вот и Мефистону казалось, что он уже очень долго и глубоко погружался. В самом деле, почти забыл, где вообще должен быть. Что где-то есть свет дня и тенистый парк. Он чувствовал руку и это последнее, что связывало его 
с миром вещей. А потом он почувствовал, что в глубинах океана есть не только белый  шум. 
 
Про демонов, темных Богов, он уже знал и раньше. Но одно дело биться с ними во сне или в глубине чужого сознания, видеть личные послания и контроль над мертвым телом. А другое – оказаться целиком, физически, насколько это слово тут уместно, в океане Нави… когда все эти угрозы могут тебя коснуться самым прямым образом. Хуже того, Мефистон не ощущал ничего конкретного. Представьте себе, что вы нырнули очень глубоко, и в темной воде почувствовали, как рядом движется что-то громадное и невидимое. По движению воды, по холодной волне, кожей почувствовали, как нечто огромное проплыло рядом. Незримое, неведомое, всегда страшнее явного. Мефистон не чувствовал сейчас за собой силы: ни доспехов, ни меча. Ему было трудно держаться даже за чувство руки Профессора, чтобы не кануть в пучину совершенно. Поэтому он собрал все силы и судорожно, до боли, захотел вернуться в парк, в то самое место, за сто метров от мостика.  Бах! Мефистон открыл глаза и увидел себя рядом с Профессором ровно там, где хотел. Дышал он так тяжело, будто, в самом деле, вынырнул из-под воды. Даже провел рукой по волосам, на полном серьезе ожидая найти их мокрыми. Профессор смотрел на него пристально, с прищуром, всем своим видом спрашивая, «Ну как?».  - Не знаю, как бы я выплыл, если не Ваша рука – начал Мефистон, делая глубокие вдохи и медленно успокаиваясь. - Значит, хорошо, что она была. Как ты ощущал перемещение? - Да уж так, что вашей приоткрытой двери остается только позавидовать! – подспудно, Мефистон подозревал, что это очередное испытание и Профессор специально показал всё легче, чем оно есть. После Голосов с их недомолвками, в это было поверить очень легко. - Не суди меня, я не выбирал этого дара. Я, вероятно, не владею и половиной сил, которые даны тебе. Знаешь, как говорят, «многие знания – многие печали». Ты справился, это главное. Если было тяжело, значит, ты уже можешь больше, чем я.  - Возможно, Вы правы. Я погружался в темные глубины Нави и начал терять себя, боюсь даже представить, что бы делал без ориентира на Ваше касание.  - Порой «незнание – сила», дружище. Не берусь угадывать, но давай попробуем. Ты же не всегда владел силами, как сегодня? - Не всегда. В детстве было совсем иначе. - Ага. А что помогло? В начале, наверное, тоже было страшно и трудно?  Про Голоса и свой долгий путь Мефистон говорить ничего не собирался, но куда клонит Профессор смекнул и мысленно поблагодарил. - Научился владеть своими мыслями, представлять оружие, доспехи для борьбы со страхом. - Ну так и здесь также! Попробуй не просто погружаться в «океан», а рисовать свои картины, свои образы. Помни, главное оторваться от места. А как ты это сделаешь, вопрос десятый. За руку я тебя всегда держать не буду. Попробуй другой маяк, другой ориентир. Где тебе спокойно, безопасно? Можешь такое место представить?  -  Дома.  - Не всем так везет, знаешь… родственники, жены, да чего уж там, внуки! Далеко не у всех дом, это тихая гавань. Так что тут опять я должен завидовать. Я же не смогу 
держать тебя за руку всё время, правда? Давай попробуем самостоятельный прыжок, вернуться домой. - Прямо вот так, со второго раза? – Мефистон возражал по инерции, он понимал, что лучше предложения не будет. - А ты честно думаешь, что тебе легче будет еще по парку прыгать? Дом это лучший маяк, который всегда с тобой. Я даже помочь толком не могу, просто не вижу той чудовищной глубины, что дана тебе. Могу только морально поддержать и еще раз показать, что ты сможешь. Но мне кажется, ты достаточно силен, чтобы сразу пройти этап «держания за руку».  Мефистон внутри очень хотел «держаться за руку», но должен был признать, что Профессор прав. Опять и опять, чтобы плавать, надо падать в воду, как бы этого не хотелось.  - Профессор, у меня последний пока вопрос. Это, правда, выглядит так, что мы исчезаем и появляемся в другом месте? – вопрос был детским, но не задать его было нельзя. - «Крайний вопрос», сынок, давай говорить «крайний». Выглядит, я даже на камеру себя снимал. Век технологий всё же.  Мефистон кивнул и начал готовиться к своему первому прыжку. Сердце бухало в груди, слюна стала горчить. Он без страха опускался в кошмары людей, но это было другое. В чужой голове ты всегда знаешь, что это такой сломанный, локальный мирок, из которого ты лично всегда можешь выйти также, как зашел. Да и в сущности, один человек всегда может представить и понять, что твориться в мыслях другого. А вот погружаться в Навь целиком… во всю её чуждость и безбрежность, специально теряя следы входа – совершенно другое. Здесь ничего знакомого и понятного, как бесконечно глубокий океан без берегов, в бездне которого что-то живет. Что-то столь же огромное. И оно совсем не похоже на тебя. Даже Тёмные Боги кажутся более удобной гипотезой, чем та серая, колоссальная масса чуждости, что он ощутил рядом с собой. Поистине, Вселенная не ждет нас с распростертыми объятиями, но надо идти.  Доспехи и Меч Зари помогали, когда Навь приходила в образе врагов. Сейчас главная проблема как раз «безобразность», великое ничто. Однако верно и другое, в реальной воде, доспехи тянут на дно. В океане душ, возможно, всё наоборот, и даже если на дно. Даже если на дно, то ощущение дна уже лучше полного хаоса! Мефистон успокоил дыхание, затем приструнил мысли. Страх есть только внутри, только в мыслях, контроль над мыслями, это власть над страхом. Он сосредоточил все свои ощущения на образе доспехов и меча. Закрыл глаза, и мир вокруг померк. Звуки тоже ушли, тишина. Осталась только тяжесть брони, только сила и холод меча в руках. Длинного, двуручного, с привычной рукоятью. Вдох, выдох, покой и металл. Нет места, нет времени, только вечная сила. Его образы, его правила. Не открывая глаз, он взмахнул мечом, рассекая плоть пространства, и шагнул в зияющую рану.  В этот раз ощущения были другие. Он не пытался сориентироваться и осознать, что происходит вокруг, не пытался почувствовать Навь. Строго прыжок, достаточно было забыть, где стоишь, чтобы вынырнуть в новом месте. «Упасть на землю и промахнуться», больше ничего. Он даже не «открывал глаз», насколько это сравнение уместно для Нави. Нырнул и тут же устремился к дому, который он видел умственным оком словно сквозь пелену настоящей воды. И это сработало! Пелена становилась всё тоньше, ощущение близости дома всё сильнее. В груди росло чувство триумфа. Но в один миг, казалось, за секунду до прорыва, его сковало льдом. Он почувствовал взор.  
Холод, лёд, неподвижность перед границей миров, толщиной с поверхность зеркала, но пошевелиться невозможно. Нечто смотрело ему в затылок, нечто такое, что было везде, кроме как прямо перед ним. Все ощущения и привычные слова вроде «взора» в Нави условны, но описывать как-то надо. Он был окружен и подвешен перед глазом чего-то бесформенного и безграничного. Дыхание веков, отзвуки мертвых языков, лихорадочное бормотание, разбитые формулы и дикие символы хлынули темной волной. Он почувствовал, как его доспехи и меч начинают рассыпаться под натиском ползучего безумия, а вместе с ними и он сам. В то же время, в глубине этого потока он чувствовал скрытую гармонию, неслучайность совпадений, тайные смыслы и зловещие планы, которые клубились и перетекали один в другой, постоянно ускользая от понимания. Еще глубже, он ощутил злорадство, садистское упоение кукловода и живодера. Это «существо», с которым он столкнулся, как бы состояло из эмоций, насколько он мог постигать. В какой-то момент, наступило узнавание и даже внутри льда, Мефистон похолодел. Этот поток темной энергии он уже встречал, в белках глаз и черных губах мертвого тела, на несуществующей части видеозаписи. Позади него, под ним, вокруг и внутри него был один из Тёмных Богов. Раз он еще не мертв, значит, можно бороться. Миллиметр за миллиметром он стал собирать свою психику в кулак и продвигаться к границе миров. «Не слушать голоса, не смотреть по сторонам, нет ничего кроме моей воли, кроме моей души. Все остальное лишь выбор моего восприятия» - как заклинанием он старался отгородиться от натиска безумия. «Дважды два - четыре. Трижды три – девять. Почему? Я так желаю, так будет», концентрация на простых утверждениях позволяла собирать мысли вместе. В то же время, волна голосов и шепотов каждое его слово высмеивала и произносила на свой манер, передразнивала и подвергала сомнению само его существование. Мефистон ощущал колоссальное давление, как будто шум, голоса и обрывки фраз могут иметь вес и готовы раздавить его. Огромных усилий воли требовало просто мыслить и не кануть с головой в этот тяжелый поток хаоса. Хотя в Нави нет зубов и вообще ничего материального, но ощущение, что зубы сжаты и трещат было частью каких-то глубинных слоев психики. Еще миллиметр! Мефистон чувствовал, что его сопротивление не бесполезно. Он не рассыпался, и земной мир стал пусть на чуточку, но ближе. В этот момент, словно отражая его чувство малого триумфа, отозвалась и сущность Тёмного Бога.  Он почувствовал, что среди слоев садистского наслаждения его муками появилось новая эмоция. Невероятно, но чем-то иным, кроме «снисходительного одобрения», Мефистон назвать её не мог. Бездна вокруг него словно улыбнулась краем губ. В нем будто признали если не равного, то нечто большее, чем букашку под сапогом. «Игрушку», может быть. Хуже того, игрушку с именем. Бездна дала понять, что узнает его! «Мы с тобой одой крови», прозвучала в его мозгу знакомая фраза из «Маугли». Это чувство узнавания, знакомства, панибратства нарастало как волны дьявольского смеха, пока не заполнило собой всё вокруг. Чувство более отвратное и тяжелое, чем всё прошедшее. «Почему? Что за чертовщина? В чем наша связь?» - растерялся Мефистон. В тот же миг, его правую руку обожгло огнем, и он провалился в реальность.  Его окружала собственная комната, куда он и стремился попасть. После выхода из Нави, тишина в голове казалась оглушительной, будто он вообще потерял дар. Главным чувством была боль в руке, горячая, резкая, пульсирующая, ровно на месте печати, полученной от Круга. Её не было видно, но Мефистон прекрасно знал, с чем связан его внезапный прорыв. Осталось понять, как именно связана печать с его 
освобождением? Она оттолкнула внимание Бога или пометила его как «своего»? Защита или клеймо раба? Руки чешутся узнать и с пристрастием допросить его друзей и наставников. Прежде, чем эта мысль успела оформиться, Мефистон понял, что в комнате он не один. Как только боль в руке унялась, ощущение присутствия за спиной стало очевидным. На секунду он вздрогнул от мысли, что сам Тёмный Бог последовал за ним. Обернуться и посмотреть в глаза безумию было страшно, как в ночном кошмаре, но он зашел уже слишком далеко, чтобы сомневаться. Приняв боевую позу с воображаемым мечом, он резко повернулся всем корпусом.  Бесстрашие это не отсутствие страха, а его преодоление. Впервые увидев демона Нави во плоти, испугался бы любой, и Мефистону тоже было, что преодолеть. Правда, он быстро понял, что видит демона не впервые. Голубая кожа твари переливалась всеми цветами радуги. Словно масло, по ней струился живой огонь, который не опалял вещи вокруг, но почему-то было ясно, что это может резко измениться. Уродливая голова была увенчана иглами и птичьими перьями, морда кончалась клювом. Знакомый образ! Знакомый по снам и ночным путешествиям, но знакомый и куда ближе, реальнее, знакомый глазам, а не только разуму. Анастасия, мастерица иллюзий, точно! Именно в образе такого чудища она предстала ему на крыше. Господи, как же всё перемешано и взаимосвязано и как распутать этот дьявольский клубок…  Все эти мысли пронеслись в его голове за доли секунды. В это время, демон спокойно стоял в его доме, посреди комнаты и переливался всеми цветами. На свой птичий манер он внимательно рассматривал Мефистона, наклоняя голову в разные стороны, что твой попугай. Так они и стояли, молчаливо рассматривая друг друга. Наконец, демон издал неповторимый клекот-карканье и взметнул ввысь одну из своих рук, которых оказалось больше двух. Мефистон напрягся, но в руке твари появился не огонь или оружие, а книга. Переплет её напоминал живую пористую коричневую кожу, она вся тоже как будто переливалась маслянистым огнем и чуть не вздыхала от желания раскрыть своё содержание миру. Да её просто распирало! Демон поймал взгляд Мефистона, и в глубине его изменчивых глаз мелькнуло озорство, жестокая ирония. Глаза демона были лишены век в привычном смысле, но каким-то мистическим способом, Мефистон явно ощутил – ему подмигнули. Сделав этот многозначительный жест, демон исчез во вспышке цветного огня. На его месте, на письменном столе, перед компьютером, осталась аккуратно лежать и дымиться Книга. Всё, что смог сделать Мефистон, это шумно выдохнуть. Он без сил опустился на кровать и вытер пот со лба. Как после погружения в пациента, он был измотан, опустошен. Психосилы не становились легче и забирали многое. Усталость души не сравнить с усталостью тела. От неё никуда не деться, разве что долго спать, а это возможно далеко не всегда. Вот и сейчас он просто закрыл глаза и хотел ни о чем не думать. Не тут-то было. - Ты безумно рисковал. После угрозы Тёмных Богов прямо в их владения! – появился Синий голос.  - Всё, что мы делаем, безумно. Оставьте меня в покое и дайте перевести дух, нужны силы. - Для чего? Лучше ложись спать, утро вечера мудренее. - Благодарю за заботу, не в этот раз. Не спрашивайте, как, но я нутром чую, что следующее перемещение пройдет гладко, и пока я чувствую психический след, отпечаток руки Профессора – я найду его и задам пару вопросов. Слишком много их накопилось.  - Потерпи, отдохни, осторожность мать доблести – Синий в своем репертуаре. 
- Была бы осторожной, не стала матерью. Я услышал вас, и я устал от осторожности. Порой надо рвать шаблоны и просто действовать. Не можете помочь, так не мешайте.   Мефистон тяжело, но решительно поднялся и пошел в ванную. Умылся холодной водой и долго смотрел в зеркало на бледное лицо и запавшие глаза. Усталость была огромной, желание лечь и заснуть тоже. Только мучительных вопросов накопилось столько, что больше терпеть он не мог. Как дальше пользоваться своим даром, если не понимаешь всех последствий и рисков? Последний раз окунув лицо в холодную воду, он вышел, встряхнулся, собрал волю в кулак и уже без колебаний совершил перемещение. Как он и предчувствовал, в этот раз всё прошло быстро и уверенно. Как будто его негодование и жажда истины давали фокус, четкость, направление. Он знал, кого искать, шел прямо по душевному следу Профессора, «где» искать уже было легко. Ведь достаточно пожелать оказаться рядом и это станет явью. Мефистон больше не тонул в Нави и не ощущал внимания чужих сущностей. К добру это или худу, предстояло узнать. Профессор был уже у себя дома. Очевидно, встреча с Тёмным Богом заняла больше времени в реальности, чем казалось. Он сидел в своем кресле и попивал чай перед компьютером. Увидев Мефистона у себя за спиной в отражении монитора, он чуть не уронил кружку и медленно, очень медленно развернулся к нему навстречу. Также медленно и тихо, Мефистон закрыл дверь в комнату. Профессор не солгал, в доме было полно людей, а беседа предстояла серьезная. Растеряно шевеля губами, Профессор начал первым. - Как ты меня нашел? Как ты вообще нашел это место, ведь ты не мог его представить! - Зато Вы могли очень хорошо. А благодаря Кругу я владею еще и телепатией. Осталось соединить два и два. – Мефистон был настроен на жесткий и прямой разговор – Профессор, при всем уважении я должен задать Вам ряд вопросов и обязательно получить ответы. - А что если я откажусь их давать? – получив первый ответ и постепенно свыкаясь с присутствием гостя, Профессор возвращал своё привычное снисходительное обращение. - Тогда я вынужден буду принять меры и получу ответ в любом случае из Вашего разума. Возможно, я пожалею об этом, но неведение слишком дорого мне стоит. - О нет, вот этого ты сделать не сможешь. Ведь я прекрасно знаю, что на тебе печать Круга. А это прямая угроза старшему члену. Стоило ему произнести эти слова, как Мефистон почувствовал огонь в правой ладони, и он быстро поднимался выше. Боль была как в первый раз, в момент получения печати, но гораздо дольше. Застигнутый врасплох, он согнулся и чуть не упал на колени, пока боль не отступила. Пришлось опереться на шкаф и тоже сесть. - Вот видишь, сынок, мир не так прост. Я восхищен твоей решимостью и дерзновением, едва освоив перемещение, совершить такой трюк и найти меня! Но взрослые решают вопросы несколько иначе – от его растерянности и след простыл.  - Как? Через секреты, смертельные запреты, умолчания и эксперименты на людях? Вы знаете, что я чуть не умер, пока домой перемещался?  - Чуть не считается. Ты выжил и это главное. Как видишь, быстро освоился. Ты хотел ответов, так задай сначала вопросы. Может быть и угрожать не надо было? – ироничная улыбка вернула образ зловещего Колобка. 
- Вы знаете о существовании Тёмных Богов, демонов Нави? – вопросов у Мефистона было очень много, надо было начинать с простых. - Вот это высокий слог! Я знаю, что Навь не пустое место и в ней есть свои силы и законы. Мой дар куда более скромен, чем твой. Я просто открываю двери. И в этом процессе не сталкивался с большими трудностями. Круг рано нашел меня и оградил от проблем. - От проблем? Или от истинного знания? - Для меня это одно и то же. Я не выбирал свой дар и будь моя воля, предпочел бы его не иметь.  - Однако Вы обучаете новичков вроде меня, так? - Да, Круг регулярно дает мне задание проверить способности новых членов к перемещению. Можешь гордиться, далеко не все вообще могут это сделать… Или хотят повторить после первого опыта. - Я верно понимаю, что Вы толкаете людей в глубины Нави при том, что «истинного знания» о том, что их ждет, у Вас не только нет, но Вы и активно его избегаете? – Мефистон был уже за гранью приличий и не мог сдержать себя. - Я делаю то, что меня просят и ученики действуют по своей воле. Оставь своё негодование.  - А что с ними дальше происходит, никогда не интересовались? - Нет, ты уже понял, что Навь не моя сфера интереса. Если подумать, в самом деле, больше двух-трех раз со мной никто не встречался. Что потом делает Круг с учениками и как оценивает их успехи, мне тоже всё равно. Я под защитой, мои проблемы решены. Помогаю, чем умею – к удивлению Мефистона, профессор говорил искренне. - Хорошо, предположим. Как Круг помог Вам избавиться от встречи с обитателями глубин Нави? Они с ними в сговоре или научили Вас защищаться? - Я повторяю, что лишь смутно ощущал чужие силы до Круга, и совсем перестал ощущать их после получения печати. Как они этого добились – могу только гадать. - Вы крайне нелюбопытны для Профессора… - Праздное любопытство - грех. И у меня своя сфера научного интереса, это химия. – с этими словами он окинул рукой полки, заставленные книгами.  Беседа, по сути, зашла в тупик, и Мефистон чувствовал себя крайне жалко. Ворвался домой к человеку, угрожал, получил оплеуху, а в итоге ему и так всё рассказывают. Только этого «всего» кот наплакал. Осознание того, что даже среди могов его видение мира не является обычным и понятным, было болезненным.  - Простите мой более научный интерес к Нави. Позволите еще буквально пару вопросов? – Мефистон уже играл вежливость и почтение. - Да, ради Бога. - Вы пробовали свой дар на прочность? Каковы пределы? Как далеко удавалось перемещаться? Возможно ли перемещение в точку, где никогда не был? По фотографии, рассказу, карте? - Придержи лошадей, это уже не пара вопросов. Вот ты сам говоришь, что при перемещении домой чуть не умер. Неужели тебе сразу захотелось снова прыгнуть подальше и копнуть поглубже? - Да как раз поэтому и захотелось! Чтобы понять и разобраться, что к чему. Чтобы такого не повторилось. Чтобы владеть своими силами… - До чего же ты горячий парень. Пора понять, что не все такие. Я не пробовал свой дар «на прочность» как ты говоришь, потому, что мне это было не нужно. До 
Круга ощущения бывали не из приятных, желания углубляться никакого. А после, слава Богу, совершенно нейтральные и полностью мне подконтрольные. Что касается по фотографии, рассказу. Можем вместе подумать, ведь у меня дома ты тоже никогда не был. Если смог как-то найти это место, то определенно, есть другие способы кроме личного опыта и прямого наблюдения.  - Всё крайне логично. Благодарю Вас за урок, Профессор. Прошу прощения за мою горячность и вторжение. Могу попросить Вас о крайнем одолжении? – Мефистон был сама учтивость и раскаяние. - Конечно, сынок, я всё понимаю. - Вы могли бы сопроводить меня домой, как тогда, в парке? После Ваших слов я начал справедливо опасаться собственной горячности и спешки в новом деле – было видно, что сейчас он завоевал Профессора вновь. - О чем речь, давай руку. Он поднялся с кресла и протянул руку как для приветствия. Мефистон склонил голову и крепко сжал руку Профессора, словно в знак признательности и благодарности. Пуф! Как ни в чем ни бывало, они оказались уже у него в квартире. Ровно там, откуда он отправился. Профессор сделал знак рукой, будто снимает шляпу и тут же исчез. Это было удачно, потому что демоническая Книга так и осталась лежать на столе. Привлекать к ней внимание Мефистон вовсе не хотел, поэтому взял и спрятал среди книг на своей полке. Даже на ощупь книга была желанной, притягательной, излучала всё обаяние запретных знаний. К счастью, возможно, он уже слишком устал, чтобы чем-то соблазняться. Привычным движением он развернулся, упал на кровать и глубоко заснул.  
 
12. Третий урок 
 
Хорошо, что сегодня была не его смена в больнице. Мефистон спал до обеда, затем мог не спеша принять душ, подкрепиться и привести мысли в порядок. Тело действовало медленно, вяло и лениво, но со своим пылающим разумом он ничего поделать не мог. Мысленно он уже писал заметки к третьему уроку, делал выводы и анализировал данные. Максимум, что он себе позволил для отдыха головы – это не беседовать с Голосами до позднего вечера. - Ну что, получил по носу? – необычно, что беседу начал Красный – А ведь мы говорили, утро вечера мудренее! - Не будет ли так любезен многоуважаемый джинн пояснить свои слова, - спокойно отвечал Мефистон.  - Не прикидывайся. Рванулся наобум, нагрубил старику, угрожал впустую, в итоге ничего даже не узнал. - Меня печалит одна вещь и радует другая. Печалит то, что в вашей паре очевидно за хитроумие отвечает Синий, и раз он молчит, то не имеет возражений. А радует то, что я даже от вас могу скрывать свои намерения и результаты.  - С этого момента подробнее, пожалуйста – как раз появился Синий. - Пожалуйста вот что, вы клялись мне в верности. Начните с того, чтобы мне доверять, оценивать по достоинству и сначала спрашивать, а потом уже переходить к детскому «получил по носу». Время, когда вы были моими «старшими товарищами» прошло. Если вы не понимаете этого, то просто не можете дать стоящего совета.  - Признаем свою ошибку и обязуемся исправить. Просвети же нас, Мефистон – раскаяние голосов в голове было любо-дорого на слух. 
- На Долгой Войне ты учишься всё превращать в преимущество. Любое действие врага, это источник данных. И это путешествие оправдало все надежды, далеко превзойдя мои ожидания.  - Что же ты узнал?  - Первое. Это действие Печати. Впервые я почувствовал его на себе. Казалось бы, мы и так слышали об этом. Но дьявол в мелочах! – тут Мефистон позволил себе мечтательно улыбнуться – Вы должны знать, когда печать начала работать и я почувствовал её силу? - Когда Профессор сказал тебе о ней.  - Именно! Именно! Только тогда, когда он сказал мне, что расценивает мои действия как угрозу, как «использование полученных знаний против Круга».  - Всё логично, а ты что думал?  - Вы имеете очи и не видите. Ведь свою угрозу я сначала продумал, спланировал. И это не запустило печать. Почему? Да потому что я сам не считал, что это будет «использованием полученных знаний против Круга». Хотя бы потому, что я вовсе не думал нанести им вред. Просто понять. Что же произошло, кода профессор сказал это? - Ты ему поверил? - Пусть на миг, на секунду, но не смог игнорировать его видение. Смекаете? Это значит, что печать работает только тогда, когда ты сам веришь в то, что нарушаешь правила. Либо тебе внушают. Это значит, что на самом деле, она ни в чем не может меня остановить, ибо сила мысли безгранична. И что такое «полученные знания», и что такое «против Круга» - я для себя решаю сам. - Ты хотел сказать, сила двоемыслия6 безгранична! – уже теплее произнес Синий – но ты уверен, что всё так просто и работает? - Ирония, классическая литература скрывает оружие для мога. Двоемыслие наша броня и клинок. Уверен ли я? Безусловно, и сразу же проверил. Меня просто озарило.  - Ты вообще смерти не боишься? – Красный уважительно поинтересовался. - Все простые страхи мы вместе с вами прошли в детстве. Я не хочу умирать и не желаю боли. Но мы идем по неведомой земле, где легких путей нет. Знание добывается только через риск, через жертву. Всю жизнь бояться Нави, ведь там Тёмные Боги и демоны? Или бояться Круга, ведь они дали злую печать? Не дай Бог такой жизни. - Благородно, смело, достойно. Но что ты фактически предпринял? Что получил от Профессора, кроме нравоучений? - Всё, что он мог дать. Порой, надо просто уметь слушать и верить в то, что тебе говорят. Наш последний переход ко мне домой дал мне все карты в руки. Кажется, что пуф! И мы дома? Как бы не так. Если в Нави нет времени, то при желании можно представить наше путешествие бесконечно долгим.  - Ты, в самом деле, научился видеть то, чего не замечаем мы. - Благодарю, но это и не без вашей помощи, друзья – Мефистон был в душе скромным парнем – К делу. В Нави я использовал телепатию и проник в сознание Профессора… Вот тут мне, можно сказать, повезло. Кое в чем я не мог быть уверен до конца, но получилось как нельзя лучше. Во-первых, в Нави телепатия куда проще, и еще проще, когда тебя держат за руку. Это как бы открывает психический контакт такой ширины, какой раньше я и не видел. Ключевой момент – добровольность контакта. Профессор доверял и доверился мне. А вот дальше, прямо картина маслом. Телепатию он не знает и, что важнее, знать не хочет. Щитов и преград не ставит…                                                  6 Джордж Оруэлл, «1984». 
- Поистине, самый беззащитный тот, кто не верит в нападение – не удержался Красный. - Да! Да! И дальше лучше. Мне нужны были его самые ранние воспоминания во время первых перемещений, а затем, что Круг изменил в нем, как оградил от Тёмных Богов. У обычного человека там была бы болевая точка, куда не пройти без насилия. Но наш Профессор не таков! Он мастерски заставил себя просто «не замечать» ранних воспоминаний. Потому что они ему некомфортны. А что ты не замечаешь, то и охранять нет нужды. Поэтому при открытом контакте я могу узнать о нем больше, чем он признает сам… - Захватывающая теория! Впрочем, уже и практика. Но что ты узнал? - Что и предполагал. Во время первых перемещений, глубоко в юности, он столкнулся с тварями Нави. Пусть он видит их иначе, чем я, суть одна. Это так его напугало, что Кругу достаточно было обещать защиту, и он согласился на всё. А дальше, с течением лет, уже сам эффективно убедил себя в том, что «под кроватью ничего нет».  - В работе с неудобными мыслями, Профессор имеет свои супер-силы. - Пожалуй, но главное то, что это первое однозначное доказательство того, что Круг знает про опасности Нави. Следовательно, сокрытие их от меня и невинный урок «перемещения», столкнувший меня с бездной, это манипуляция, хладнокровная и осознанная. Пока не понимаю только конечной цели, что они от меня хотят… - Ты всё еще не знаешь, служат они темным силам или защищают от них. Хотя домашняя встреча с демоном должна подтолкнуть к выводам. - Согласен. Во время контакта в Нави с чем-то огромным… назовем это Тёмным Богом, я почувствовал, как печать меня освободила. Будь она защитой, оберегом от зла, едва ли потом птичий демон пошел бы ко мне домой, подмигивал и оставлял Книгу. Да и ощущение это «мы с тобой одной крови» до сих пор мурашки вызывает.  - Кстати о Книге? Мефистон подошел к полке, куда спрятал демонический дар. Книга излучала притяжение, видимое его «третьим глазом» как отчетливые волны. Она просила взять себя, открыть, углубиться и впустить в сознание. Он достал её с полки, положил на стол перед собой. Прикосновение только усилило соблазн. - Кстати о Книге – продолжил он беседу – Её появление и встречу с демоном мы должны считать аргументом за то, что Круг не отпугивает зло, а притягивает. Живое доказательство культа Тёмных Богов. Пока прямо не увидим иного, считаем их прямыми врагами и демонопоклонниками.  - Всех скопом? И Даму тоже? - Дама, чёрт её возьми… - Мефистон горько улыбнулся и вздохнул - Конечно, упрощать нельзя. Тот же Профессор скорее жертва, чем злодей. Но слабость духа не оправдание. Степень вины и соучастия отдельных членов Круга будем устанавливать в особом порядке. - Читать будем? Или уничтожим? – по тону голосов видно было, что и бы хотелось «читать». - Нет и нет. Читать нельзя, это как раз то, что хотят от нас демоны и Круг, а я им не слуга. Уничтожать – нет. Ведь тогда они ясно это поймут. Война – искусство обмана7, поэтому оставим книгу, делая вид, что поддались её соблазну. Или находимся в нерешительности.  - Да ты сам тот еще демон.                                                   7 Сунь-Цзы, «Искусство войны» 
- Учусь у лучших.   Мефистон подержал Книгу в руках и поставил её обратно на полку. Чтобы не терять контакт. Возможно, по счастливой случайности, именно к нему в детстве пришли голоса, именно ему они помогли освоить дар и противостоять страхам и соблазнам ночи. Как бы там ни было, выбор принять дар и его риски, постоянно расширять границы познания – был его собственный. Так что теперь демонические трюки и соблазны казались ему топорными и наивными, как будто для детей и есть. Он устал, правда. Почти каждый день приносил новые вызовы, вопросы, испытания сил. Но именно об этом он мечтал всё детство и юность. Активная фаза Долгой Войны, столкновение с бездной, знание тайных слоев мироздания. Ноосфера… Он довольно улыбнулся и сел писать заметки к третьему уроку. 
 Заметки Мефистона к третьему уроку: 
 
• Перемещение. Что за чудо! Просто новая страница. Наконец мы находимся на стыке, на границе соединения Нави и мира. Духовного и материального. Одно перетекает в другое. Вернадский был более прав, чем мог себе представить. Всё, вообще всё – это сфера разума. Материя и мысль лишь стороны одной медали. Это открывает фантастические, безграничные возможности, когда воля и разум могут просто создавать миры. Но это лирика. • Практически. Дальность, точность перемещения надо будет еще испытать. Особенно, требуемую энергию. Насколько тяжело летать далеко? Чем мы расплачиваемся, что сжигаем? Духовные силы, допустим. Но если в Нави нет расстояния и времени, то какая разница, насколько далеко перемещаться? И если разницы нет, тогда чую тут нарушение физических законов, потенциальные вечные двигатели и прочие диковины. Я не физик, конечно. Но если «мысль материальна» и это не просто красивая фраза, то почти все науки резко устаревают… Надо будет беседовать со специалистами, вдруг уже есть такие прорывы. • В отношении термина. «Перемещение» слишком громоздко. «Телепортация» – тоже, да и наукообразно. Пусть будет «Прыжок». Да, Прыжок мне нравится. \ • Ага, и еще, масса и размер объектов. Если один человек может переместить себя и того парня, то где пределы? И опять же вопрос расхода энергии. Что еще можно переместить? Машину, дом, улицу, группу людей? Чёрт, я же перемещал Меч Зари… И проклятый демон! Следовательно, возникает совершенно новый вопрос. Уже речь не о Прыжке. А о том, что нечто, вовсе не имеющее места быть в материальном мире, таки появляется здесь! Меч и демоны. Это не Прыжок из точки А в Б. Это Прыжок в ничто и обратно.  • Опять побуду физиком… получается, что есть некие фундаментальные законы бытия, которые связывают дух и материю, как одно может стать другим в буквальном смысле слова. Вот тебе и Ноосфера с другого угла. Мы все в ней живем. • Сухой остаток, как всегда, один. Если есть законы, их надо изучать. Когда-то гром казался делом Перуна. Значит, и Тёмные Боги имеют свою природу. Пусть куда более ужасную и реальную, но что разум способен 
представить, тем он способен овладеть. Главное – принять вызов и смотреть в лицо угрозе, называть всё истинными именами.  
 
13. Романтика 
 
После прорыва с Прыжком, вновь потянулись рабочие будни. Пока добывать из Нави пропитание или деньги напрямую не получалось, работу в больнице никто не отменял. Кроме того, Мефистон любил свою профессию и продолжал помогать людям. Он вел практику и разработку всех своих навыков, насколько позволяло время. Сейчас он обладал достаточной силой, чтобы безнаказанно делать, что угодно и просто брать желаемое, деньги, ресурсы, что хочешь. Однако принципиально воздерживался от призвания Нави, без необходимости для лечения, опыта или тренировки. Его целью был мир, где моги занимают достойное место: учителя, воина, визионера и целителя. А не мелкого воришки и фокусника. Поэтому добывать себе пропитание и быт он твердо решил обычными способами. В поте лица своего. Пока не придет время действовать открыто. Что делать с Кругом, было пока неясно. Враги, понятно, демонопоклонники, тоже, а делать что? Прежде всего, продолжать входить в доверие. Несколько вариантов стратегии на будущее, Мефистон тоже держал про запас. Больше всего раздражало то, что Круг был, по сути, разновидностью «таблеточки перед сном» только со вкусом демонов. Да, моги собираются вместе и чему-то учатся, но затем каждый из них как будто замирает, его опутывают обязательствами, страшилками, или просто рутиной, как Профессора. Кому-то нравится всю жизнь играться и чувствовать себя полубогом среди людишек, как Даме, наверное… В любом случае, могущество извращается, не изучается и не служит людям. А вот чему служит? Тёмным Богам? Кому выгодно, чтобы моги формировали своё уютное гетто и не хватали с неба звёзд? Учат больше фокусам и трюкам, а не логике и практическому применению сил. Телепатия, да, но для чего? Ведь не Дама научила его лечить болезни. Прыжок, пожалуйста, но куда? В магазин за хлебом? Ведь сам Профессор только балуется и не задает лишних вопросов.  Со всем этим надо покончить, такова была цель любой стратегии. Конечно, лучше не разрушать и разгонять всех, а использовать структуру противника против него самого. Отсюда – терпение и труд, а также несколько дублирующих планов на все случаи жизни. Лично для себя он хотел начать с одного чувствительного вопроса, попытаться понять Даму и что с ней делать. Понять женщину… миссия почти невыполнима, но каждый мужчина пытается, когда приходит его время. Во всеоружии своих растущих психических сил, Мефистон был готов рискнуть. Свежим летним вечером, Дама неспешно следовала домой по улицам города. Сказать «шла» было бы слишком просто. Она не любила ничего простого и всякий выход на улицу превращала в театр одного актера. Серая юбка и пиджачок, белая блузка, черные туфли. Ничего особенного, но строго по фигуре. Дама любила привлекать внимание только собой, а не одеждой. Она наслаждалась своим отражением в стеклах витрин, и еще больше, в глазах прохожих. Легким прикосновением разума она собирала их эмоции и тайные вздохи как пчела собирает нектар с цветов. Симпатии мужчин, зависть женщин, острый коктейль, усиленный ментальной проекцией соблазнительной дамы, которую она излучала почти уже автоматически.  
 
Мефистон наблюдал за ней со стороны. Благодаря правде крови, он видел Анастасию без прикрас и знал, что проекцией она могла и не пользоваться. Всё равно была бы фокусом внимания. Возможно, он один видел в ней личность под завесой красивой ведьмы, мастерицы иллюзий и изменений. Сказать, что он хорошо её знал? Невозможно. Но по иронии судьбы, никто не подходил к нему ближе этой женщины. И если он хочет разобраться с Кругом, то надо выяснить отношения хотя бы с ней. Может быть, даже не выяснить, а создать.  Лучшим способом привлечь внимание Дамы, на время вывести из равновесия её крепости иллюзий было удивление. Поэтому Мефистон не постеснялся совершить Прыжок в точку прямо перед ней. Он был в своем лучшем костюме и в руках держал букет синих роз, как символ их последнего теплого разговора. Появившись прямо перед носом Дамы, он насладился редким мигом её замешательства и сразу перешел к делу. - Моя прекрасная учительница, я изнываю без Вашего внимания и мудрости. Прошу, уделите время своему скромному ученику – одновременно он согнулся в полупоклоне и протянул ей букет, как ни в чем не бывало. Умственным взором он ловил её эмоции и чувствовал, что ей приятно, что удивлена она к своей радости. Но слова её звучали иначе. - Ах, это ты. Благодарю, мне очень приятно. Но ты знаешь, мы не договаривались и я очень занята… - тут она остановилась, хотя бы для того, чтобы прилично отказать ему в общении. И будь это впервые, возможно, он был бы смущен и обескуражен. Но это было стандартной формой их разговора уже почти год. Мефистон ожидал отказа, и этой остановки ему было вполне достаточно. - Я всё понимаю, Анастасия, но позволь предложить именно сегодня сделать небольшое исключение – И прежде, чем она успела возразить, он подошел к ней и взял под руку, как можно было ожидать от джентльмена, только что подарившего леди роскошный букет. Стоило им соприкоснуться и пуф! Первый совместный Прыжок забрал их в далекие края. Они оказались в тишине, под глубоким звездным небом. Непривычные и огромные звезды, чужие созвездия покачивались над головой потому, что они были на верхней палубе океанского лайнера. Ночь царила в другом полушарии. Легкий ветер обдувал их и колыхал белые тенты от солнца, лениво висящие в этот поздний час. Было часа три ночи, освещение работало, но вокруг ни души. Только столик под белой скатертью, на которой стояли два полных бокала. Дама только хотела мягко оттолкнуть Мефистона, как замерла и вновь, её удивление было смешано с приятными эмоциями. Как будто любое нарушение рутины, на самом деле, было именно тем, что она ждет. Мефистон сам отпустил её, проводил к стулу и молча подвинул его, предлагая сесть. Дама приняла приглашение, не в последнюю очередь для того, чтобы справиться с головокружением.  - Чертов сумасшедший! – но она улыбалась и лучшей награды Мефистон не мог желать – Я сама не могла освоить Перемещение, и никогда бы не подумала, что вообще возможно сделать его так… далеко и Бог знает куда…  - Карибское море. Угощайся, я долго изучал твои вкусы в напитках и надеюсь, этот коктейль будет под стать нашей безумной встрече – Дама положила букет на стол, пригубила напиток и всё это время смотрела на него с таким озорством, о каком мужчина может только мечтать. Не давая ей опомниться и начать сомневаться, Мефистон продолжал. 
- Я хочу просто поговорить с тобой, хотя бы один раз. Прекрасно понимаю, что Круг может использовать невообразимое число способов следить за нами, но нельзя всё время так жить. Я использовал все доступные мне способы телепатической защиты, уверен, что ты, как мастерица изменений можешь добавить свои. И мы просто побудем вдвоем, просто поговорим – хотя это была просьба, он не дал голосу дрогнуть. - «Невообразимое число» это ты верно подметил – Дама напряглась, нахмурила лоб, но потом снова расслабилась и улыбнулась – Также верно, что я устала жить по правилам, давай попробуем. Дарю тебе этот вечер – Она откинулась на стуле и вновь смотрела на него с роковой искрой. Использовала ли она свои силы в дополнение к его, Мефистон не знал. Но уже было всё равно.  - Раз этот вечер такой исключительный, то буду говорить прямо. Анастасия, я хочу общаться и встречаться с тобой помимо Круга, работы и всей этой ерунды, просто с тобой. Ты мне очень интересна, я чувствую любопытное совпадение наших характеров и, конечно же, восхищение. – Мефистон не видел себя со стороны, но когда хотел, мог производить сильное впечатление на женщин. - Думаешь, ты первый мне об этом говоришь? – Дама была в своей стихии лисы. - А зачем мне об этом думать? Я точно первый говорю. А другие неважны. Я видел тебя в ореоле твоих сил и в Нави, видел и в правде Крови. Многие пали бы перед тобой на колени. Но я не среди них. Я обращаюсь не к королеве иллюзий, не к Даме и не к учительнице. К Анастасии, которая пленила меня своим обаянием, острым умом и находчивостью, смелостью и опасностью…  - Красиво говоришь, но много ли ты знаешь на самом деле?  - Немного, потому и хочу знать лучше. О большем и не говорю. Рискну предположить, что мало кто вообще мог тебя хорошо узнать. Возможно, для этого у меня есть уникально удачная совокупность качеств. И сил. – намек был очень прозрачный. - Может быть, у меня уже есть такой кавалер, из Круга и куда более опытный и могущественный? Который прекрасно меня знает? – Дама опустила глаза и провела пальцем по краю бокала. Ночной ветер растрепал её длинные тёмные волосы. Мефистону было трудно смотреть на неё и что-то говорить.  - Не думаю. Мы с тобой были близки, в телепатическом смысле, я бы почувствовал. Да и без Нави наблюдать тоже умею. Не стала бы ты со мной и вовсе говорить, будь у тебя такой друг. Если же я ошибаюсь – немедленно вернемся. – Мефистон был планировщиком и предвидел разные варианты развития беседы, неприятные эмоции он оставил еще на стадии подготовки. Сейчас наслаждался моментом при любом раскладе, впитывал каждую черточку этой прекрасной и непростой женщины. - Хорошо… Думаешь ты всё предусмотрел? – она стрельнула в него глазами и продолжила рассматривать свой пальчик, ходящий по кругу бокала. - Не думаю. Давай оставим эти шпионские игры. Разве нет особой прелести, чтобы идти по неизведанной земле, где может произойти даже непредвиденное? – он искренне улыбнулся ей, хотя внутри считал подготовку лучшей импровизацией.  - Ответ романтика… мне по душе. - За время после нашего последнего разговора… Настоящего разговора, Анастасия, многое произошло. Я почувствовал действие Печати Круга – её палец замер в своем движении – Ты знаешь, каково это? Как бы мало я не знал, твоя энергия, независимость, сила характера лежат на поверхности. Неужели ты никогда не 
пыталась нарушить правила, выйти за границы? – удобно, когда ты сам веришь в свои льстивые слова. Анастасия долго молчала и смотрела пристально на него. - Да. К сожалению, я знаю, каково это. Почему ты спрашиваешь?  - Честно, потому что мы с тобой почти год не общаемся по-настоящему и теперь мне уже очевидно, что это не само по себе. Следовательно, давление со стороны. А как можно давить на мога твоих талантов, твоего нрава? Только страшной психической силой вроде Печати. Хотел убедиться.  - Всё так да не совсем. Не буду скрывать, я любила наши встречи и будь моя воля, уроки бы продолжились – она позволила себе мечтательно повести глазами. Мефистону следовало бы внимательнее читать эти знаки, порой он был слишком увлечен своей борьбой.  - Так давай продолжим. Тебе самой не хотелось, чтобы кто-то интересовался тобой и хотел быть рядом просто так, только ради тебя самой. Ничего, кроме личного?  - Хотелось, и ты очень прав, что границы и правила я вообще-то не люблю… - Ты знаешь, что Печать работает только тогда, когда ты сама в неё веришь? Когда тебя убедили, что ты нарушаешь правила? Я проверил на себе и гарантирую, это работает. Достаточно поддерживать дисциплину мысли… – Прежде чем, Мефистон углубился в детали, Дама прервала его. - Не знала, удивлена, но не тому, что именно ты, Мефистон, смог обойти запреты. Только будем честны, разве дело только в Печати? – в её глазах была ирония грустной мудрости.  - В чем же еще? - Порой ты такой наивный мальчик, даже мило – с этими словами она осушила свой бокал до дна, игривым движением скинула туфельки с ног и пробежалась до ограждения палубы. Потянулась на носочках, как будто хотела перепрыгнуть, озорно вглядывалась в небо, налево и направо, окончательно распустила гриву черных волос и развернулась обратно лицом к Мефистону, во всем своем великолепии – Свобода, сила, дар – такие манящие вещи, не думаешь, Меф? Ведь мне можно тебя так звать? – её щенячие и одновременно дьявольские глаза не ждали ответа.  - Предположим. – лучшее, что он мог предложить, впервые оказавшись в такой… чувствительной ситуации. За Дамой следовать он пока не решался и остался сидеть за столом. - Ты явно видел Профессора и вот скажи мне, его Печать держит в узде?  - Нет, он боится потерять покой и комфорт, данный ему Кругом.  - А ты думаешь, я лучше? - Думаю. В тебе нет его страха и стремления ничего не менять, напротив.  - Легко менять то, что легко дается. Отказ от Круга может стоить очень дорого. Сам не думал, как ты больше двадцати лет потихоньку практиковал свой дар, экзамены там сдавал, с кошмарами боролся. А вдруг за пару лет освоил Телепатию, Прыжок, стал лечить людей, чего ты там только не делаешь, я даже не всё знаю. Не удивительно? - Приятно, но я не нахожу это удивительным само по себе, я долго шел к этому моменту. И ничто не далось мне без большого труда и усилий. - Блаженны верующие – она звонко рассмеялась – Ну может ты и такой молодец! А я знаю, что не такая. Точно знаю, что после Печати мои силы удвоились, да что там, на порядок выше стали, как дышать. Ты сам не чувствовал, что Круг тебе помогает, ну вот честно? 
Мефистон вспомнил прикосновение Тёмного Бога и легкость последующих Прыжков. Отрицать правду в её словах было нельзя. - Да, однажды очень остро почувствовал нечто подобное. Но это никак меня не связывает. Стало легче, но я клянусь кровью, смог бы и без них – он уже прекрасно понимал, куда Дама клонит. - Предвосхитил мой вопрос. А вот я не могу этого сказать. И поэтому Кругу не нужны угрозы и горящая Печать. Влиять на людей проще через желания и страх потери. Тем более, мне обещали, что это временно, что у Круга на тебя большие планы и сейчас надо держаться на расстоянии. Прости, пожалуйста, и пойми – она потупила взор и выглядела такой беззащитной, что Мефистон нашел в себе смелость подойти и встать рядом.  - Мне было очень тяжело. Твоя холодность после минуты тепла. Но я понимаю, и конечно, прощаю – дальше было невозможно просто стоять рядом, и он сделал то, что подсказывало сердце, крепко обнял Анастасию. Это было трогательное, долгое объятие, но и не более. Постепенно она мягко отстранилась, словно ожидала большего. Он и сам ожидал большего, но всё же это была его первая женщина, проявим понимание. Начало положено. - И что же дальше? – понять Даму можно было как угодно. В её глазах вновь пылал огонь, но Мефистон был слишком прямолинеен. - Дальше мы используем наши знания и силы, чтобы изменить положение дел в Круге, а затем и во всем мире. Чтобы моги перестали быть фокусниками в ошейниках, чье развитие искусственно сдерживается «как бы чего не вышло». – Дама слушала его, но вздох небольшого разочарования сдержать не могла – Чтобы наше могущество служило людям, открыло новую эпоху науки и знания, господства воли и разума, Ноосферы. - Ах ты, чёрт красноречивый… а можно мне, простой женщине, начать с того, чтобы Круг позволил мне гулять самой по себе? – она изогнула спинку, словно та самая кошка8, и положила руку ему на плечо.  - Передай всем вышестоящим и Кураторам, что если у них на меня большие планы и они желают моего сотрудничества, то пусть оставят нас в покое. Готов повторить это им лично – Мефистон чувствовал себя героическим защитником и сам хотел в это верить. Да и отчего не верить? Только смелые заслуживают красавиц. - Мой герой. Скажи, мы же тут совсем одни? – она вновь окинула взглядом бескрайние волны и яркие звезды над ними, прикусив губу. - Да и будем еще долго, я позаботился.  - И ты всё еще хочешь узнать меня лучше? - Да, слова на ветер не бросаю. - Тогда начнем урок с познания плоти – промурлыкала Дама и нежно подвинула его руки себе на грудь. Дальше вечер развивался в новых для Мефистона и ярких направлениях. Долгих и приятных направлениях. 
 
14. Ангелы 
 
«Если имеешь силу – показывай, что слаб» - Сунь-Цзы, «Искусство Войны».  
 
Взаимность – великая вещь. Для Мефистона словно началась новая жизнь. Солнце ярче светило на небе и даже Круг, в самом деле, никак не мешал ему                                                  8 Редьярд Киплинг, «Кошка которая гуляла сама по себе» 
встречаться с дамой сердца. Всё получалось как нельзя лучше, и дорога сама стелилась под ноги. Романтическая неопределенность, так сладко звучащая в начале отношений мужчины и женщины, играла в полную силу. К женщине его мечты, к женщине его снов можно было прикоснуться. Она хочет видеть его и быть с ним также, как и он с ней. Вот это да! Чувства переполняли его. Совместных планов они пока не строили, но было ясно, что видеться смогут чаще. А это уже много. Ожидание заветной встречи едва ли не также приятно, как и она сама. Мефистон не был бы самим собой, если бы даже в эйфории не помнил о Долгой Войне и своих великих целях. Присутствие голосов в голове также не позволяло улетать в облака, по крайней мере, не слишком далеко. - О плоть и дела её! – прозвучал неизбежный Синий голос – Как она приземлённа, скучна и неизменна. Тысячи лет одно и то же, а сколько эмоций.  - Молча завидуйте.  - Ответ настоящего альфа-самца. Надо напоминать, что женские прелести крушили царства и губили героев с незапамятных времен? – Красный тоже подоспел. - Иногда я искренне желаю, чтобы вы отвалили и дали просто насладиться моментом. Побыть человеком. Это быстро проходит, я помню, что к чему. Мы уже говорили, так ведь? Цели неизменны, но надо уметь радоваться в процессе. - Конкретнее? - Я помню, чёрт его дери, что она агент Круга. Что доверять целиком нельзя. И поверьте мне, у меня есть разные планы по ситуации. Но дайте же просмаковать момент, когда точно не знаешь, чем это кончится. А вдруг нас ждет «жили долго и счастливо»? - И «умерли в один день», возможно, очень близкий.  - Вот давайте без этого. Если бы Круг хотел убивать, у них были все возможности. И даже без Нави, собственно. Вдарить по голове ломиком и отправить его на Мадагаскар через врата. Дело закрыто. Раз они этого не делают, то им нужно что-то еще, что-то более сложное и экзотическое. Мы пока не знаем, что именно. Чтобы узнать, надо подыгрывать. В том числе это я сейчас и делаю. Пусть думают, что я у них на крючке. В виде прекрасной Дамы. - Лютый ты демон, где в тебе человек-то! – Красный восторженно рычал. - На месте. И сердце неровно бьется, и Дама заполняет мысли. Поймите, нужно уметь совмещать. Даже если потом всё будет плохо, и она там предаст меня или еще что. Это не повод уже сейчас грустить об этом «потом». Возможно всё. Будущее в наших руках и давайте веселиться. Но порох держать сухим.  Когда долго стремишься к чему-то, сама Вселенная начинает разворачиваться по курсу. Рано или поздно, приходит попутный ветер. Решение, которого ищешь, находится само собой. Так произошло и с Мефистоном.  В один прекрасный день, в его больницу вернулся человек. Бывший пациент, излеченный им через глубокое погружение в Навь. Он хотел выразить благодарность, и это было приятно. Но благодарностью дело не ограничилось, опыт совместного путешествия в подсознание, битва с демонами страха и преследования, оказались незабываемым впечатлением. Человек уже не мог жить как прежде и не хотел играть в Профессора и делать вид, что ничего не было, или ему показалось. Человек хотел ответов. Хотел понимать, что происходит за гранью привычного мира, и что самое важное, человек был могом. 
 
Если Вы думаете, что увидеть наличие дара очень просто, и один мог сразу узнает другого, то это не так. Даром надо пользоваться. Признавать его в себе, развивать, практиковать искусство в разных сферах. И только тогда, если Вы сами обладаете нужной чувствительностью в Нави, а лучше всего, прямо являетесь телепатом – Вы сможете узнать мога в другом. Поэтому Круг использовал Анастасию и других агентов со схожими талантами для постоянного поиска. Даже в этом случае работа не из простых.  Разная степень психического потенциала есть почти во всех людях. Тотальное большинство отказывается это признавать. Ничтожное меньшинство сознает наличие дара. Меньшинство из меньшинства желает его развивать. И наиболее успешная часть из них учится хорошо скрывать свои таланты еще в детстве. Как видите, искать могов – всё равно что иголку в стоге сена, только она специально спряталась и потом перепрячется. Возвращение человека в клинку дало ему важный сигнал. Его лечение это не только практика своих сил, не только помощь людям, это потенциальный источник новобранцев Долгой Войны! Каждый исцеленный на себе ощутил силу Нави, возможности и угрозы. Сначала как источник своего недуга, затем как источник спасения. Только самые робкие после этого не захотят знать больше. А кто захочет, тот первым обратиться к своему врачу и спасителю, Мефистону. С благодарностью, доверием и опытом острых совместных переживаний. Так он потихоньку начал отбирать уже своих учеников. Метод сложился стихийно, но затем получил осмысленную доработку. Мефистон намеренно стал подвергать своих пациентов испытаниям. Не просто избавлять от болезни. А показывать её причины, таинственные силы и обитателей Нави. Даже провоцировать, искать демонов, чтобы «познакомить» с ними пациента. Вступить в бой. Пролить вместе кровь души, создать чувство боевого братства. Он подталкивал свои подопечных как голос у них в голове. Метод куда как хорошо знакомый. Учил развивать свой дар, выходить за границы. Что уж там, если демонам пациент был неинтересен, Мефистон сам мог играть их роль. Испугать тут, надавить там. «Тяжело в учении, легко бою».  Почему до этого не додумались в Круге? Загадка. Могов можно не искать, их можно выманивать! Конечно, процесс сугубо индивидуальный. Требует глубокого погружения. Знакомства с каждым пациентом, оценкой его сил и потенциала. Как Вы помните, далеко не все болезни носят собственно «психический» характер. Каждому, с кем прошел глубины его подсознания, помог выбраться из дебрей, сразиться со страхами – ты отдаешь частичку себя. Творчески преобразить это путешествие, добавить в него риска и опасности, на это требуется особый склад ума. Причинять боль ради высшей цели. Разделять боль с пациентом внутри его головы. Заставлять смотреть в глаза ужасу или становится им. Тут нужен такой кровавый энтузиазм, что редко встречается под луной. Мефистон обладал им в избытке.  Он давно привык жить, как будто за ним следят. Перепроверять свои поступки, слова, внешний вид, выражение лица. Не дай Бог кто-то заподозрит в нем «странности», увидит, как он сам с собой разговаривает и «зависает». Это было важно в детстве, важнее в студенческие годы, еще важнее на работе психиатра. С появлением Круга оправдалась часть его надежд – он не одинок. Но тут же оправдались и опасения:  собратья вовсе не обязательно разделяют его цели. А могут и мешать. После откровения с Дамой часть карт приоткрылась, он понял, что «на него есть 
планы» и всё происходящее никак не случайно. Подтвержденная угроза лучше неопределенности. Он стал исходить из того, что за ним идет постоянная слежка.  Слежка дает преимущества наблюдателю, если он располагает ресурсами, чтобы в самом деле не упускать объект. Однако, Мефистон хорошо учил уроки Круга, явные и неявные. Объект тоже получает преимущества. Когда знаешь, что за тобой следят, что ты нужен, что информацию, данную тобой, собирают и анализируют – разве это не власть? Надо лишь научиться преподносить всё в нужном свете и порой, объект начинает управлять наблюдателем… В любом случае, «нет смысла не пытаться», как любил он говорить себе. В поиске и подготовке своих учеников он разработал две стратегии сокрытия. Со стороны всё продолжало выглядеть как великодушное целительство и блестящая психиатрическая практика. Он даже статьи первые опубликовал.  Первая стратегия заключалась в отсутствии какого-либо личного контакта с пациентом-учеником после его выздоровления, только телепатия. Но и мысль можно поймать, перехватить, прочитать, он это доподлинно знал. Следовательно, нужен особый язык общения, уникальный для каждого ученика. Но и шифры ломаются, да он в них и не силен. А вот язык образов… которые опираются на уникальный и неповторимый опыт его лечения и погружения в психику пациента, его подсознательное, его страхи и желания. Вот это невозможно сломать. Только прожить то же, что и они вместе. С такой же болью и силой. Представьте себе, что на празднике вам загадали загадку «Что мы делали вчера вечером?», когда ответ знает один хозяин. Или закодировать слово «дом» с помощью «крысы», потому что у этого пациента в детстве она была любимцем и жила дома. Такое сообщение может составить и прочесть лишь тот, кто глубоко лично соприкоснулся с адресатом. Только Мефистон. Он создал психическую «локальную сеть» между собой и учениками. Уроков, как в Круге он себе позволить не мог. Но ведь и заочно можно окончить школу! Краткие и таинственные послания по определенному графику. Задания и вопросы, пробы психических сил. По своему опыту он знал, как важно убедить человека в том, что неизведанное возможно. Дальше он сам приложит усилия и добьется. Каждого ученика он записывал к себе на профилактический осмотр после выписки. Раз в месяцдва, чтобы без подозрений. И процесс пошел.  Вторая стратегия заключалась в скрытом управлении. Мефистону нужны были соратники, верные помощники, потенциальные бойцы. Готовые терпеть тяготы и лишения, риски Долгой Войны. Благодарность за исцеление, память о его помощи в трудную минуту, совместные победы в путешествиях по Нави – это всё хорошо. Привязанность, товарищество, прекрасные вещи. Но таланты у каждого ученика были свои. Не все видели Навь, как он сам. Не все могли постичь его планы целиком и степень возможной угрозы от бездействия перед лицом Тёмных Богов. Он даже не всем мог их показать! Поэтому нужно было средство для беспрекословного подчинения. И оно было найдено. А ля гер, ком а ля гер9.   У каждого человека есть страхи и слабости. У многих есть также ценности, убеждения, вера, которые заставляют их преодолеть страх. В критический миг драться до конца, не отступить, стоять на своем. Мефистон внимательно изучал их в каждом пациенте. Что для него критически важно, где проходит граница, после которой он сожмет волю в кулак и не отступит. Кто-то готов терпеть унижение, но не угрозу жизни. Кто-то сдается сам, но за близких рвется в бой. Для кого-то важны слова, комуто надо видеть угрозу. Он мог узнать о человеке даже то, что тот не знал сам. Со                                                  9 «На войне как на войне», франц. 
стороны виднее, как говорят. Пока не побываешь на границе жизни и смерти, многого о себе не знаешь. Мефистон устраивал яркие экскурсии.  Когда критические точки личности были выявлены, он составлял особое «Слово Силы» на тайном языке пациента. Телепатический, словесный или визуальный сигнал, который обращался к самым глубоким переживаниям и ценностям, звучал как призыв на последний бой за Родину, за маму, за честь, за жизнь – что дороже всего для пациента. Внушал страх за эти ценности и абсолютное доверие. Мефистон заслуживал доверия и своими поступками, и помощью в болезни. Но лишним стимулом не пренебрегал. Добрым словом можно достичь многого. Добрым словом и пистолетом - всего.  Чтобы выявить критические точки приходилось подвергать людей неприятным испытаниям, не всегда связанным с лечением. И даже после выздоровления. Кому-то показывать гибель близких, кому-то одиночество перед Бездной, кому-то внушать перспективу жестокой боли. Ведь если человек не победил саму болезнь, значит, она и не является смертельным вызовом, не мобилизует. Безумие это не медведь, где нужна храбрость или хитрость. Оно крадется незаметно, забирает даже лучших. Мефистон талантливо находил «мобилизующие» кризисы. Выглядело порой как искусная пытка. Искусная вдвойне потому, что она должна была закалить человека, а не сломать. Найти ровно ту степень страха и опасности, где он сожмется, как пружина, оскалит зубы и бросится в бой. Он совсем не любил этого делать. Или так себе говорил. Но делать надо на совесть. Далеко не все интересные пациенты, чувствительные к Нави, были достаточно крепки и подходили ему. Были слишком трусливые, или пассивные, или просто не заинтересованные в его планах, не пассионарные. Обычные люди тоже попадают в психиатрию, знаете ли. И обычны люди порой наделены мощным даром. В таком случае, перед Мефистоном стоял выбор: отпустить одаренного пациента, который не хочет участвовать в его борьбе, или «помочь ему измениться».  Телепатия вторжения, глубокая и основанная на согласии, хотя бы изначальном, способна творить чудеса. Кто скажет, сколько Ваших детских страхов должно уйти, чтобы Вы стали другим человеком? Какие чуланы подсознания должны открыться, чтобы изменить Вас навсегда? Какие открытия о себе и мире заставят Вас «взглянуть другими глазами»? Мефистон пробовал всё. Сложно было сказать, где лежат грани между манипуляцией, воспитанием и закалкой. Кто-то сказал «зомбирование»? Но, как и в случае с насилием, доброе намерение должно оправдать многое. Так ведь? В конечном итоге, даже чудеса не всесильны. Некоторые просто не рождены для борьбы. Сколько людей, столько судеб. Большинство выходили из под «психического ножа» доктора Мефистона здоровыми – медицински, сильными – как правило, верными – без сомнений. Иногда с новыми шрамами на душе, провалами в памяти, внезапной тоской или буйным темпераментом. Что только не спишешь на загадку русской души. Они пережили путешествие в безумие и обратно. В глазах общества это было чудесным исцелением, счастьем, даром Божьим. За такое многое можно простить. Они прощали, и благодарили, и доверяли своему избавителю. Очень редко понимая даже малую долю того, что он с ними сделал.  «Незнание – сила», грустно улыбался Мефистон, пожимая руку пациенту на выписке. Он испытывал смешанные чувства. С каждым пациентом он становился близок, иначе нельзя было понять и исцелить. Каждого он знал, как родной отец, и даже больше. Каждому отдавал своё время, силы и боль. Нельзя сказать, что он их любил. Но привязанность, товарищество, забота, всё это было ему не чуждо. Ведь вся 
Долгая Война была задумана ради счастья, могущества, жизнеспособности всех людей. Могов и обычных вместе. Он не играл романтика, он был им. Невзирая на годы затворничества, ночных демонов и постоянного самоконтроля. Ради своих сильных и слабых пациентов, воспитанников, соратников, он и старался.  Ирония в том, что ради них же он ходил по лезвию бритвы. Изобретал каждому свои пытки и стрессы, жестокие уроки и встряски. Когда нужны бойцы, не до нежности. «Железной рукой загоним человечество в светлое будущее, как говорили большевики», думал он про себя. Может быть, потому у него и получалось хорошо, по-настоящему. Потому что ему было не всё равно. Высшая цель не пустые слова. Нельзя передать больше веры, чем имеешь сам. Сомневался ли он? Постоянно. Когда перестаешь сомневаться, люди становятся только дровами.  - «Мягко стелет, да жестко спать» – неизбежно приходил к нему Синий голос.  - И вам не хворать. - Ты понимаешь, что создаешь свой «Круг», только более лицемерный? - Это еще почему? - Тебя хотя бы спрашивали, прежде чем нанести клеймо. Ты даже это опустил.  - Вот именно, «клеймо», Круг помечает нас как скот, а потом разводит каждого в своем загоне, периодически тыкая палкой «уроков» в нужном направлении.  - Иногда соблазняя красивой женщиной. – скалили невидимые зубы Красный. - Точно. У меня другие цели. И в этом вся огромная разница.  - Уверен, Куратор со временем расскажет тебе такие же красивые оправдания.  - Расскажет, увидим. Сейчас даже не притворяются. Дама знает, что живет в загоне, просто боится выйти. Пока.  - А у тебя, значит, благородная борьба за свободу, равенство и братство? - Равенства не будет. Свобода - иллюзия. А вот за братство точно, чтобы моги были не изгоями, а частью нового мира, который сами тоже строят. И да, черт возьми, я своим ученикам показываю возможности этого мира. И то, за что мы боремся. - Хотят они этого, или нет – Красный продолжал улыбаться. - Чтобы хотеть, надо хотя бы знать. Глаза открыть. Для одаренных это уже подвиг. Признать свои силы, развивать их, а не таблетками глушить.  - Тогда зачем ты внедряешь «Слова Силы»? Это разве честно? - Я понимаю, что у вас такая работа, совести моей дублёры. Но позвольте уже я поспрашиваю. Ни у кого из своих учеников я не видел чего -то, подобного вам. Голосов-наставников. Насколько это распространено? Или я уникальный, «избранный»? - Мы точно больше никому не помогаем. Других таких же Голосов не знаем. Раз и ты не встречал, вывод напрашивается.  - Хорошо. Все мои задумки, «Слова Силы», тайный язык, редкие встречи, сеансы связи, они вообще имеют смысл? Или Круг через печать может волшебным образом знать про меня всё? - Тебе не кажется, что слова «волшебным образом» в твоих устах лишены смысла? Сам убедился, что волшебства нет, есть лишь разная глубина знания и воли. Разная степень безумия, если хочешь.  - Другими словами? - Есть ли более глубокие уровни силы, чем доступные тебе? Чем то, от чего ты скрываешь свои действия? Наверняка. Знание бесконечно. Обладает ли ими Круг? Насколько нам известно, нет. Если ты внимательно посмотришь на все свои 
приключения, то никакой особой силы за Кругом и не было видно. Больше тайны, манипуляции, умения раскрыть твои собственные крылья и подрезать чужие.  - Вот это хороший взгляд, «одна голова хорошо, а три лучше» – Мефистон, наконец, улыбнулся. Его распирало поделиться своими находками с Анастасией, но делать этого было нельзя, конечно. Смотря в её горящие синие глаза, он чувствовал, будто она уже всё знает, такое в них было ведьмино лукавство. Сначала скрывать свои планы, а затем выдавать их известному агенту Круга, пусть и близкому человеку? Нет, это против логики. Необходимость скрывать и тяга делиться создавали между ними только больше романтического напряжения. Оно находило эротическую разрядку, но после буйства ощущений всё возвращалось на круги своя.  Мефистону хотелось с ней разговаривать про Навь, про демонов, про его эксперименты, про телепатию, про Круг. Даже не столько разведать секреты, сколько просто делиться как дамой сердца. К его удивлению, ранее красноречивая Дама предпочитала запечатывать его уста поцелуем после первых же серьезных слов. Однажды, когда она лежала рядом, положив голову ему на грудь, он решил спросить об этом прямо. - Насть, скажи, пожалуйста, почему мы не разговариваем как раньше с тобой?  Она отвечала, не открывая глаз и не отрываясь от него. - А ты хотел бы вернуться к строгой учительнице и кроткому ученику? Ролевых игр хочешь, негодник? Можем устроить! – она провела ногтями по его ребрам. - Я серьезно. Кроме твоих женских чар, которые безграничны в своей шикарности, порой мне важно просто поговорить. Много лет этого не хватало. - Понимаю. А ты пойми меня. Много лет я только и делаю, что говорю. Я хочу того, с кем можно помолчать. Кому нужна только я. Как ты сам говорил: «ничего, кроме личного».  - Я ведь точно у тебя не первый… Тут она подняла голову и даже в темноте посмотрела ему в глаза.  - А ты хочешь обязательно это услышать? Не первый, точно. Но первый из могов, в котором я уверена. Уверена в том, что это не действие моих чар, телепатии, не задание Круга. Уверена, что ты сам хотел именно меня, ради меня. А не ради знаний, опыта, или доступа к высшим сферам… - тут она запнулась.  Мефистону вновь стоило обратить внимание на детали. Только вопрос был чувствительный и он испытывал смущение от того, что не мог назвать своё отношение к Анастасии совершенно беззаветным. Эту эмоцию надо было спрятать. Он справился. - Хорошо, конечно, теперь я понимаю. Благодарю, что прямо сказала. Помни, я тебя продолжаю узнавать и далеко не всё мне очевидно. Думаю, это к лучшему.  Она молча подтянулась к нему, накрыла его сверху и вновь запечатала собой дыхание. А затем, и всё остальное. С женскими чувствами Мефистон учился мириться. Ему помогло и отвлекло внимание событие, произошедшее во время сеанса связи с учениками. Для получения их сигналов он настраивался как приемник, как раковина, на бушующий океан Нави. И слушал. К нему приходили не только нужные сообщения, хотя он и старался фильтровать. Он слышал мысли, эмоции. Людей рядом, и в доме по соседству. Сильнее – своих пациентов, даже тех, кого отпустил. Сказывалась кровная связь душ. Однажды, его словно током ударило от чувства вожделения такого «отпускника», исцеленного и забытого. Другого ужаснула бы картина, что явилась Мефистону. Он лишь повел бровями, криво ухмыльнулся и увидел новую возможность.  



Зотов Степан

Отредактировано: 15.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться