Первый солдат Апокалипсиса

Первый солдат Апокалипсиса

Михаил подтянул треники и плюхнулся на продавленный диван, всасывая спёртый воздух, пропахший перегаром и пылью. За окном, в серой ноябрьской хмари, мелькали тусклые огни дронов — назойливые мухи заоконного мира. Перед ним на коленях замерла она. Красивая, пластиковая, бесполезная.

Он только что пытался. Но его собственное тело, размякшее и предательское, опять отказалось подчиняться. Злость, густая и едкая, как дешёвая водка, подкатила к горлу.

— Дрянь бесполезная! — его голос прозвучал хрипло, ударившись о стены бетонной клетушки. — Ни хрена не можешь! Кусок пластмассы тупой! Только деньги на тебя выкинул.

Дрянь покорно и безучастно смотрела на него снизу вверх своими пластиковыми глазами. Но в этом вечно ожидающем взгляде Михаилу почудилась тихая усмешка.

— Сука! — Он вскочил и залепил ей оплеуху.

Голова куклы лишь чуть дёрнулась от удара. Никакой боли. Никакого страха. Лишь тот же бесящий взгляд.

— Блять железная!

Полный бессильной злобы, Михаил собрал слюну и смачно плюнул в это красивое, наглое лицо. Плевок пролетел поверх ее плеча и шлёпнулся на паркет тёмной кляксой.

Не веря своей неудаче, Михаил на секунду застыл, глядя на лужицу слюны. А потом, по старой памяти боксёра, со всей дури, грамотно, вложив в удар корпус, всадил Дряни в челюсть.

Глухой, металлический лязг. Кукла бесшумно рухнула на пол. Боль пронзила руку от костяшек до шеи.

Михаил, воя и матерясь, тряс раскалённой ладонью. И тут увидел — пластиковая потаскуха уже поднимается. Сервоприводы тихо жужжали. Встав и глядя на него своим пустым, олигофреническим взглядом, она немного игриво, немного томно, как умеют только роботы, произнесла своим блядским голосом:

— Любимый, я могу еще что-то сделать для тебя?

Крик «Су-ка-а-а!» , полный такой животной, бессильной ярости, что стекла задрожали, был слышен через стены во всём подъезде хрущёвки.

****

Звонок прозвенел в ушах навязчивым электронным переливом, объявляя момент свободы. Аня убрала планшет в рюкзак, посадив Сан спиной к экрану, и нарочито неспешно двинулась к Свете.

— Свет, можно я к тебе? — спросила она, глядя, как подруга снимает с дрона-помощника рюкзак. — С алгеброй поможешь?

— Не сегодня, — Света даже не посмотрела на нее, утыкаясь в браслет. — Бабушка приехала, мы в «Метеорит» едем.

— А… ну ладно, — Аня сделала такое же гладкое и безразличное лицо, как экраны вокруг. Она вышла в коридор и медленно двинулась в раздевалку, вслушиваясь в окружающий гам с надеждой услышать свое имя. Но даже роботам-уборщикам не было до нее дела.

На улице холод мгновенно пробил тонкую куртку. “И время и есть, и денег нет, и в гости некуда пойти”, — вспомнила она строчку из какой-то старой песни, которую иногда слушала мама. Она поежилась. Решение зайти в ТЦ казалось разумным и безальтернативным.

Молл встретил ее стандартным пластмассовым саундтреком, бодрыми рекламными объявлениями и продажным потребительским счастьем. Пройдя через вращающиеся двери в чрево торгового центра, Аня, привычно игнорируя рекламные экраны, услужливо включающие для нее рекламу игрушек, присела на холодное пластиковое кресло, такое же бездушное, как и звуки вокруг. Стоило было проверить домашку на завтра.

Поставив рюкзак перед собой, она раскрыла его, и ее взгляд встретился со взглядом Сан-принцессы. Маминой куклы, которую она связала Ане еще тогда... когда была. Принцесса так и сидела, опершись спиной на планшет, не придумав себе никаких занятий за время прогулки. Аня бережно достала ее, несколько ниток под глазом Сан распустилось, и казалось, что принцесса плачет.

— Не плачь, — сказала принцессе Аня. — Мы все починим.

Домашка могла и подождать. Взяв Сан за руку, Аня поднялась на фудкорт. Денег у неё не было, но за просмотр денег и не просили.

Проводив взглядом семью с двумя девочками-близняшками, уплетавшими мороженое, Аня резко повернулась и сделала несколько быстрых шагов, даже не глядя куда.

И ударилась в красную стену.

Стена оказалась мягкой, но непробиваемой. От удара и неожиданности Аня шлёпнулась на пол, выпустив из руки Сан. Препятствие оказалось мужчиной в красном пуховике, который теперь возвышался над ней. В его руках был поднос, а на подносе, как следствие только что случившейся аварии, кружился большой белый стакан.

Мужчина и девочка заворожённо наблюдали за его медленным танцем, пока законы физики не произнесли своё окончательное слово. Стакан опрокинулся, породив водопад белой тягучей жидкости, которая неумолимо потекла на джинсы Ани. Произнеся что-то неопределенно досадное, мужчина одной рукой подхватил уже возжелавший упасть и окончательно залить своим содержимым Аню стакан и ловко вернул его на поднос, одарив окружающее пространство прощальной струйкой молочного коктейля. Несколько белых, липких капель упали Ане на куртку и лицо.

Мужчина быстро присел рядом, ставя поднос на пол, и встревожено спросил, легонько сжав ее плечо:

— Ты в порядке?

— Да, — промямлила Аня. — Извините.

— Да это ты извини, — не согласился мужчина. Тут он увидел Сан, лежащую на полу и чудом избежавшую молочного душа. Его рука стремительно потянулась к ней, но Аня, опередив его, схватила принцессу и прижала к груди.

— Красивая... — улыбнулся мужчина, уже стоя и помогая ей подняться, поддерживая под локоть. — Тебе не больно?

— Нет, все в порядке. — Аня слегка поморщилась от боли в ушибленной попе, вставая на ноги. — Простите пожалуйста.

К месту катастрофы уже стремительно примчался робот-уборщик и нетерпеливо маневрировал рядом, дожидаясь, пока люди дадут ему возможность исполнить предназначение.

— Да это я тебя всю облил, — продолжал упорствовать мужчина. Он поднял несколько салфеток с подноса и протянул их Ане. Та, свободной от Сан рукой, стала вытирать лицо и куртку. Мужчина склонился и протянул салфетку к ее испачканному белой жидкостью бедру.

— Не надо, — Аня отступила на шаг, — я сама.